Проделки рождественского чуда

            Станешь ли ты моим солнцем?       Драко почти сказал это вслух, приоткрыв свои бледные губы, но, взглянув в тёмный мёд её глаз, промолвил:       — Мне нравится цвет твоих глаз.        Щёки Гермионы покрылись румянцем, осознав, как близко находится его лицо.       — Взаимно, — Грейнджер медленно отвела свою ладонь в сторону, лишая Малфоя тепла.       На мгновение Драко прикрыл свои веки, чтобы скрыть взгляд полный разочарования.        Подушечки пальцев Гермионы были мягкими, нежными, а рука казалась такой тёплой и невероятно лёгкой, что он почти не чувствовал её касаний, будто его лицо грелось под лучами солнца.       Недостаточно.       Недостаточно, чтобы прочувствовать её касания и вдоволь насладиться ими.       Гермиона повернулась к окну. Прищурив глаза от яркого солнца, она с облегчением выдохнула:       — Разговор действительно выдался долгим, но он того стоил.       Драко стал разглядывать её длинные локоны, переливающиеся в тёплом дневном свете.       Волосы Гермионы Грейнджер по цвету напоминали молочный шоколад, и Драко начал задаваться вопросом:

«Почему эта девушка ассоциируется у меня со сладким?»

***

      Драко однозначно нравились глаза Гермионы Грейнджер. Грубо было назвать их цвет карим.       Карамель.       Тягучий, манящий, соблазнительный цвет её глаз был схож с карамелью при солнечном свете.       Как всё-таки много зависит от освещения.       Когда свет от огня плавил золото в её глазах, в глубине души зарождалась зависть, ведь растопленный мёд будет выглядеть не столь прекрасно, как мерцание золота в её взгляде.       Мёд.       В тени её взгляд казался мёдом. Сладким. Тёплым. Желанным.       Огонь.       Больше всего Драко любил её «огненный взгляд», когда от переполняющих эмоций и чувств её глаза загорались, доставляя ему нездоровое удовольствие и желание видеть её постоянно. Именно поэтому, по большей части, он задевал Гермиону учась в Хогвартсе.       На пятом курсе Драко стало откровенно плевать на её родословную.       Малфой повзрослел и понял, что винить человека за его кровь низко, но только это могло вывести девушку на эмоции, которые так подпитывали Драко все годы обучения.        Кому может не нравиться злая Гермиона Грейнджер?       Третий курс должен был убедить Драко в том, что злить Грейнджер — опасно для здоровья. Но разве это могло его остановить? Злость Гермионы восхищала, будоражила и возвращала к жизни слизеринца.       Драко чувствовал себя живым.        Первое время он считал, что всё дело в бушующих гормонах, но он никогда не испытывал симпатию к этой душной гриффиндорке. Единственное, в чём он мог себе признаться, — ему нравился цвет её глаз. Только её глаз.       Скольких бы девушек он не встретил, не увидел ни одну, кто сравнился бы с ней. У всех был карий, грязно-коричневый, отвратительный цвет. Драко однажды сравнил глаза ученицы с Пуффендуя с прогнившей землёй, чем сильно её обидел. Ни у кого не было такого необыкновенного оттенка, как у Гермионы Грейнджер.       Никто не умел украсить их чувствами так, как умела делать она.

