Проделки рождественского чуда

      «Она издевается? Или действительно не узнаёт меня?» — пронеслось в голове мужчины, что так и остался смотреть на протянутую руку девушки. «Хорошо, я тебе подыграю» — ухмыльнувшись своей мысли, он протянул свою руку для рукопожатия. — Малфой, — назвал он свою фамилию, с вызовом глядя ей в глаза, — Драко Малфой. Её рука коснулась его ладони, мягко сжимая в своей.       В этот самый момент Гермиону будто охватила волна тепла, медленно разливаясь от ладони к предплечью. Грейнджер, на секунду закрыв глаза, представила, как тонкая мерцающая нить витиеватым образом обхватила её плечо, направляясь в самое сердце, наполняя его давно забытым чувством.       Открыв свои глаза, она столкнулась со взглядом серых. В тот момент они казались до невозможного родными…       Гермиона с уверенностью могла заявить, что видела этого человека впервые. Но глядя в его глаза, сжимая горячую ладонь в своей, чувствовала, что наконец-то дома.       И пусть она прожила в Лондоне не всю жизнь, всё же он был для неё родным местом, куда всегда хотелось вернуться. То чувство, что она испытала, развилось в тысячу. Нет. В сотни тысяч раз сильнее.       Словно Драко Малфой то самое важное, что должно было произойти с ней.       Он приподнял левую бровь в немом вопросе, взглядом указывая на то, что она довольно долго держит его за руку. Опомнившись, девушка перевела взгляд на закруглённый носик своих сапог, убирая свою руку в карман пальто. Всё это ей казалось неловким.       Но неловкости не было. Драко прочувствовал ровно то же самое, что и Грейнджер. Только этому чувству он знал определение.       Это была самая настоящая магия.

***

      Такое он чувствовал лишь раз. Когда впервые взял в руки свою волшебную палочку.       Олливандер говорил: «Не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника».        Поначалу Драко был верен словам старого торговца, но отец сумел разубедить его в этом.       Люциус настаивал, что магия чистокровных волшебников особенна не только своим происхождением, но и тем, что с древних времён способна помочь в правильности выбора. Малфой старший подразумевал избранницу, но вкладывать величие своего происхождения любил даже в маловажные детали.       Каждый потомок чистокровных волшебников чувствовал, когда его магия подаёт «сигнал», что она — та самая.       Стоило лишь коснуться руки.       Так было с первым прикосновением рук Люциуса и Нарциссы.        Если бы мама не подтвердила слова отца, Драко не поверил. Но он отчётливо помнил каждое слово, сказанное ей, когда он был ещё подростком.        Волшебная палочка не просто атрибут для колдовства, она — продолжение твоей руки. Магия исходит от сердца. Течёт по венам, циркулируя кровь.       На каждой ладони есть линии, одна из которых зовётся линией жизни. Именно в ней происходит всё сосредоточение во время использования магии.       Когда твой отец впервые коснулся моей руки, он знал, что я буду его женой. В момент соприкосновения я увидела тонкую нить магии. Она в точности приняла форму линии на моей ладони, после чего растворилась в ней. Позже я узнала, что та была линия жизни. Она и связала меня с твоим отцом.       Но это лишь малое из того, что ты должен знать.       Когда в твоей руке находится палочка, твоя сила концентрируется на том, чтобы передать часть себя ей. Таким образом ты сохраняешь свою энергию на длительное время, ведь колдовство отнимает её у волшебника с бешеной скоростью.       Ты знаешь о существовании невербальной, иными словами, беспалочковой магии. Научиться ей не так просто, как может казаться на первый взгляд. Большая часть сил и времени уходят на концентрацию. В основном волшебники применяют её крайне редко, но бывают исключения. Существуют несложные заклинания, которые можно освоить и использовать как в нашем мире, так и в мире магглов. Нужно помнить, что невербальная магия хороша в заклинаниях, требующих наименьший расход энергии.       В твоих руках большая сила, Драко. Используй её с умом.       Магия — это дар, она же и проклятье.       Твой предок, Арманд Малфой, пытался использовать невербальную магию, отказавшись от своей волшебной палочки. Стал ли он сильнее? Определённо. Но эта сила и убила его.       С взрослением, когда в теле пробуждается магия, происходят магические выбросы. В такой период стоит быть очень внимательным и присматривать за ребёнком, ведь нередко она причиняет боль. Порой боль может быть настолько сильной, что дети волшебников не выдерживали её, в результате чего умирали. Твой отец был очень внимателен к тебе в то время, что помогло тебе пройти этот период без вреда для здоровья.       Когда Арманд Малфой смог освоить невербальную магию в совершенстве, у него произошёл выброс энергии. Сила была столь велика, что причиняла невыносимую боль. Он был волшебником, но он был смертен.       Драко почувствовал, как крупица его магии коснулась ладони Гермионы раньше, чем она дотронулась до него. Он увидел проблеск нежного свечения, исчезнувшего под слоем чёрной замшевой перчаткой.       Сердце Драко пропустило удар.       Грейнджер не заметила этого. В тот момент её глаза были закрыты.

