Звезда бессмертия

ЛЮБОВЬ. -Саша! Не могу дышать, не могу думать, я вся превращаюсь в один отчаянный крик: –Только не это! В это время Саша всегда мотается по делам отцовской фирмы. Он сколько раз мне жаловался, что как ни торопиться, всегда что-нибудь не успевает. Зачем, зачем он так спешит! Ноги меня не держат, поворачиваюсь, опускаюсь на корточки, тупо смотрю на разбитые стекла. Ко мне осторожно подходит мой лысый тигр. Я сгребаю Пальму, прижимаю к груди: –Одни мы с тобой остались. Ярко, словно это происходит сейчас, я вижу, как Саша опускает на пол малюсенького серого зверька, смотрит виновато. Больше никогда! Вспоминаю, как мы встретились в первый раз между двумя лужами, как он ласково улыбался мне… Больше никогда! Как сладко мы целовались тогда на «Чертовом колесе»… Больше никогда! Никогда! Мне хочется громко плакать навзрыд, но комок застревают в горле и слезы не льются! Так еще хуже, еще страшней. Душа мечется в отчаянии, ищет мысль, за которую зацепиться, в напрасных поисках надежды и утешения. –Я ведь так и не сказала ему, что я и есть Анхен! Что я все видела, все знаю! Господи! Мы так похожи… были! От одного этого слова, становится темно, как в подземелье из сна. Пальме тоже страшно, она дрожит, прижимается, лижет мне руку шершавым язычком. Я жалуюсь ей: –Вот, даже расплакаться не могу по-человечески. Кошка поднимает ко мне несчастную мордочку. Мне кажется, она все понимает. Морщинистый носик становится сопливым, как у младенца. Я вытираю расстроенную кошку, чувствую, что и по моему лицу текут слезы. –Везет этой Анхен, она спасла своего Ганса, – всхлипываю я. – Но он был жив, а что поделаешь с этими машинами?! И вдруг вспоминаю собачку возле библиотеки. Там нас было много, а я одна… Я решительно вскакиваю на ноги, заставляю себя взглянуть на бушующее пламя. –Я все могу! – повторяю я, как в бреду. Я и сама верю в то, что смогу абсолютно все. В мозгу бешеным хороводом кружатся слава ученых физиков, про наше необыкновенное время, им вторит цыганский барон, знающий обо мне что-то удивительное. Голова кружится, я чувствую себя странно, почти нереально, как во время драки у банка. Я ничего не понимаю, да и не пытаюсь объяснить. Кажется, весь мир пропадает, тает, растворяется в воздухе. Отчетливо реальным остается только пламя, поглотившее обе машины. Я смотрю на огонь и всей своей волей уменьшаю, гашу его. –Его не было! Не было! И быть не должно! В отчаянном оцепенении я превращаюсь в одну единственную мысль: исправить, все исправить, Саша должен жить! От невероятного напряжения закладывает уши , как тогда когда она маленькой девочкой упала в воду, и как тогда она немым отчаянием кричит, зовет на помощь. Кто, кто может мне помочь? О, Боже, ну хоть кто-нибудь!!! Огонь, огонь он все уничтожил, бушующее кроваво красное гудящее пламя оно захватывает меня и поглощает все вокруг, весь мир. Только страшным усилием воли удерживаю себя на краю полыхающей стихии, захлестывающего отчаяния, хаоса. Гул и рокот жарящей бездны всё нарастал, от него дрожал воздух, и всё вокруг вибрировало, казалось я и дышать забыла, время тоже растворилось в нем… и… Вдруг тишина, звенящая и торжественная, как в большом и светлом храме, где идет золотой прохладный дождь… – Идет дождь!? – я поражаюсь внезапно наступившему спокойствию. – Да, так всегда происходит во время службы, – слышу я толи ответ на свой немой вопрос, толи нежный перезвон колокольцев. – Какой ещё службы? – удивляюсь я. – Ты звала на помощь, мы пришли. Ведь ты одна из нас… – Кто я? – Столько веков знала, а теперь не помнишь? Все мы созданы, чтобы беречь любовь, добро, справедливость… Каждый сам выбирает свой путь, и чему служить. –Вы ангелы? – Если тебе от этого легче… Мы люди живущие на грани времен, нет ни прошлого, ни будущего, ни настоящего… все зависит от воли и выбора каждого в отдельности. Испокон веков люди это знали, а сейчас… забегались что-ли. Ты любишь его? Ну, давай, милая, ещё раз… Словно на пленке пущенной назад, бушующее пламя собирается, сворачивается в одну точку и исчезает… внутри что-то екает, словно бьются миллиарды тонких льдинок… Я стою на своем балконе, смотрю вниз на бегущие мимо машины, на дороге свободно, нет никакой аварии, бензовоз не спеша катится по свой стороне дороги. По встречной полосе ветром проносится знакомый мне джип. Они так же далеки от столкновения, как земля от луны. Я невольно оборачиваюсь к окну, острые осколки которого, я только что разглядывала. Прозрачное, отлично вымытое стекло, абсолютно целое красуется на своем месте. В открытую балконную дверь, с ленивой важностью, входит Пальма. –Стоп! Ты ведь была уже здесь! Кошка удивленно смотрит на меня, усаживается вылизывать свою серую шкурку. Я снова резко поворачиваюсь к улице. Бензовоз уже проехал довольно далеко, стал медленно осторожно готовиться к повороту на объездную, и вовсе пропал из виду. –Что, ничего не было?! – растерянно спрашиваю я, толи у самой себя, толи у хмурого серого неба. – Мне все привиделось?! К другим чудесам я уже стала привыкать, но чтобы так… Как бы выяснить, в чем тут подвох? У меня глюки или время вернулось вспять? Разумеется, мне