☃
3 декабря 2021 г., 22:47
Снег мягко ложится на бежевое, утеплённое пальто мужчины. Длинные пальцы слегка придерживают горячий стаканчик с чаем, что хоть немного, но согревает продрогшее тело от почти ледяных порывов зимнего ветра. Ближе к концу декабря температура на улице снижается, и ходить в осеннем пальто, пусть даже и с толстым свитером под ним, слишком холодно. К тому же перчаток у Тэхёна никогда не было, а вот трещины на руках часто «радовали» своим присутствием. Рядом с хозяином на толстой цепи (потому как обычный ошейник с тонкой цепью просто не выдерживал) семенит Бам, оглядывая окрестности огромными глазами, словно видит покрытые снегом белоснежные улицы в первый раз.
Тэхён жмурится от холодных лучей зимнего солнца, натягивает маску повыше и отворачивается, сворачивая с главной улицы на неприметную тропинку, что выведет их в парк уже через несколько минут. Обходить территорию по всему периметру и входить через главные ворота в такой холод нет никакого желания, а у Бама терпения. Цепь натягивается, пёс резко дёргается вперёд, заставляя Тэхёна крепче ухватиться за основание стаканчика, неловко дернуться и охнуть. Бам со своей широкой грудной клеткой буквально разрезает лавины снега и тонет в сугробах на аллеях, несётся за мелькнувшим рыжим хвостиком, но не успевает его цапнуть зубами. Белочка скрывается среди голых частых веток.
— Э-эй, приятель, — Ким неловко удерживает равновесие и тянет цепь на себя. Благо, он не разлил горячий чай, как сделал это в прошлый раз после такой же выходки пса. На голос хозяина Бам почти не реагирует, лишь шевелит повисшими ушками и напрягается, словно в любой момент опять может напрыгнуть на бедный ствол. — Были бы крылья, ты бы и наверх взлетел, да, Бам-и?
Пёс виляет хвостом. Тэхён ещё несколько минут позволяет питомцу погипнотизировать взглядом ствол и верхушку дерева, но, когда становится понятно, что белка вылезать из дупла не собирается, Ким вздыхает и тянет Бама обратно на тропинку. Пока пёс активно пытался догнать зверька, умудрился загнать и собственного хозяина в сугробы почти по самую лодыжку. Проверять насколько холодно бегать по снегу с задравшимися штанинами не хочется, поэтому Тэхён тянет пса к себе и бормочет:
— Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты так делаешь, приятель, м? — Ким присаживается перед псом на корточки и треплет того между ушей. Бам прикрывает глаза и поддаётся ласке, но лишь на короткий промежуток времени. Намордник мешает ему раскрыть пасть и гавкнуть в ответ на слова Тэхёна, но Ким только выпячивает вперёд нижнюю губу. — Я не могу его снять, Бам-и. Ты же знаешь правила – в парках большим собакам нельзя без намордника.
Пёс удрученно отворачивается, словно поняв смысл сказанных слов, и уже почти в ту же секунду срывается с места. От неожиданности стаканчик с чаем опрокидывается на снег и оставляет протаявшую полянку. Рука Тэхёна дёргается по инерции вместе с телом вперёд, а цепь соскальзывает с пальцев. Благо, Ким успевает подставить под себя ладони и не намочить пальто о подтаявший снег.
— Чёрт!
Тэхён морщится и поднимает голову. Бам, словно специально, решил поиздеваться сегодня над хозяином, скрывается за широким деревом и перескакивает через тропинку. Какое-то время ещё слышно стук цепи о каменный асфальт, но затем стихает и он. Найти пса теперь почти не представляется возможным, на Баме все ещё пресловутый намордник. Он знал, что нужно брать маленькую, миниатюрную собачку, а не поддаваться импульсу и забирать огромного добермана. Но, будучи ещё щенком, Бам слишком невинно и искренне смотрел своими глазищами прямо в глубину души Тэхёна, и парень просто не смог пройти мимо. Из маленького щенка волшебным образом уже через четыре месяца вырос огромный доберман с широкой и мощной грудью, длинными лапами и неиссякаемой энергией. Спокойно гулять с таким бульдозером не представляется возможным даже с намордником и толстой цепью: Баму стоит только дёрнуть сильнее, и Ким от неожиданности уже просто напросто выпустит поводок.