***

— Твоя ладонь на удивление горячая, хоть ты и без перчаток, — задумчиво произнесла Гермиона, обращая свой взгляд к его глазам.       — Согревающие чары, — Драко наградил девушку взглядом из разряда: «очевидно же».       На это Грейнджер издала лёгкий смешок, прикрывая тыльной стороной ладони свою улыбку.        — А ты забавный, — подытожила она и, отвернувшись, жестом руки позвала его за собой.       «Забавный? Гермиона Грейнджер сказала, что я забавный?»       За спиной девушки раздался бархатистый смех мужчины, и она вновь повернулась к нему, уперев руки в бока.       — Почему ты смеёшься? — в её голосе отчётливо слышалось недоумение, будто она действительно не понимала всю абсурдность и комичность ситуации.       — Ты назвала меня забавным, Грейнджер, — констатировал Драко, придав своему голосу серьёзный тон.       — Потому что эта шутка была забавной, — выделив последнее слово, Грейнджер сложила руки в замок и, демонстративно закатив глаза, продолжила: — «Согревающие чары». Обычно мужчины говорят, что в их жилах течёт горячая кровь, поэтому твой вариант ответа лидирует и может считаться одобренным Гермионой Грейнджер! — девушка одарила нового знакомого многозначительной улыбкой.       Теперь взгляд Драко выражал негодование.        — Не думала, что мне придётся объяснять тонкости пикапа моих коллег, — сказала она, обречённо покачав головой. — Возьму, к примеру, моего начальника — заносчивый засранец, каких только свет видел! — её голос обрёл тон возмущения.       Только Драко хотел открыть рот, как его наглым образом прервали:       — Хотя нет, это затянется надолго. Предлагаю пойти ко мне, и уже дома за чашкой горячего шоколада я поведаю тебе занимательную историю о том, как мой начальник уместил в себе личность конченного и ублюдка, исходя из чего я имею конченного ублюдка начальника, — с милой улыбкой на лице проговорила Гермиона, переминаясь с ноги на ногу в попытке согреть замёрзшие конечности.       «Конечно же она замёрзла, кретин» — подумал он, невербально накладывая на девушку согревающие чары.       По телу табуном прошлись мурашки от внезапно распространившегося тепла. Грейнджер решила, что это, видимо, новая стадия обморожения.       — Нужно поспешить, иначе твоё предложение будет аннулировано через… — щёлкая пальцами в воздухе, она начала прикидывать, сколько у них осталось времени.        — Семь минут, Грейнджер, — подсказал ей Малфой, взглянув на циферблат наручных часов.       — Отлично, мы успеваем! Мой дом буквально за следующим поворотом! — Гермиона схватила его за руку и побежала, заставляя Драко ускорить шаг и удивлённо смотреть на то, как её локоны покачиваются в такт движениям.       — Странная. Ты чертовски странная, Гермиона Грейнджер, — успел сказать Драко перед тем, как они скрылись за поворотом.       Имя. Её имя сорвалось с его губ неосознанно. Оно чувствовалось невесомой снежинкой, что вмиг растворилась, коснувшись его горячей руки.       Но не её ладонь. Ладонь Гермионы Грейнджер не таяла и всё ещё держала его руку в своей, крепко сжимая.       Драко чувствовал, как по его венам течёт магия с ещё большей силой, будто рука этой несносной Гриффиндорки — его неисчерпаемый заряд энергии.