***

      — Как насчёт завтрака? — предложила Гермиона, чем вывела Драко из раздумий о ней же.       — Я бы не отказался, — ответил он с улыбкой.       Вскочив со своего места, Гермиона направилась на кухню. Драко последовал за ней, прихватив со столика пару кружек от выпитого горячего шоколада.       Кухня Грейнджер была в тех же светлых тонах, что и комната. За исключением выделяющейся на фоне кухонной гарнитуры и холодильника, что были насыщенного красного цвета.       На такое Драко молча закатил глаза. Сколько бы Гермионе не стирали память, принадлежность к львиному факультету у неё не отнять так же, как и любовь к красному цвету.       Словно прочитав его мысли, подойдя к холодильнику, Гермиона с улыбкой сказала:       — Можно лишить моё сознание памяти и оно забудет, что такое Хогвартс и Гриффиндор, но сердце всегда будет помнить то, что однажды стало его частью.       — Полагаю, у тебя ещё есть шанс всё вспомнить.       Разбив скорлупу над раскалённым маслом, руки Гермионы застыли над сковородкой.       — Вспомнить… Всё? — прошептала она в удивлении хлопнув длинными ресницами. — Но как, Драко?       — Я найду способ. Можешь мне верить, — разведя руки в стороны и склонив голову набок, он взглянул на Гермиону.       Не успел Драко моргнуть, как Грейнджер оказалась перед ним, с силой сжимая его в объятиях, сцепив свои руки за шеей.       Раздался хруст.       — Надеюсь, это не моя шея, Грейнджер, — настороженно спросил её Драко.       Гермиона отстранилась, медленно убирая свои руки с плеч Малфоя.       Взгляд Драко падает на яичную скорлупу в сжатых кулаках Гермионы.       Пока его взгляд наполнялся осознанностью, что его рубашка, скорее всего, испачкана оставшимся на скорлупе белком, кухню стал заполнять звонкий безудержный смех Гермионы Грейнджер.       Драко засмеялся в ответ.       Почувствовав запах гари, Гермиона резко изменилась в лице.       — Чёрт! Яичница! — прокричала она, подбегая к сковороде, выключила плиту.       Драко стал смеяться ещё громче, согнувшись пополам, обхватив правой рукой живот.       — Грейн… — сквозь смех Драко пытался выговорить её фамилию. — Чёрт… — смахнув левой рукой выступившие слёзы, — Джер… — наконец, смог закончить он предложение.       — В такой ситуации мог оказаться каждый, не вижу ничего смешного! — лицо стало краснеть от раздражения, ведь ситуация вполне обычная, чтобы придавать ей особое значение.        — Ох, нет, Гермиона, всё куда хуже, — проговорил Драко, успокоившись, но улыбка так и не сошла с его лица.       — Возможно, ты испачкала мне рубашку, испортила наш завтрак, и теперь я точно опоздаю на работу.       — Разве в вашем мире нет выходных в рождественские дни? — совершенно не обращая внимания на его предыдущие слова, поинтересовалась Гермиона, подходя к крану и включив воду, смыла с рук остатки белка.       — Я работаю на себя, потому сам решаю, когда у меня выходной. Но я действительно могу помочь тебе, и будет лучше, если мы не будем откладывать возвращение твоей памяти в «долгий ящик».        — Разве ты не чувствуешь усталость? Мы же всю ночь не спали…        — Не от бурного секса, Грейнджер, — Драко не дал закончить ей предложение, в очередной раз закатив глаза.       — Малфой! — возмутилась Гермиона, топнув ногой по паркету.       — Ещё пара таких выкриков и я начну узнавать в тебе злючку-заучку Грейнджер, — ухмыльнулся он и стал расстёгивать рубашку.       Гермиона словно оцепенела, стоя напротив Драко и не смея вымолвить и слова. Когда его пальцы вынули из петли пуговицу, что находилась в районе пупка, она сглотнула образовавшийся ком в горле и, наконец взяв себя в руки, с чуть осевшим голосом смогла выдавить пришедший на ум вопрос:       — Что ты делаешь?       Драко ухмыльнулся, в момент расстегнув оставшиеся пуговицы, спустил с плеч рубашку, обнажив свои рельефные мышцы. Провернув с манжетами аналогичное действие, он стянул рукава с предплечий, снимая её с себя.       — Никогда не видела полуголых мужчин? — Драко всматривался в глаза Гермионы, наблюдая за тем, как смущённо алеют её щёки. Резко развернувшись к нему спиной, кончики её волос почти коснулись его носа.       — Это не имеет значения. Какого чёрта ты снял рубашку здесь?       Драко ничего не ответил, молча разворачивая хлопковую ткань спиной, опустив голову, обречённо вздохнул.       Она была испачкана.       Очистить её с помощью магии? Не вариант. Палочка ещё находится под наблюдением министерства, если он использует её в мире маглов, оно тут же узнает об этом. Невербальная магия? Драко не приходилось очищать одежду от яичного белка.       Стоит попробовать.       Мысленно произнеся заклинание «Тергео», Драко увидел, что произошло ровным счётом ничего.       — Проклятье, — Малфой обратил свой взгляд на Гермиону, всё также стоявшую к нему спиной. — Грейнджер, у меня к тебе просьба.       — Какая? — холодильник уже изрядно раздражал своим цветом, но она продолжала неотрывно смотреть на него, будто он поможет ей забыть вид полуобнажённого Драко Малфоя.       — Сможешь постирать мне рубашку?