Вот и сейчас тело пса скрывается среди снега. В парке ранним утром почти никого. Вдалеке слышится детский смех и скрип старых качелей. Тэхён тянется к наполовину опустошенному стаканчику и вздыхает: любимый зелёный чай с ягодами и травами давно напоил землю, а не его сонный организм. После очередной репетиции в театре ноги гудят, а голова болит от количества заученной информации и танцев для мюзиклов, но это явно того стоит. Свет софитов, аплодисменты, цветы после спектаклей... Тэхён наслаждается жизнью на сцене, но через силу заставляет себя вставать с кровати на следующее утро. Словно знание того, что спектакля сегодня не будет, отнимает слишком много сил сразу после пробуждения.
— Бам-и?! — Тэхён кричит в глубь парка, но до него доносится только эхо. Поздно вспомнив, что пёс в любом случае не сможет гавкнуть в ответ, а бежать обратно до хозяина будет для него слишком трудоёмко и энергозатратно, Ким только вздыхает и кусает губы. Искать пса по всему парку нет времени: через два часа у него автобус до театра, а ему ещё необходимо зайти домой и переодеться. И, желательно, заново зайти в кофейню и купить стаканчик крепкого чая, но в этот раз простого и без наполнителей. Пробудиться от сонной дрёмы важнее, чем ягоды и травы.
Парк начинается сначала. Тэхён делает круг и возвращается на то же место, откуда начинал. У забора Бама нет, как и у главного входа... В более людных местах, там, где занимаются спортсмены или играют в мяч дети – нигде... Ни одной огромной туши добермана с повисшими ушами. Часы медленно отсчитывают его и без того ограниченное время. Ким кусает губу и уже почти плачет от отчаяния, но в какой-то момент слышит знакомый лай.
«Как он снял намордник?» — проносится мысль в голове, пока Тэхён со всех ног бежит по тропинке, огибая заснеженные скаймеки и мусорные баки, в сторону шума. Неужели его пёс смог стащить крепко закрепленный намордник.
Вопрос отпадает сам по себе, когда Тэхён останавливается на передышку, упираясь ладонями в колени. Грудная клетка вздымается и опускается с особой частотой, а сердце стучит, как бешеное. Взгляд упирается в мощное тело Бама, который почти полностью лежит на животе в снегу в окружении падающих снежинок прямо посреди аллеи. Прямо перед ним шмыгает мокрым носом и отчаянно виляет хвостиком пёс помельче раза в три, с пушистой шерсткой. Шпиц, кажется это именно он, подходит ближе к Баму и принюхивается. Смотреть и дальше на продолжающийся концерт двух собак Тэхён не хочет, да и время отчаянно подгоняет его поскорее закончить эту неудачную прогулку и пойти на работу.
— Бам? — голос Кима действует на пса, как гром. Бам тут же встряхивается и поднимается на лапы: намордника нет, а толстая цепь свисает по телу и волочится по снегу следом за псом. Тэхён вздыхает. — Почему ты убежал? Ты разве не должен быть хорошим мальчиком, а?
Ким хватает цепь Бама и тянет его на себя. Пёс виновато поджимает уши и хвост, а из горла вырывается тихий, совсем не заметный скулёж, а затем Бам снова поворачивается в сторону шпица и дёргает головой, словно призывая его тоже подойти ближе. Тэхён на это только качает головой и хватает пса за ошейник.
— Где твой намордник? — от отчаяния и обиды внутри Кима селится дотошный ком, разрастающийся в злость и раздражение. Как огромный пёс мог лапой сорвать с морды кожаный намордник и потерять? Желание получить огромный штраф, если пса вдруг заметят без него, не хочется. — Бам, куда ты его дел, боже...
— Извините? — незнакомый мужской голос откуда-то сверху заставляет Тэхёна тяжело выдохнуть и нехотя поднять глаза. Пёс, почуяв свободу, тут же дёргается в руках Кима. Цепь снова легко скользит по руке, но в этот раз Тэ успевает в последний момент сжать её кончиками пальцев, но Бама это не останавливает. Тот с особой прытью тянет хозяина вперёд, практически утопая в очередном сугробе, Тэхён не удерживается на ногах.
