Il demone alato

Познакомил нас Лэсли, Лэсс, он в то время уже был совладельцем «Демона» и ещё был любовником Диего — владельца бара. И, конечно, он был блондин с замечательными зелёными глазами и повадками хитрого лиса. Диего был помешан на блондинах, через его руки их прошли десятки, но вот любимый был только один, и это был… Нет, не Лэсс, и Лэсли это прекрасно знал. Но ему было всё равно, он получал удовольствие от тусовок в «Демоне» и ходил налево, как только у него начинало зудеть. И всё-таки он продержался в любовниках дольше всех, потому что умел организовать в довольно простеньком баре нечто вроде богемной тусовки. Для начала он заставил Диего сменить кислотное оформление на более классическое и пригласить «живых музыкантов», их потом так и звали «живые». Потом он стал приглашать все более-менее засветившиеся медийные мордашки, с которыми как-то ухитрялся заводить знакомство. Он устраивал закрытые тематические вечеринки для определённых кругов, отвязные шоу, показы нижнего белья. Всё это привлекало внимание к бару, и постепенно «Il demone alato» стал богемным местом, а Лэсс стал совладельцем. Вот тогда он развернулся во всю ширь. Ар-деко сменил классику, «живые» получили целый гардероб тематических костюмов, а на стенах висели оригинальные полотна от Мэтью Хелла. Кстати, он сам очень часто тусил у нас. Мы с Лэсси подняли планку и расширили ассортимент табака и алкоголя в сторону качества и пафоса, а закуски и десерт стали заказывать в ресторане, которым владел брат Диего. Именно Лэсс поднял меня до старшего бармена и, кажется, мы именно тогда стали приятелями. Именно тогда мне начала нравиться моя работа, и я брал дополнительные смены с удовольствием. Обожал все движухи, что устраивал Лэсси, научился делать некоторые трюки с бутылками на публику и знакомился с восходящими звёздами шоу-бизнеса. Как-то ранним вечером Лэсс притащил в бар целую толпу парней и стал им что-то втирать, махая руками. Очевидно, готовил очередную вечеринку или шоу. Потом он оставил их перетирать информацию, а одного увёл к стойке, где я неторопливо готовился к ночи, доставая особо ходовый алкоголь. — Люк, ты тут единственный натурал, поэтому могу доверить Рафаэля только тебе. Знакомься, охраняй и договаривайся с ним об оформлении Хэллоуина, он художник. — Рафаэль и художник? Офигеть! Глянул в сторону парня и встретил весёлый взгляд, белозубую шикарнейшую лыбу и протянутую руку. — Винсенте Рафаэль, приятно познакомиться, Люк. А ты реально натурал? — Не похож? — Как по мне, так тебя давно должны были сбить с пути истинного эти смазливые мордашки. — Сбивали, как мордашка посмазливей, так и сбиваюсь… Например, как твоя. — И как? Ты до сих пор натурал? — Бери выше, я невинен как монах. В этом месте, как нигде, учишься ценить чистоту и невинность. — Аххаха, а что пьют в этом святом месте? — Святую воду, конечно, вот есть шотландская, французская, мексиканская… Какую тебе? — Мне что-то для художников… — Беллини? — О! А наливай! — Не наливай, а создавай! Бармен — это тот же художник, только в своём роде. Коктейль для него получился на удивление быстро. Мы принялись обсуждать оформление. Он был не просто художник, он создавал декорации из металла, пластика и света. Вскоре он начал рисовать на салфетках, причём идеи были одна другой увлекательней и сногсшибательней. Лэсли присоединился к нам, когда в бар подтянулись первые клиенты. Он присвистнул, увидев наше творчество, и угнал Рафаэля в свой кабинет вместе со всеми салфеточками. И сразу стало скучно. Мне приходилось перекидываться приветствиями и банальными фразами о делах то с одним, то с другим из завсегдатаев, но сегодня это не доставляло никакого удовольствия. Пританцовывая под ненавязчивые мелодии блюза, наливал чаще виски, реже водку, сложные коктейли в будни не пользовались спросом. Вот промелькнул с приветствием приехавший Диего, вот они с Лэсси, переругиваясь, вышли, махнув на прощание. Наверное, я не заметил, как ушёл Рафаэль. И вдруг: — Налей что-нибудь покрепче измученному художнику. Он присел на барный стул поближе ко мне и вновь улыбался как солнышко. — Виски? — Кофе… Почему у тебя такие странные ассоциации на слово «крепкий»? — О, на слово «крепкий» у меня могут быть и более пошлые ассоциации. — Да-да, Люка тот ещё пошляк, — вмешался в разговор невесть откуда взявшийся Крис Клосс, и я тут же начал оглядываться. Только бы не появился Мэтью. — А ты его парень? Я тебя тут раньше не видел. — Да, да, мой парень, — пришлось вклиниться по-быстрому. — И, Крис, прости, но позировать для Мэтти он не будет, задница моего любимого принадлежит только мне. Без обид. — О, чертяка, я так и знал! Ну без обид, конечно. Но как же утверждение Лэсси, что бармены у него натуралы и с клиентами ни-ни? — Попробуй остаться классиком, работая десять лет с авангардистами… — быстрый поворот к Рафаэлю и двойное подмигивание правым глазом. Улыбка художника стала ещё шире. Он протянул руку Клоссу и представился: — Винсенте Рафаэль Энцо. — Бог мой, я сейчас кончу, у тебя даже имя звучит как мелодия! Но прости, здесь не принято называть все имена и, вообще, зачастую фигурируют псевдонимы. — Рафаэль. — А я Крис. Меня отвлекли клиенты, и когда я вернулся, Рафаэль уже скучал над пустой чашкой кофе. — Как ты? Налить чего покрепче? — Да, виски. Он залпом опрокинул стопку. — Может вызвать такси? Лэсс вряд ли вернётся сегодня. — Мы всё обговорили. Налей ещё.

