Звезда бессмертия

ПОД КУПОЛОМ НЕБА. До чего же хорошо побыть маленькой девочкой, маменькиной дочкой! Иногда хорошо. Я весь день на пролет веду себя, как несмышленый ребенок, задаю массу самых пустяковых вопросов: –Мам, а почему, когда ты готовишь, рис не склеивается? –Мам, а сколько соли класть в плов? –Какую ложку, столовую или чайную? –Мам, как лучше нарезать морковку? Хорошо, что родители охотно мне подыгрывают, терпеливо отвечают на вопросы, одобрительно гладят по голове. Вообще, у меня мудрейшие родители. За весь день так и не спросили, куда делся мой Серега, и почему мы расстались. Прежнего моего сожителя словно и не существовало. Мама с отцом сразу догадались, что я не хочу бередить свои свежие раны. И от этого мне особенно легко и безмятежно с ними. Я даже пристаю к маме с вечным вопросом: «что мне надеть?» когда собираюсь на свидание. Она терпеливо выслушивает все мои капризные жалобы на то, что все мои вещи никуда не годятся, и ловко переводит тему: –Ты уже решила, куда хочешь пойти? –Не знаю, что-нибудь придумаем, – отвечаю легкомысленно. –Главное избежать банальности и скуки, – советует отец. – Иначе, чем встреча с тобой будет отличаться от свиданий со остальными девицами. –Какими еще девицами?! – коршуном взвиваюсь я. –А что, у тебя это свидание первое в жизни? –Нет, конечно. –Чем он хуже? Или твой Саша вырос в монастыре? –Прошлое свидание, он устроил через чур оригинально, – замечаю я. –Теперь твоя очередь придумать что-нибудь эдакое. –Не хочу больше ничего эдакого, – бурчу устало, – хочу тихо мирно посидеть рядом. –Как пенсионеры! – смеется отец. – Хоть газетку хором почитайте, что ли! Я обиженно надуваюсь, но втайне ломаю голову, что бы такое изобрести не слишком утомительное. Так ничего не изобретя я, на всякий случай, одеваюсь так чтобы Александр даже не предложил бы ничего спортивного. Не смотря на все мои просьбы родители все-таки решают уехать. И проводив их я бегу к назначенному месту встречи. Опаздываю на пятнадцать минут по всем правилам жанра. За вчерашний день город засыпало снегом. Наконец-то он преобразился, превратившись в строгий графический рисунок из грязной размазанной акварели. Терпения у Саши не хватает, он не дожидается меня идет навстречу. Едва обогнув свой дом, я сразу вижу его. У него в руках опять цветы. –Как здорово! – восклицаю я вместо приветствия. –Надеюсь, белые розы тебе тоже нравятся. –Мне все цветы нравятся, – опрометчиво заявляю я. –И кактусы? – удивляется Александр. –Только не вздумай подарить мне редкий кактус! – тороплюсь предупредить. – С меня и лысой кошки хватит. –Она тебе так сильно не нравится? – хмурится Александр. –Самое трудное уже позади, мы друг друга изучили, и признали вполне сносными, – шучу не весело. –Ты не поверишь, но Пальма еще не самый тяжелый случай! –Да уж, всегда найдется какой-нибудь экзотический таракан с еще более трудным характером. Сегодня утром, она просто опозорила меня перед родителями. Я в двух словах излагаю Саше историю утреннего происшествия с ковром. –Так что, моя заветная мечта о сладком сне после лыж так и не стала реальностью. – подытоживаю я свой гневный рассказ. –Да, пожалуй, вчера мы переборщили с впечатлениями, – соглашается Саша, – предлагаю сегодня максимально спокойное и задумчивое время препровождение. –Это какое же? – удивляюсь искренне. – Что еще ты задумал? –Ничего страшного, классика жанра. Пойдем в Планетарий. –Предложение необычное, но заманчивое. Я один единственный раз была в Планетарии, кажется в пятом классе. Он еще работает? –Еще как! Я видел здоровенную рекламу их какой-то новой программы. –Не представляю, что нового можно придумать про звезды. –Весь