«Блять», — проносится в голове, и последнее, что чувствует Тэхён – холодный снег под пятой точкой даже сквозь ткань пальто. От удивления глаза парня округляются, а руки сами по себе разводятся в стороны. Блондин стоит прямо над ним с неловкой и немного смущенной улыбкой, а ладонь кажется крепкой и тёплой, но Тэхён, удивлённый и, что уж скрывать, завороженный видом падающих на красивое лицо снежинок, не сразу осознает, что ему нужно подняться.
Пальто мокнет, как и брюки. Пальцы стремительно замерзают, и Ким уже не уверен, что он сможет со всей решимостью принять руку помощи незнакомца. Скорее всего, он хозяин маленького шпица, хотя сам выглядит намного крупнее. Невольно в голове проскальзывает мысль – этот мужчина гармонично бы смотрелся с цепью в руках от ошейника Бама и с самим доберманом рядом. Пёс Тэхёна такой же большой и крупный, как и незнакомец перед ним: широкие плечи обтянутые чёрной курткой нараспашку, протянутая рука с татуировками на тыльной стороне ладони и фалангах пальцев, милое лицо с большими глазами, в которых так и плещется вселенская обеспокоенность... Он что-то говорит, но Тэхён пропускает каждое слово мимо ушей, хотя раньше за ним такое не наблюдалось. Ким протягивает ему свою и аккуратно поднимается.
— ... Чонгук, — последнее мелькает в мыслях Кима, и тот цепляется за это имя, как за спасательный круг. Выныривает из своих мыслей и неловко кивает. Наверное, незнакомец представился и добавил что-то от себя, а, возможно, уже и успел задать несколько своих вопросов, которые Тэхён пропустил. Или он так назвал своего шпица, возле которого волком крутится неугомонный доберман со свисающией с шеи и ошейника цепью... — Ваш пёс очень активный.
— Тэхён, — спешит представиться Ким и коротко кланяется. Блондин рядом улыбается и кивает в ответ. — Простите, что так вышло. — Ким неловко отряхивает пальто, осматривает себя: на штанине сырое пятно, но на чёрном цвете брюк оно не так заметно, как на бежевом пальто. Тэхён хмурится и раздосадованно выдыхает: он надеялся, что ему ещё какое-то время не придётся идти в шумные торговые центры и выбирать там зимнюю одежду хотя бы для вот таких прогулок с собакой. Волосы от избытка влаги и снежинок вьются крупными кудрями и падают на открытый лоб.
— Ничего страшного, Тэхён-щи, — Чонгук снова быстро кланяется, чем приводит Кима в подобие транса. Этот голос слишком яркий и живой, в то время как Тэхён предпочитал, когда люди вокруг него разговаривают тихо и спокойно. Сумбур в свою жизнь он принёс, когда увидел в приюте огромные глаза маленького добермана, забившегося в угол своего небольшого вольера. — Ваш пёс очень классный.
— Его зовут Бам, — Ким сдержанно улыбается. Ещё какое-то время доберман вертится вокруг шпица, но маленький комок шерсти на снегу никак не реагирует на эти призывы поиграть, поэтому сразу переходит в наступление. — О, нет, приятель, не сегодня! — Тэхён рвётся вперёд, перехватывает свисающую с мощной шеи цепь и аккуратно тянет на себя. Доберман скалится и тихо рычит, но Ким непреклонно тянет его из сугробов обратно на расчищенную тропинку и через неустанное брыкание пса натягивает на него намордник. — Мы же договорились, что без выкрутасов. Доставил проблем и мне, и своему новому маленькому другу.
— Ёнтан, на удивление, спокойно среагировал на него, — Чонгук оказывается рядом, придерживая на руках спокойный комок шерсти с глазами-бусинками и манящей длинной шерсткой. Тэхён поднимает глаза на хозяина шпица и осторожно тянет длинные пальцы к маленькой головке, но не касается, ожидая одобрения. Чонгук хрипко смеётся и тут же кашляет от прохладного воздуха, забившегося в лёгкие. Парень приподнимает пса на руках и протягивает его Киму. — Конечно.