***

Разговаривали мы до утра, до конца моей смены. Рафаэль отчаянно зевал, пил кофе, рисовал на бумаге, которую я стащил из кабинета Лэсса. Мы придумали множество вариантов сервировки и подачи блюд, набросали список материалов и продуктов, обсудили костюмы для шоу и персонала. Конечно, это было не моё дело, но Рафаэль после разговора с Лэсли вдохновился, и я ему не мешал творить. В конце смены он уже кимарил на стойке. Вызвал такси, собирался спросить его адрес, но он моментально вырубился на моём плече. В итоге поехали ко мне.

***

Нос щекотало что-то, и хотелось чихать. Это Рафаэль обнаружил перо павлина и теперь будил меня таким странным образом. — Хочу выпить кофе, но никак не могу дождаться, когда ж проснётся хозяин кофеварки. — А сколько сейчас? — Почти одиннадцать, и я уже час как не сплю. — Ща я встану, погоди очухаюсь. Через двадцать минут мы пили кофе тут же на кровати. Мой гость оглядывал стены, потолок, мебель. А потом уставился на меня, рассматривая с головы до ног, словно прицениваясь. — Ну и как? — Что? — Много за меня дадут художники? Как думаешь? Стоит попробовать быть натурщиком? — Судя по тем картинам, что я видел в «Демоне», тебя с удовольствием поюзает мистер Хелл. Но я на другое смотрел, вообще-то. Твоя квартира тебе абсолютно не подходит. Она никак не отражает тебя. Белые стены, мебель безликая… — Так я тут только сплю. У меня своих вещей почти нет, только кровать и купил в Икеа, остальное спёр с работы от прежней обстановки. — Оно и видно. Можно я займусь обстановкой? — Ну, пожалуйста, только не разори меня, солнце моё.

***

Мы расстались в полдень, и два дня после я не видел его. А на третий он появился с папкой и направился сразу к стойке, улыбаясь широчайше. — Привет, а меня пускать не хотели, не сработало даже, что меня Лэсс ждёт. — Как же ты проскочил? Кевин такой мордоворот… — Сказал, что твой парень, он меня смерил взглядом и пропустил. — Неплохо, не думал, что моё имя будет паролем. — Я принёс эскизы Лэссу, сейчас к нему, а потом приду пропустить чего-нибудь вкусного. И тут я заметил Кевина, что смотрел прямо на нас, помахал ему и показал на Рафаэля, а потом на себя — «он мой». Охранник кивнул и подмигнул. — С кем это ты там перемигиваешься? — Подтверждаю легенду, чтоб больше не было вопросов, к кому ты. И он прошёл к Лэсли, а потом сидел у меня и пил кофе с эклерами, рисовал и обсуждал мои пристрастия. Мне было хорошо с ним. Легко и непринуждённо мы болтали обо всём на свете и совпадали очень во многом. Он смеялся моим шуткам, а мне так нравилось его веселить. И хотя все его дни были заняты работой, он находил время чтобы заглянуть ко мне поболтать и выпить кофе или коньяку. Его пытались склеить, но он кивал на меня и завсегдатаи отходили. Иногда он знакомился и общался, но все его воспринимали как моего парня, никто не задавал никаких вопросов, в том числе и он сам.