вечер на арене дрессированная большая медведица и созвездие гончих псов, – смеется Александр. –Я слышала, есть еще созвездие зайцев. –С неба на нас смотрит целый зоопарк! –Решено, идем в звездный зоопарк! Интересно, сколько еще оригинальных идей осталось в запасе у Александра. Пока он умудряется устроить в каждую нашу встречу что-нибудь невероятное. С таким человеком не заскучаешь! Вот и сейчас испытываю настоящее удовольствие от того, что весьма смутно представляю, что меня ждет. Планетарий маленький обшарпанный, затерян среди современных солидных зданий, не удивительно, что про его существование забывают. Злые, настали времена, грубые. Забыли люди про звездное небо, бегут, спешат, боятся оторвать взгляд от асфальта. А над головой такое великолепие! В кромешной темноте, под высоким куполом планетария кладу голову на плечо Саши, заворожено любуюсь звездной россыпью: –До чего же красиво! –Ты только представь, – предлагает Саша, – лет шестьсот назад люди смотрели в небо и видели те же самые звезды! И я представила или вспомнила, или увидела: С мрачного холодного неба взирали на меня крохотные бледные искорки звезд. Огромная желтая, почти круглая, луна казалась среди них лишней. Я стаяла на перевернутом горшке, возле узкого оконца и старалась найти хоть какое-то утешенье. Очень хотелось жалеть себя и плакать, так хотелось вернуться к маме, уткнуться ей в грудь и пожаловаться, рассказать обо всем, что свалилось на меня в эти дни. Неожиданно, мне стало легче. Мне пришло в голову, что там далеко, дома мама вот так же смотрит в окно и видит ту же самую желтую луну. Мне показалось, что мы не так уж далеко друг от друга. Я даже вернулась к сундуку, постаралась уютно устроиться и заснуть. Но разбудивший меня холод не давал спать. У меня не попадал зуб на зуб, даже под теплым плащом. Я задремала только к утру, и как мне показалось, на меня сразу кто-то начал кричать. –Вставай, вставай! Шевелись лентяйка! Ишь, развалилась! Я открыла глаза и долго не могла понять, что происходит. Надо мной возвышался совершенно незнакомый человек. Он грубо дергал меня за одежду и тряс. –Вставай, вставай немедленно! Хозяин хочет тебя видеть! Я поспешно соскочила с сундука, одернула юбку, внимательно уставилась на незнакомца. Даже в кромешной темноте, мне удалось рассмотреть, что он судя по всему был лакеем барона. Одежда его представляла странное сочетание сильно поношенных, протертых почти до дыр зеленых штанов, и новенькой, яркой куртки, украшенной вышитым гербом его господина. Манеры и интонации голоса у слуги были жеманные и не приятные. –Просыпайся. Господин барон желает тебя видеть. Видеть немедленно! – подчеркнул он. –Мне нужно привести себя в порядок, – я пыталась потянуть время. –Мой господин не любит ждать. Он сказал немедленно, значит немедленно. –Хорошо, пошли! Странное дело, этим жеманным слугой, захотелось командовать даже мне. Раньше меня удивила бы собственная решительность, но сейчас, когда я знала, что мой защитник погиб, мною овладело злость и странное бесстрашие. Лакей быстро повел меня по темным узким коридорам. На крутых ступенях винтовой лестницы я едва не упала, снова наступив на край своей юбки. Пришедший за мной слуга не потрудился даже захватить с собой факел. Ему-то что, он явно отлично знал эти места, вовремя наклонялся и поворачивался, а я то и дело обо что-нибудь стукалась. –Далеко еще? – жалобно спросила я, устав бродить в потемках. –Почти пришли, – недовольно откликнулся лакей, – ты смотри, веди себя учтиво. Господин барон дерзости не любит. Когда лакей открыл высокую дубовую дверь и бесцеремонно толкнул меня вперед, я даже на миг зажмурилась от яркого света. В