Тэхён гладит шпица, широко улыбается, чувствуя мягкую шерсть и не ощущая сопротивления. Ёнтан поддатливо подставляет макушку и вытягивает голову в сторону, ненавязчиво намекая на то, что не мешало бы ещё и под подбородком тоже почесать. Тэхён тихо, совсем беззвучно смеётся и действует по инструкциям пса. Но тут же чувствует касание к собственному бедру.
— Хэ-эй, Бам-и, ревнуешь своего хозяина, а? — Чонгук отдаёт шпица Тэхёну в руки, тот от удивления принимает пса и прижимает к себе с особой осторожностью. Сам же парень присаживается перед доберманом в наморднике и гладит шею, спускается ниже к бокам и животу. Пёс недовольно смотрит на собственного хозяина и, словно бы в отмеску, жмётся к Чонгуку. — Никто у тебя твоего красивого хозяина не заберёт, приятель.
— Нам уже пора, — Тэхён кланяется и передаёт шпица обратно в руки Чонгука. Бам недовольно пыхтит, но подходит ближе к Киму, когда тот его подзывает к себе. — Спасибо, что присмотрели за ним.
Погода с каждый днём ухудшается, поэтому Тэхёну уже через неделю приходится достать из шкафа свою зимнюю куртку, которую он так не любит. В зеркале кажется, что наполнение делает его похожим на маленького пингвинчика, который передвигается в развалочку. Из-за обильного снегопада гулять Киму не хочется, а уж идти на работу и подавно, но театр – единственное, что делает его счастливым, после Бама, конечно же.
Дни пролетают незаметно, а на редкие и короткие прогулки Тэхён выводит пса либо ранним утром, когда ещё мороз не успевает распространиться и заползти под тёплый свитер, либо поздним вечером, когда температура более или менее устаканивается, а не скачет от градуса к градусу. Холодные и, возможно, последние лучи солнца тоже постепенно скрываются за промозглыми тучами и серыми облаками. Самые настоящие унылые дни в году. Остаётся только ждать дня рождения и Нового Года.
Тэхён тянется на небольшой кухне перед разделочным столиком и прикрывает глаза. Где-то на своей подстилке вертится Бам, недовольный тем, что его очередная прогулка прошла в унылом одиночестве и без активных игр. Так ещё и закончилась на двадцать минут раньше, чем обычно! Мороз на улице подстрекал Тэхёна поскорее вернуться в тёплую квартиру, так что до парка оба так и не доходят уже почти неделю. Первые восемь дней декабря проходят в размеренном и спокойном темпе: Тэхён репетирует новогодние постановки, заходит в магазин, покупает привычные для него продукты и приходит домой. Ужин, фильмы, прогулка и очередное заучивание текста в перерывах. Театр – это отрада, поэтому много усилий прилагать Киму не приходится, он все схватывает на лету.
Через две недели первый спектакль, а потом каждодневные представления одного и того же новогоднего шоу для тех, кто не смог присутствовать в зале в день премьеры. Тэхён гордится своей работой и работой остальных, поэтому каждое утро с упоением смотрит в календарь и ждёт приближения первого дня концерта. Настроение – отличное, а местные синоптики обещают снижение температуры на улице до более или менее приемлемой для полноценной прогулки по парку, поэтому Ким отходит от плиты и ищет забившееся в диванные подушки тело добермана.
— Приятель, каким образом ты туда поместился? — Тэхён смеётся и дёргает пса за торчащий хвостик. Бам недовольно урчит, но Тэхён не собирается просто так оставлять грустившего четвероногого друга. Он улыбается, избавляется от подушек и тормошит макушку пса. Тот недоволен, но слишком любит хозяина, чтобы скалиться и показывать характер. — Через пару часов сходим погулять, хорошо? Хорошо, Бам-и?
Ответа, конечно, не следует, но Тэхён не обращает на это внимание. Убедившись, что пёс не воротит от него свой мокрый нос, Ким вновь тянется и распластывается на диване. По телевизору крутят предновогодние программы: айдол-группы показывают свои ремиксы к приближающемуся Рождеству, выпускают новые песни, а актёры стараются работать ещё усереднее, чтобы порадовать зрителей новыми сериями любимых дорам под конец года. Тэхён улыбается.