***

      Пока Гермиона в ванной проклинала Драко и весь этот день, Малфой разглядывал большую коллекцию книг на высоком стеллаже, тогда он и заметил, что тот являлся своего рода перегородкой, зонирующий спальное место Гриффиндорки. Обойдя его, он прошёл вглубь импровизированной комнаты.       На невысоком подиуме расположилась двуспальная кровать, рядом с которой стояла невысокая прикроватная тумбочка из красного дерева. На ней находилась настольная лампа замысловатой формы. Сама постель была заправлена шёлковой простынёй, на удивление Драко, изумрудного цвета; поверх неё хаотично лежали две объёмные подушки в тон простыни и две небольшие серебристого цвета.       Постель Драко выглядела так же несколько лет назад. Со временем вкусовые предпочтения сменились на глубокий оттенок чёрного, и его комната больше не напоминала спальню Слизерина.       На минуту Драко представил обнажённое тело Гриффиндорки, облачённое в изумрудный шёлк.       Длительное отсутствие секса имеет свойство сказываться на организме в самых неподходящих ситуациях.       Раздался звонок в дверь.       — Блять, — выругался Драко, обнаружив свою эрекцию. Подумав о старухе МакГонагалл, он смог усмирить волну возбуждения и направился к двери.       Гермиона точно не могла услышать звонка, учитывая, какой шум доносился из ванной комнаты от сильного напора воды.       Драко не волновал вопрос, кто мог быть за дверью. Если бы за ней оказался возможный ухажёр Гермионы, Малфой смог бы по-джентельменски его спровадить, тем самым обеспечивая себе место в сердце девушки, что стирала его рубашку, которую сама же и испачкала. Хмыкнув на такое размышление, он распахнул дверь.       — Сюрприз! — в один голос прокричали мужчина и женщина. Увидев пред собой полуголого мужчину, пара одновременно замолкла, уставившись на Драко в немом шоке.       Люди с колдографии Гермионы.        Её родители.       — Сюрприз! — в ответ проговорил Драко, приветственно улыбнувшись.

***

      Только Гермиона могла намочить платье во время стирки. Её нежелание использовать стиральную машину вышло для неё боком. Повесив уже чистую рубашку Драко на батарею, сняв с себя платье, она забросила его в корзину с грязным бельём.        — Нужно принять душ, — сказала себе Гермиона, снимая с себя нижнее бельё.

