Случай на физре

— Ну и долго будем в молчанку играть? Физруку, Фёдору Степановичу, было лет пятьдесят с хвостиком (может, с двумя). Между парами он любил пить чай с калачами, курить и иногда пропускать по одной с своим товарищем по несчастью, Карлом Петровичем, который заведовал физматами. Петровичу как раз повезло — в группах одни мальчишки. А у Федора Степановича в руках весь филфак — малина!.. У Ленки освобождение от физры, но зачет получать надо. Выход — реферат. Вот только физруку недостаточно просто наличия стопки бумаги. Физрук задает вопросы. Просит объяснить тему, заставляет говорить. А Ленка говорить не может! Ну не может и слова из себя вымолвить, только короткое «здрасьте» и все. А физрук упорно не ставит зачет. Вот Ленка и приходит уже четвертый день подряд. Говорит свое «здрасьте», кладет на стол реферат, садится на стул и молчит. А физрук наседает и мучает. — Ну ты же филолог, у тебя слова от зубов должны отскакивать! Ты мне про лыжи должна поэму сочинить на ходу. А Лена молчит. Как все началось, раз у нее освобождение? В начале семестра было несколько лекций по физре. Свежеиспеченные студенты бурчали, но ходили на пары. Фёдор Степанович действительно что-то рассказывал, но Лена почти ничего не помнит — мысли были заняты. — Ну как же так можно? Как ты другие предметы-то сдавала? Или тебе за красивые глазки ставили? Так ты постоянно в пол смотришь. Лена молчит. В дрожь бросает, когда думаешь о сухих, с морщинами ладонях. Ладони, которые уже много касались, притрагивались, брали, обхватывали. Не будет ни замешательства, ни вопросов, ни сомнений. Такие ладони смело опустятся на кожу, они уже знают, что нужно делать. Поэтому бояться и переживать Лене бы не пришлось — если не ей, то ему все известно. Наверное, ему будет приятно быть с кем-то настолько молодым, настолько неопытным… По крайней мере, хочется так думать. — Ну накопировала из интернета, так хоть прочти да расскажи. Своими словами, не мудреными. Молчит. Физрук, наверное, раньше занимался профессиональным спортом. Каким — она не знает. Остатки былой спортивной формы еще проглядывали под штанами и футболкой. Но седина на висках говорила о многих впечатлениях, о жизни… Захватывало дух от мыслей о том, сколько он мог пережить. Сколько он мог знать и понимать. А она перед ним была бы совсем маленькой, и беспомощной, и глупой. Так приятно знать, что есть человек, на которого ты можешь положиться, который подскажет, направит, который будет по-доброму смеяться над твоими проблемами, потому что они такие незначительные с высоты возраста. — Ну почему ты молчишь, почему?! — Я вас люблю! Пауза. Тяжелый вздох физрука. — Так-с… Ну, сама понимаешь, разница в возрасте, субординация, я все-таки преподаватель, ты все-таки студентка. Да и цели у меня, кхм, другие. Зачет я тебе поставлю, но только чтобы в следующем семестре такого не было. Она очнулась, когда торопливо спускалась по лестнице вниз-вниз-вниз… Стыдно, стыдно, стыдно! Никого она не любит и любить не будет! Это всё глупо и случайно! А как ей в следующий раз зачет сдавать?! Она же ему призналась! Ужас-то какой, позор… Отчислиться, прямо сейчас, нужно взять и отчислиться. Чтобы больше с ним не видеться, не думать про него, не вспоминать, не представлять… …в следующем семестре Лена отрезала волосы, перекрасилась в черный, отчеканила реферат и получила зачет по физре. В ее голове были совершенно другие преподаватели.