Как он и обещал, через три с половиной часа, когда все дела переделаны в особом порядке более трёх раз, а Бам за это время успевает обойти квартиру несколько раз по кругу и диагонали, скучая по открытому пространству, где можно скакать и прыгать в сугробы, Тэхён снова натягивает куртку и смотрит на себя в зеркало: какой-то не такой. Мысль, мелькнувшая на задворках сознания, почему-то прочно засиживается там на протяжении двух долгих минут. Руки сами тянутся расстегнуть замок, но радостно виляющим хвостиком Бам не даёт ему этого сделать. Большие, почти оленьи глаза, напоминающие почему-то глаза его нового знакомого из парка, смотрят умоляюще, а правая лапа наглаживает входную дверь.
— Ну, хорошо, — Ким застегивает цепь и через силу натягивает на Бама намордник. Пёс отворачивается, пытается вырваться из хватки, но Тэхён мягко обнимает за мощную шею и садится так, чтобы Бам не смог юркнуть по узкому коридору обратно вглубь квартиры. — Приятель, без намордника дадут штраф, и я не смогу покупать тебе мясные шарики.
Знакомое и любимое блюдо заставляет пса замереть на пару секунд, но Киму хватает и этого. Цепкие пальцы поддевают застежку ошейника и тянут к выходу их квартиры. Стоять посреди тёплой комнаты слишком жарко. На улице прохладно и хорошо, но только первое время. Через пару минут кожу на руках начинает щипать, поэтому Тэ тянется за варежками. Пёс спешит вперёд, задевая своей слишком активной и большой тушей все сугробы на пути. Тэхёну приходится почти бежать за ним и следить за дорогой, чтобы ненароком не прокатиться по льду. Это оказывается в несколько раз труднее, но в груди разливается приятное тепло, а улыбка сама по себе намечается на уставшем после индивидуальной репетиции узком лице. Черты разглаживаются, и Ким уже совсем не следит ни за дорогой, ни за прохожими. Глаза упираются в широкую спину Бама..
В какой-то момент пёс замирает, и Тэ почти врезается в него. Недоуменно поправляя сползшую на глаза шапку, парень хмурится. Бам настороженно принюхивается и прижимается к земле, а уже через пару секунд цепь дёргается. Тэхён от неожиданности и силы добермана выпускает её. Мягкий металл скользит по ткани варежек и ударяется о землю. Тело пса стартует с места, и видно, что тот хочет подать голос, но намордник мешает. Висящие уши развеваются на ветру, на более скользких участках дороги Бам неуклюже переставляет лапы, сохраняя равновесие. До парка ещё два квартала, но, кажется, Бам решает сменить курс.
— У вас такое красное лицо, Тэхён-щи, — знакомый глубокий голос вырывает Тэхёна из мыслей. Ким вздрагивает и оборачивается на источник звука.. Прямо перед ним со своей широкой, но почему-то сейчас немного даже стеснительной улыбкой, подминая под себя края рукавов куртки нараспашку и шапки набекрень, откуда торчат уже тёмные волосы, стоит Чонгук.
— Что? — Тэхён теряется. Он не услышал и половины фразы. Его щёки покрываются румянцем, но парень рад, что из-за холода невозможно и догадаться об истинной причине горящей кожи.
— У вас красное лицо, Тэхён-щи, — вновь повторяет Чонгук и улыбается. Ещё шире и ещё красивее. Тэхён видит в этих больших глазах столько дружелюбия и жизни, что невольно теряется в блеске и глубине. — Это из-за холода? Или из-за меня?
Последнюю фразу Чонгук выкидывает совершенно неожиданно и для самого себя, и для Тэхёна. Тот неловко кусает губы. Возможно, он поспешил с выводами и слишком напирает, но увидеть второй раз спустя почти десять дней то самое знакомое и красивое лицо на улице совершенно случайно – сродни чуду для Чонгука. Тайное чудо, на которое парень несколько дней надеялся и ждал. Даже гулять выходил с Ёнтаном несколько раз на дню, но самого красивого знакомого так и не увидел. Ни его самого, ни его пса в наморднике. Но вот, стоит ему сейчас выйти без всяких задних мыслей о предстоящей возможной встрече, как этот долгожданный момент настаёт: знакомые молниеносные шаги, знакомая огромная туша добермана с висящими ушами, знакомый звук бренчания цепи, знакомый намордник, который хочется стянуть и выбросить лично.