обеденной зале горело сразу несколько факелов и громадных канделябров, похожих на сияющие деревья. Света добавлял и огромный камин, в котором пылал целое дерево. Барон сидел в одиночестве, во главе длинного обеденного стола, застеленного белоснежными скатертями и заставленного блюдами с яствами. Возле него стояли несколько пустых стульев с очень высокими спинками. Хозяин быстро и неаккуратно ел большие куски мяса прямо руками, хотя рядом на столе лежала модная итальянская вещица – вилка, с двумя длинными зубьями. Точно такую же вертел в руках допрашивавший меня монах-доминиканец. –Чего так долго? – прочавкал он, облизывая жирные пальцы. – Не стоит заставлять меня ждать. Могу и рассердиться! –Я не боюсь, – смело заявила я, и сразу почувствовала, что это не так. Мои пальцы предательски дрожали, и даже коленки подгибались. Но я смело задрала нос, и как могла презрительно глянула на барона. Кажется, получилось довольно жалко. Хозяин замка придирчиво меня осмотрел и снова сосредоточился на еде. Он запивал мясо багряно-красным вином из высокого стакана мутного стекла. Тщательно пережевывал, смаковал каждый кусок. Совсем позабыл о моем существовании. Я стояла возле двери, захлебывалась голодной слюной, не могла оторвать глаз от маняще пахнущей пищи, но не решалась напомнить о себе. Только окончательно наевшись, барон снова посмотрел на меня и хмыкнул презрительно: –И весь сыр бор из-за тебя?! Стоило ли драться из-за такого заморыша. Я готова была громко возмутиться, чтобы он не смел называть так же как мой Ганс. Но сумела благоразумно промолчать, а барон и сам меня переименовал: –Нет, ты не заморыш, ты доходяга, одежонка и то вдвое тебя шире. Что не нашлось подходящей? Я отрицательно мотнула головой, то ли отвечая на его вопрос, то ли требуя, чтобы он совсем отвязался. Барона это рассмешило: –Кобылка-то с норовом! Откуда только взялась такая?! Я опять угрюмо промолчала. А хозяин замка и не ждал ответа. Он весело беседовал сам с собой: –Подумать только, трех собак покалечил, столько народу побил. Какой яростный защитник у этакого безобразия. Интересно, все таки, что же в ней такого? Спросить бы, да не у кого. Неожиданно он обратился ко мне, поманил пальцем: –Эй, доходяга, пойди сюда! Я не хотя подошла, готовая в любое мгновение убежать. –Тебе убогой, такие защитники не нужны, а мне по положению необходима достойная стража. Твой бы молодец, очень хорошо смотрелся бы в одежде моих цветов, да и вояка он славный! Только я не стал его сразу наряжать и оружие в руки давать. Сперва я его накажу образцово, чтоб другим было не повадно портить моих собак и слуг. Для меня его слова были поводом для робкой надежды. –Так Ганс жив? – вырвалось у меня совсем тихо. Барон услышал, сморщился брезгливо: –Сдох, надеюсь, только мертвым его никто не видел. Выходит, сбежал зверюга. Я не удержалась и подпрыгнула от радости, захотелось петь и танцевать. Злой взгляд барон оборвал мой порыв. –Зря радуешься, я знаю, как его изловить. Вот ты и будешь наживкой. А когда верзила прибежит тебя спасать, мои люди его и схватят. Ну, посидит неделю, другую в подвале, одумается, будет мне служить. –Не будет, – убежденно воскликнула я. Светлые брови барона поползли на лоб. –Как это не будет?! Теперь пришла моя очередь выручать из беды своего спутника. Не долго думая, я ляпнула первое, что пришло мне в голову: –Он сам герцог! От изумления барон поперхнулся вином и долго откашливался, бил себя кулаком в грудь. –Повтори! Ну-ка, повтори, что ты сейчас сказала. Мне так понравился эффект, который произвела моя фантазия, что продолжала с огромным удовольствием врать: –Да, да, он настоящий герцог Ольденбурский. Молодому