***

      — Добро пожаловать в мою обитель! — распахивая дверь квартиры, девушка сделала шутливый поклон, пропуская вперёд себя мужчину.       Переступив порог, он пальцами рук стал расстёгивать своё пальто. За его спиной раздался звук щелчка, предвещающий о том, что хозяйка квартиры закрыла дверь.       — Проходи, — услышал он почти у самого уха и, на скоро разувшись, прошёл в глубь квартиры. — Выключатель справа от тебя, — подсказала ему Гермиона.       Несмотря на то, что квартира девушки была небольшой, оттеночная палитра визуально увеличивала её пространство, создавая атмосферу тепла и уюта.       Стены были выкрашены в белый цвет и увешаны несколькими позолоченными рамками с фотографиями. Вдоль стены располагался камин в венецианском стиле, выполненный из белого мрамора. Напротив него стоял прямоугольной формы стеклянный кофейный столик, рядом с которым расположились в мягкой обивке диван и небольшое кресло пыльно-розового цвета.       Осматривая колдографии, Драко не понимал, почему люди не двигались. Он видел счастливое лицо Гермионы, которую крепко обнимали родители.       «Грейнджер очень похожа на свою маму» — про себя отметил Малфой.       На следующей она сидит в позе лотоса на большом пушистом ковре в окружении детей и с раскрытой в руках книгой.       Третья замершая картина — Гермионе Грейнджер четырнадцать. Её руки крепко сжимают тельце рыжего кота, чья мордочка выглядела совершенно недовольной. Как ни странно, Драко помнил этого кота, но не мог вспомнить его имени.       Драко посчастливилось наблюдать перепалку между Грейнджер и Уизли, что умудрился потерять свою крысу, когда по Хогвартсу разгуливал голодный кот.       Вспомнив об этом, он с ещё большим интересом стал рассматривать обездвиженные колдографии в поисках знакомых лиц. Но ни на одной из них не было её дружков. Ни Уизли, ни Поттера.       Возможно, святая троица распалась, и именно это стало причиной слёз Гермионы?       В задумчивости Драко не заметил, как девушка подошла к нему, оказываясь по его правую руку.       — Живоглот, — Гермина протянула руку к фотографии и кончиками пальцев провела по коту. — Он умер полтора года назад, — в её голосе слышалась тоска.       — Могу я узнать кое-что? — получив утвердительный кивок, Драко озвучил свой вопрос: — Кто были те дети? — о её друзьях он узнает позже. Малфой действительно больше был заинтересован той колдографией.       Гермиона подошла к предыдущему снимку.       — Эми, Тэд, Джош, Энтони, Милен и Луи, — перечислила она детей на снимке. — Эти дети тяжело больны, и я прихожу к ним раз в две недели уже на протяжении года. Читаю им различные истории. Несмотря на свой юный возраст, Энтони любит классическую литературу. Тэд и Джош предпочитают фантастику, а Луи больше нравились детективы. Эми и Милен, как и свойственно маленьким девочкам, без ума от историй с принцессами и счастливым концом, — в уголках глаз застыли слёзы. — Месяц назад… — Малфой проследил за её взглядом, обращённый к мальчику в голубом свитере. — Луи не стало, — её голос дрогнул, а по щекам предательски покатились слёзы. Драко мягко взял Гермиону за руку.       — Ты делаешь этих детей счастливее, помогая им уйти от жестокой реальности и не впасть в отчаяние, — Гермиона повернулась к нему лицом, всматриваясь в его глаза.       Серебро напротив меди.        — Ты всегда это делала, — после этих слов её дыхание замерло, а сердце будто перестало биться. — Ты всегда шла на помощь обездоленным и не позволяла даже самой сложной ситуации сломить себя. Ты до ужаса упрямая, Грейнджер, — Драко вспомнил, как она билась за его дело в суде Визенгамота и, конечно же, одержала победу.       Продолжая неотрывно смотреть ей в глаза, он продолжил:        — Уверен, тот мальчик благодарен тебе, что ты была рядом.       — Я благодарен тебе, что ты продолжаешь помогать другим так же, как однажды помогла мне.       В глазах Драко Гермиона отчётливо видела, что он говорит правду и действительно благодарен ей.       — Благодарен… — повторила она его слова, находясь в прострации. — Но за что? Как я могла помочь тебе? Мы же только познакомились! — Девушка повысила голос в изумлении.       Драко ожидал иной реакции, но не стоит забывать, что перед ним Гермиона Грейнджер. Девушка, чью реакцию почти невозможно предугадать. Потому, с полным спокойствием на лице, он медленно отпустил её руку.       — Четыре года назад. Зал заседания в Министерстве магии, — Драко выжидающе смотрел ей в глаза.       — Министерство чего? — Гермиона надеялась, что ей послышалось. — Ты меня, видно, с кем-то спутал. Я в Лондоне второй год, всё остальное время я прожила в Австралии.       — Боже, Грейнджер, хватит меня разыгрывать, это же ты не позволила мне гнить в Азкабане, — Драко начинал раздражаться. Если девушка говорит правду, то кто же был в зале суда?       — О чём ты говоришь? Какой Азкабан? — теперь уже возмущалась Гермиона. — Послушай, если ты действительно думаешь, что это удачная шутка, то я ошибалась по поводу твоего хорошего чувства юмора. Это не может быть правдой, — издав нервный смешок, правой рукой она зарылась в свои волосы.       — К чему нужно было устраивать представление? Разве наше «первое знакомство» не значило, что ты не против закопать топор войны? Разве ты не простила мне ошибки прошлого? Разве ты не думала, что ещё можно всё исправить? Грейнджер, я… — завидев страх в её глазах, Драко осёкся. Он не был готов к такому откровению. Осознав, что сказал лишнего, он сжал свою руку в кулак. Стиснув челюсть до боли в зубах, направился к выходу, сухо бросив: — Я ухожу.       Тонкая ладонь ухватилась за его предплечье, останавливая.       Гермиона вдруг поняла, что не может позволить ему так просто уйти. Он сказал столько безумных вещей, в которые сложно поверить. Но она хочет. Хочет узнать его правду.       Грейнджер чувствовала, что нельзя упускать его. Не сейчас. Ей нужно во всём разобраться. Им это нужно.       — Наше знакомство не было представлением, Драко, — сильнее сжав его руку, Гермиона посмотрела на него.       Всё его тело было напряжено. Сам он смотрел вперёд, терпеливо ожидая, что она скажет дальше.       — Весь день меня не покидало чувство, что сегодня должно произойти нечто особенное. Нечто очень важное, — произнесла Гермиона, прикусив нижнюю губу. — И произошло, ведь я встретила тебя.       Драко прикрыл веки, медленно выпуская воздух из лёгких.       — Я почувствовала это, как только сжала твою ладонь, Драко. Ты — то важное, что должно было произойти со мной.