— Простите, — Чонгук кланяется на девяносто градусов, прижимая сжатые кулаки к бедрам. Где-то позади в сугробе возятся шпиц с доберманом, но сейчас кровь в ушах и Чонгука, и Тэхёна заглушают посторонние звуки. Только кровь и стук сердца. — Не поймите меня неправильно, просто...
— Всё хорошо, — Тэхён улыбается и кивает. Хочется дотянуться и застегнуть куртку, потуже затянуть шарф на шее, но у Кима нет на это никаких привилегий, поэтому он молча поджимает губы и добавляет, решая принять правила игры Чонгука. – Скорее всего от вас.
— Что?..
Тэхён отворачивается и кусает губу, умиляясь с реакции парня напротив: большие глаза становятся ещё больше и недоумённее, чем прежде. Ким обращает внимание на суетящегося добермана рядом со спокойно реагирующим на безмерную активность шпицем. Ёнтан, кажется, и вовсе не обращает внимание на Бама, а тот, в свою очередь, носится по снегу, поджимая под себя хвост от холода, пытается сам стащить с морды неудобный намордник, но под грозным взглядом хозяина смиренно принимает свою участь.
— Как вы справляетесь с таким псом, Тэхён-щи? — Чонгук спрашивает, совершенно не задумываясь о смысле слов. Тэхён лишь удивлённо приподнимает брови. — То есть я имел в виду, он достаточно большой и сильный, а вы... вы...
Ким улыбается и снова поворачивается к Чонгуку. Снова перед Тэхёном появляется невидимое для остальных зеркало из прихожей его квартиры, а в отражении – непроизвольно круглая фигура парня в зимней куртке, которая так не нравится Тэхёну, что он готов сжечь её на балконе. Он вновь напоминает себе неповоротливого снеговика.
— Я? — Тэхён отгоняет непрошенные мысли через силу и сосредотачивается на собеседнике. Чонгук слишком мило хмурится и играет пальцами, между которыми сжат поводок Ёнтана. На костяшках и фалангах Тэхён замечает миллиметр проскользнувшей татуировки. Почему-то они всегда скрыты – в первую встречу рукава толстовки выходили за края рукавов куртки парня, как и сейчас, словно Чонгук прячет их от любопытных глаз.
— Вы кажетесь худым, — с тяжёлым выдохом заканчивает Чонгук и опускает голову в снег. Ёнтан сбоку, наконец, обращает внимание на суетящегося Бама: доберман почти зарывается носом в снег, окунается в него, как в тёплый океан летом. — Кажется, что ветер дунет, и вас снесёт.
— Тогда вы обязаны будете меня удержать на земле, Чонгук-щи, — Тэхён неловко улыбается и ведёт головой в сторону узкой, заснеженной тропинки, без лишних слов предлагая прогуляться. — Стоять на одном месте очень холодно.
— Согласен, — Чонгук подхватывает тело шпица со снега и передаёт в тёплые руки Тэхёна рядом. Ким с любопытством наблюдает за его действиями: Чонгук догоняет возбужденного прогулкой и погодой добермана и хватает за кончик болтающейся цепи. — Ему надо снимать её. Он несколько раз чуть не прорыхлил мордой асфальт.
— Он слишком быстро и резко убегает от меня, — Тэ качает головой и идёт вперёд. Тропинка узкая, но этого достаточно, чтобы вместить в себя двух идущих рядом человек. Бам семенит впереди, изредка отвлекаясь на большие сугробы. Шпиц в руках Тэхёна не издаёт никаких звуков, но высовывает мордочку наружу. Его маленькие глазки внимательно наблюдают за действиями Бама.
— Я же говорю, что вы хрупкий, как статуэтка.