господину захотелось приключений, вот он переоделся простолюдином и отправился путешествовать инкогнито. Боюсь, вам барон, не избежать больших неприятностей за то, что ваши слуги напали не герцога. Слушая мое вдохновенное вранье, барон краснел, бледнел, зеленел, хватался за сердце, тяжело дышал. Я ликовала. Мне очень повезло, что барон не был знаком с герцогом Ольденбурским лично. Сама я только, много раз слышала о нем, но ни разу не видела его даже издалека. –А ты, тогда кто такая? – зло спорил барон. – только не ври, что ты тоже принцесса! У меня таких принцесс в свинарнике полно. –Зачем мне врать, – принялась уверенно рассуждать я, – мне скрывать нечего. Я только служанка его матушки, младшая служанка. Она послала меня вместе с молодым господином, чтобы вернувшись я подробно рассказала ей обо всем, что случалось с ее сыном во время путешествия. Герцогиня заранее предполагала, что он сам, не обо всем захочет ей поведать. Барон глубоко задумался, почесал затылок, посмотрел на меня сквозь стекло пустого стакана. Вскочил на ноги, воодушевленный, новой пришедшей ему в голову мыслью. –Просто служанка , говоришь? Почему же тогда господин герцог так защищал тебя от моих слуг? На мгновение совсем растерялась, не зная что теперь говорить. Мне оставалось только молиться, и бог услышал мой немой вопль о помощи. Барон сам придумал объяснение, которое вполне его устроило: –Впрочем, все понятно, молодой аристократ не привык чтобы ему кто-то мешал. При его огромной силе, все усилия моих слуг герцога только раззадорили. Конечно, ни один смерд не решился бы оттолкнуть меня. Сразу видна привычка повелевать. Мне осталось только согласно кивать и сделать вид, что барон все правильно угадал. Барон сам придумал теорию, и сам себя убеждал в ее правоте: –Разумеется, разумеется! И как я сразу не догадался, ну, какой крестьянин будет вести себя так нагло и самоуверенно?! Просто-напросто, он уверен собственной полной безнаказанности. А ведь, я что-то слышал о крутом нраве герцога Ольденбурского… Он быстрыми шагами мерил столовую, нервно потирал руки, невнятно говорил сам собой. Барон находил все новые аргументы в подтверждение моей теории о знатном происхождении Ганса, и был так красноречив, что я и сама начинала верить, что так оно и есть на самом деле. –Как он себя называет? – неожиданно громко обратился ко мне барон. –Ганс, – выдохнула я чуть слышно. –Какой странный выбор, а впрочем это распространенное среди крестьян и слуг. А вот я бы, ни за что не смог именоваться так примитивно. Правда простолюдин с именем Геогр-Фридрик-Людвиг вызвал бы подозрения. Герцог Ольденбурский поступил очень мудро. Я наивно полагала, что теперь барон осведомится и моим именем, но слуги его не интересовали. Его вполне устраивала дурацкая кличка: –Поселите эту доходягу с другими служанками, – распорядился он. Снова я топала за уже знакомым мне лакеем, по темным узким коридорам. На улице уже настало утро, и видимо, из экономии, он так и не зажег ни фонаря, ни свечи, так что серый неверный свет, пробивавшийся через узкие окна бойницы мало оживлял дорогу. Помещение для служанок тоже не добавило мне радости. Узкая сумрачная комната с несколькими топчанами, мало отличалось от моей прежней тюрьмы. Там, очень скоро мое ликование сменилось тоскливым унынием. Мысль о том, что Ганс жив, больше не вызывала бурный восторг, а новые тревоги и заботы, повергли в уныние. Я подошла к окну, и стала вглядываться в небесную даль – серую и безликую, уже лишившуюся звезд, и по-осеннему бесцветна… Облака, облака! Мы уже стоим под открытым небом, и когда только мы успели выйти из планетария?! Кажется я совсем замечталась, или …