***

      Закончив водные процедуры, девушка хотела надеть халат, как вспомнила, что прошлым утром оставила его в комнате.       Теперь Гермиону волновало только одно:       Как отреагирует Драко, завидев её в одном полотенце?       Обмотав своё тело в махровую ткань, еле прикрывающую бёдра, Грейнджер вышла из ванной.       Только она хотела пройти в комнату, как из кухни раздался знакомый голос:       — А вот и наша девочка! — Гермиона остановилась, медленно поворачивая голову в направлении кухни, где за обеденным столом восседали её родители в компании полуголого Драко, что бесстыдно ухмылялся, смотря ей в глаза.       — Милая, почему ты не сказала нам, что у тебя есть такой замечательный молодой человек? — отозвалась мисс Грейнджер.       — Мам, пап, я очень рада вас видеть, но разве вы не должны были прилететь на праздниках? — сложив руки в замок, спросила Гермиона, чувствуя себя не в своей тарелке.       — Твой отец был так расстроен, что мы не смогли встретить рождество вместе… — Джин положила свою ладонь на плечо мужа. — Ты же его знаешь, Крис найдёт выход из любой ситуации! Он решил во что бы то ни стало, что мы будем у тебя сегодня же!       Мистер Грейнджер взял ладонь жены в свою и, с укором взглянув на Гермиону, произнёс:       — Львёнок, будь добра — оденься, и я расскажу тебе о нашем небольшом путешествии, — Крис бросил взгляд на Драко, который неотрывно смотрел на его дочь.       Сам Драко задействовал все свои лицевые мышцы, пытаясь сохранить выражение невозмутимости, ведь его просто разрывало от желания забыться в безудержном смехе.       Ученицу факультета Гриффиндор, символом которого являлся могучий лев, назвали львёнком. Львёнок — неопытный котёнок в большом царстве зверей. Драко жалеет лишь о том, что не додумался звать её именно так. Хотя назови он Грейнджер львёнком при сокурсниках, вряд-ли бы кто-то воспринял это за издёвку, скорее, за ласковое обращение к возлюбленной.        Очередное размышление вновь заставило Драко ухмыльнуться.       Направляясь в комнату, Гермиона услышала вопрос отца, обращённый к Малфою.       — Малфой, могу я узнать, в какой сфере вы работаете?       — Для вас можно просто Драко, мистер Грейнджер. Я с удовольствием отвечу на ваш вопрос…       Его голос потонул за стеной комнаты. Гермиона с облегчением выдохнула. По крайней мере, отец не спрашивает, когда он женит на себе его единственную и неповторимую дочь.       В комнате девушки был зеркальный шкаф-купе. Завидев своё отражение, она вновь залилась краской.       Драко видел её в таком виде.       Родители видели её в таком виде.       Драко всё ещё полуголый сидит с её родителями!       — Пропади пропадом чёртово рождество! — злобно пробурчала Гермиона, отодвигая дверцу шкафа.       Взглядом отыскав свою плюшевую пижаму и нижнее бельё, она юркнула за стеллаж, оказываясь в своей спальне.       Полотенце упало к стройным ногам Гермионы. Натянув тонкое кружево на бёдра, её рука потянулась к мягкой бежевой кофте с капюшоном.       — Грейнджер, ты не видела мой…       Вскрикнув, девушка прижала к груди одежду, прикрывая её, пока Драко, потерявший дар речи от увиденного, не закрыл рукой глаза, вернув себе способность говорить:       — Пиджак. Я не могу его найти.       — Сперва отвернись, — скомандовала гриффиндорка.       — Мерлин тебя дери, Грейнджер. Я начинаю подозревать, что у тебя вовсе не было мужчин, — высказал свою мысль Драко, покорно отворачиваясь.        За спиной раздалось шорканье, извещающее о том, что девушка изволила одеться.       Мерлин и Моргана, если бы Драко знал, что под бесформенной школьной одеждой скрывается такое охренительное тело, он бы послал идеалы отца к дьяволу, чтобы всегда иметь возможность обладать ей.       Если я прав, и Гермиона осталась нетронутой...       Чёрт, эта мысль сводила Драко с ума. Казалось, в комнате было недостаточно воздуха, и каждый угол пропитался корицей.       Два года без секса.       Два. Ёбаных. Года.       Резко развернувшись, его взгляд встретился с глазами Гермионы.       Серый цвет его глаз напоминал густой туман от наплывшей на них пелены возбуждения.       Глаза девушки казались растопленным горячим шоколадом в тусклом освещении комнаты.       — Твой пиджак в шкафу.       — Я хочу тебя, Грейнджер, — одновременно с Гермионой произнёс Драко.