***

Джефф всегда искал свежие лица, любил зелёных мальчиков и очень ценил неопытных, чистых, не испорченных деньгами и вниманием. Когда он появлялся, мы с охранниками старались пасти мальцов и всячески помочь им избежать липких лап этого паука. Но в этот раз, едва его рожа появилась в поле моего зрения, было ясно, что он нацелен на Рафаэля, который сидел и рисовал на краю барной стойки по своему обыкновению. — Раф, иди сюда. — Что такое? — он удивлённо уставился на меня. — Зайди за стойку, быстрей. Он неторопливо шагнул ко мне в небольшую дверцу, а я, торопясь и паникуя, дёрнул его на себя за руку. Сделал первое, что на ум пришло — облапал его за зад и уткнулся носом в ухо. — Ничему не удивляйся, так надо, — зашептал ему, дёрнувшемуся в моих руках. Раф замер. Я держал его в руках и не представлял, как далеко можно зайти для его спасения. — Я тебя сейчас отпущу, и ты выйдешь в ту дверь за баром, — зашептал ему снова, касаясь губами мочки и вдыхая его неповторимый аромат. — Иди в кабинет Лэсса и закройся там, я приду за тобой, только запри дверь. — Ты переходишь грань, Люка, я взрослый самостоятельный мужик, от чего ты меня пасёшь? Я могу постоять за себя, — зашептал он в ответ, а потом взглянул с такой хитрой улыбкой… Не смог удержаться… Я просто его поцеловал прямо в эту милую улыбку. И тут раздался голос Джеффа: — Бармен, хватит миловаться со своим дружком, ты на работе. Налей мне виски с содовой. Двинув Рафаэля к двери, пошёл выполнять заказ, но судя по взгляду старикашки мне за спину, Рафаэль не тронулся с места. — Он кто? Второй бармен? Тогда пусть обслужит меня. — Нет, — поворот к Рафаэлю и злой взгляд. — Дорогой, принеси, пожалуйста, мне ещё виски, а то не хватит на вечер. Раф неторопливо оглядел меня, запас виски под стойкой, старикашку… — Конечно, малыш, — тут его улыбка стала дьявольской. — Но я так по тебе соскучился… И он захватил мою голову и всосался в рот. А потом отстранился не глядя и вышел. Вернулся вскоре с парой бутылок и уселся как ни в чём не бывало на прежнее место, притянул к себе бумагу и снова начал рисовать. — Так ты художник? — донеслись до меня слова старого пердуна. — Да, есть немного, — Рафаэль отвечал вежливо и приветливо. — А зовут как? — Винсент. — Как Ван Гога… Уже есть персональные выставки? — Нет. — А хотелось бы? — Нет. — Подумай, от чего отказываешься. Каждый художник мечтает о выставке. — Мне это не интересно. На этих словах меня вновь отвлекли постоянные клиенты и как назло заиграли «живые». Пока разливал виски и улыбаясь перекидывался приветствиями, упустил из виду Джеффа. А когда вновь повернулся в их сторону… — … Он же никто, даже не совладелец. Такому бриллианту нельзя прозябать в трущобах. — «Демон» не трущобы. — Но это мелко, а я бы мог открыть тебе множество дверей. — Да я тебя впервые вижу, ты можешь быть кем угодно… — Рафаэль уже разгорячился. — Спроси любого здесь… — Отвяжись, я люблю Люка и точка! Понимаешь? Влюблён в него по уши! Ты думаешь, я торчу здесь, чтоб торговать задницей? Я хожу любоваться Люком! На этих словах он отвернулся от старикашки и увидел меня. Покраснел. А я потянулся к нему через стойку и, приподняв его голову за подбородок, поцеловал в губы. Он на это усмехнулся как демон, укравший душу. — Налей мне виски. Без особого удовольствия выполнил его просьбу. Мне бы хотелось, чтоб он был трезвым сегодня, но, видимо, напряжённый разговор дал себя знать.

***

Мы оба были молчаливы, но в конце смены он вдруг бросил: — Поедем сегодня ко мне? — Как скажешь. В такси сидели молча, не касаясь друг друга. Два натурала… Ну, предположим, я за десять лет работы попробовал всякое. Хотя и запрещено было, но бывали такие симпатичные мордашки, что я не мог себе отказать в удовольствии пофлиртовать и не только. Но длительных отношений не складывалось, мне было некогда ухаживать, и они как-то сами прекращались. У Рафаэля была большая квартира-студия. Когда вошли, я забыл о неловкости и потерял счёт времени. Теперь было понятно, почему моё жилище казалось ему безликим — его квартира была похожа на восточный дворец. — Что-то сказочное! — Марокканский стиль, часть интерьера делал сам. — Это нечто феерическое! Меня усадили на низкий диван с кучей подушек и придвинули резной столик. — Сейчас будет кофе и сладости. Он пошёл было на кухню, но я поймал его, развернул к себе и сжал. — Кажется, у меня уже есть кто-то очень сладкий и бодрящий.