Тэхён вновь краснеет, но старается держать лицо, хотя это даётся ему с большим трудом. Он улыбается на шутки парня, иногда вставляя и своё словечко. Чонгук оказывается хорошим собеседником, который может поддержать любой разговор: он часто жестикулирует, широко улыбается и при этом умудряется следить за всем, что происходит вокруг. Тэхён слушает его с большим интересом и узнает, что его полное имя – Чон Чонгук, и он на два года младше самого Кима, переехал в Сеул из Пусана после окончания школы, чтобы поступить в хороший университет на юридический факультет. И сейчас он проходит практику в какой-то частной конторе и готовит к защите свою дипломную работу.
Тэхён же в ответ рассказывает немного о себе, но почему-то уходит от темы работы. Именно сейчас откуда-то берётся давящее чувство в груди, которое мешает ему рассказать с лёгкостью о работе, о своём любимом деле, которым он дышит... Рядом с Чонгуком, который с гордостью рассказывает о юридическом, о частной адвокатской конторе, все мечты маленького мальчика о большой сцене сейчас кажутся незначительными. Поэтому Ким пожимает плечами и отводит глаза, кидает тихое «не важно» и идёт дальше, стараясь не уходить в себя и в эти гнетущие мысли. Чонгук догоняет его почти сразу и аккуратно трогает за локоть, вынуждая остановиться.
— У тебя что-то случилось, хён? — Чон смотрит внимательно, но не настаивает. Тэхён чувствует какую-то лёгкость, чувствует покой и умиротворение. С ним комфортно. — Я не напрашиваюсь, честно...
— Да всё хорошо, — Ким отмахивается и выпускает начавшего брыкаться шпица на снежную дорожку. Уже не так холодно. Тэхён идёт дальше, пряча руки в карманы куртки и смотря исключительно себе под ноги. Чонгук нагоняет и идёт следом. — Это несерьёзно...
— Ты не должен стесняться своей работы, Тэхён-хён, — Чонгук кусает губу и смотрит на парня боковым зрением: красивый профиль, немного грустный изгиб губ, одно двойное веко и родинка на кончике носа. Смуглая кожа и чёрные кудри из-под тёплой шапки, дутая куртка делает его похожим на милого подростка в пубертате. Чонгуку нравится. — Любой труд – это труд, а его не стоит стесняться. Уверен, ты хорош в том, что делаешь.
— Почему ты так уверен? — Тэхён сразу задирает голову и сталкивается с тёмным взглядом Чона. Блондин делает вид, что задумывается, но быстро находится с ответом и тянет губы в улыбке.
— Потому что вижу перед собой тебя, и уверенность сама повышается. — Парень смеётся с недоуменного лица старшего и неожиданно резко срывается с места. Он бежит вперёд, огибает небольшой сугроб на аллее и кидается прямо на скачущего с большим и неисчерпаемым энтузиазмом Бама. Доберман с ещё большим, но тихим восторгом начинает кружить по поляне.
Тэхён смотрит на веселящегося парня, и ему хочется тоже. Вот так просто резко сорваться с места и с разбега прыгнуть в снег, лечь на спину и сделать снежного ангела. Ким улыбается. Время незаметно переваливает за восемь часов вечера. Тэхён машет руками и свистит, подзывая к себе добермана: тот уставший, но довольный даже в наморднике, опирается передними лапами на подставленные предплечья Чонгука. Чон тоже подходит ближе, цепляя на ошейник Ёнтана поводок.
— Ты уходишь? — голос Чона немного грустный, взгляд больших глаз в свете фонаря и темноте вечера завораживает ещё больше, но Тэхён лишь кивает и смотрит на пса у своей ноги.
— Да, нам уже точно пора домой, — и улыбается. Шпиц подходит ближе и тоже присаживается на снег рядом с ногой Кима. Парень наклоняется и чешет Ёнтана под подбородком продрогшими без перчаток пальцами. — Эй, малыш, до скорого.
— Хён, а ты... — Чонгук делает несмелый и осторожный шаг вперёд, мнётся и смущается: щёки покрывает лёгкий румянец, его видно даже сквозь морозную красноту кожи. — Ты завтра придёшь?
— Конечно, — Тэхён подмигивает ещё больше смутившемуся парню и добавляет быстро, пока не улетучилась вся храбрость. — Я буду приходить к тебе каждый день.