***

      Его имя так легко произносят её губы…       Словно она всегда звала его по имени.       Словно не было тех лет ненависти, что она испытывала к нему, учась в Хогвартсе.       Словно не знала, каким он был раньше.       Не знала…       Не помнит.       Осознание с силой ударило его в челюсть так, что он резко распахнул свои глаза, видя, как мысли с молниеносной скоростью проносились перед глазами. Словно он читал открытую книгу за долю секунды.       Первое: Гермиона Грейнджер лишена памяти. Каким образом? Неизвестно.       Второе: Если Гермиона ничего не помнит о магическом мире и всё, что с ним связано, то теперь остаётся думать, что ей нужно сказать. Шокирующая правда или ложь о его психологическом состоянии? В обоих случаях он лишь напугает её ещё больше, и вряд-ли она захочет его видеть.       Третье: Магия выбрала её. Всего лишь малая часть его магии, незначительная, но она течёт в жилах Гермионы Грейнджер, связав их линию жизни в одну.              Вероятно, окажись на той скамье другая, Драко бы прошёл мимо. Но его тянуло. Нет. Влекло именно к ней. Чёртова магия направила к чёртовой Гермионе Грейнджер.       Четвёртое: Проделки рождественского чуда. Оно буквально издевается над ним.       Пятое: Шанс. Шанс прожить жизнь заново. Шанс оставить ненависть, предрассудки, обиду и боль за порогом волшебного мира. Когда Гермиона Грейнджер и Драко Малфой не знали друг друга.

***

       — Я напугал тебя, — Драко всё также не оборачивался.       — Я шокирована! — Грейнджер с силой дёрнула его руку, заставляя развернуться к себе лицом. — Я шокирована, но я не считаю тебя психом. Я знаю, что ты говоришь правду. Я вижу это по твоим глазам.       — И ты не боишься меня? — скептически приподняв бровь, Драко взглянул на неё свысока.        — Я должна знать правду, насколько бы безумной она не была, — уверенно заявила Гермиона, всем видом показывая свою готовность.       — Готовь горячий шоколад, Грейнджер. Разговор будет долгим.