больше по вкусу версия, что я не спятила, а научилась управлять временем. В голову пришла спасительная мысль: –Нужно просто позвонить кому-нибудь, Сашиным родителям, например. Я тороплюсь исполнить прекрасную идею. В волнении набираю номер, очень боюсь разочароваться в своих надеждах, услышать страшную новость. Трубку берет его мать, спокойная, веселая. Само собой, говорит, что сейчас Саши дома нет… –…Он только что звонил из офиса, – услышав эти слова, я готова прыгать от радости. Ура! Если мне и примерещилось, то только плохое, а на самом деле, все вполне благополучно. –Можно я сейчас к вам приеду? – на всякий случай спрашиваю я. –Конечно, конечно, в любое время. Приезжайте, Лизонька, мы всегда вам рады. А через полчасика и Александр должен вернуться. Я быстро, быстро собираюсь, впопыхах кормлю кошку. Бедный мой многострадальный институт! Он окончательно позабыт, позаброшен. Ну, какие могут быть занятия, когда со мной творится такое?! Надеваю старые удобные сапоги, и бегу, никого не замечая. –Лиза! Постойте! – слышу я за спиной. Оборачиваюсь раздраженно. Кто еще смеет меня задерживать?! Мне весело улыбается Сашин приятель – Серега. –Еле вас догнал! Куда вы так спешите, если не секрет? –Да, я собственно не спешу… –Не спешите с такой –то скоростью?! – сомневается Серега. – Мне тоже спешить некуда, пойдемте вместе, Лиза. Охотно соглашаюсь, иду медленно. –Я человек современный, – заявляет Серега, – решительно перестаю выкать, как сухарь из лондонской галереи. Знаешь, еще прошлый раз хотел тебе сказать. Имя Лиза тебе не подходит. –А какое подходит? – спрашиваю с интересом. –Что-нибудь европейское… –Елизавета очень даже европейское имя. –Нет, что-то другое…Анна… Анабель… может быть на немецкий манер – Анхен. Да Анхен тебе подошло бы лучше всего. Я прячу улыбку. Не может же и он все знать. А Серега стремительно перескакивает на другое: –Я вообще материалист. И привык на вещи смотреть трезво и критично, но то что со мной произошло только что не укладывается в рамки разумного. –Расскажи, что случилось? – прошу я. –Только не смейся. Я сегодня ничего не пил, даже покурить не успел. Искандер взялся меня подвести, я и рад, лишний раз покататься. Проезжаем мимо твоего дома, Брусилов мне его как раз показывал, а я смотрю на дорогу и ясно вижу здоровенный желтый бензовоз, не с того ни сего на всей скорости начинает тормозить, его разворачивает, и его длинная бочка перегораживает обе полосы. Мы несемся к ней и через мгновение, я ярко и отчетливо вижу как мы врезаемся в бок бензовозу. Клянусь, я чувствовал страшный взрыв, видел ослепительную вспышку. Бензиновую вонь я до сих пор выдыхаю… А мгновение спустя, я понимаю, что ничего не было, ничего! Небо серое, осеннее, дорога чистая, бензовоз мирно себе проехал мимо по встречной полосе… самое обидное, что Искандер так ничего и не заметил. Знай себе, давил на газ. А меня хватило еще только метров на пятьсот, запросился, чтоб он меня выпустил на свободу. Стою на твердой земле, а у самого поджилки трясутся… Я слушаю его рассказ и ликую. Вот оно, подтверждение того, что я на самом деле волшебница! Прячу гордую улыбку, Сереге не понять, чему я радуюсь, он уверен, что напрасно признался малознакомому человеку в своих страхах. Старается скрыть за шуткой свое серьезное отношение к произошедшему: –Впрочем, вполне понятно, отчего Брусилов ничего не почувствовал, он логик, далек от всего необъяснимого, а я натура творческая, легко ранимая, впечатлительная. С Сашкой и не могло случиться ничего этакого. –Да неужели?! – сомневаюсь я. –Однозначно! Ему куда ближе проблемы конкретные, материальные. Вот заявиться сейчас домой с очередным конкретным таким синяком. Взял моду негров защищать. –Неужели ты сам не помог бы маленькой девочке?! – я возмущенно смотрю на Серегу. – Какая разница черная она или белая? Он засмеялся, принялся комично ставить блоки, как во время боя: –Ой –ой – ой! Не записывай меня в злобные расисты! Я хороший! Только мне кажется, в этой истории дело не в цвете кожи, и даже не в маленькой девочке. –Тогда в чем же? –Есть один отвратный парень, Искандер почему-то завет его Бароном, у Сашки прямо руки чешутся ему наподдавать! Да, ты его должна знать, этого Барона, Брусилов говорил, вы в одном институте учитесь. Он фотографирует все подряд, мнит себя великим фотографом. Я очень ярко вспоминаю небритого папараци из парка и морщусь. –Тебе он тоже чем-то насолил? – задаю я вопрос Сереге, специально, чтоб он не успел о том же спросить меня. –Гад у меня девушку увел. Не понимаю, чем вам так нравятся типы с замусоленными хвостиками? –Последнее время, я тоже об этом думаю. Мои подруги сходят с ума от такой гнусненькой прически. Скорее всего дело в том, что такие хвостики отпускают творческие личности. –Все! Решено, отращиваю себе хвостик, пусть меня девушки любят! –Решительное заявление, – смеется услышавший нас Саша. За разговорами, мы и не замечаем, как подходим к его дому. Не обращаем внимание даже на громадный джип, осторожно крадущийся следом за нами. –Я смотрю, вы совсем спелись. Впрочем неудивительно, внимание и наблюдательность у вас точно на одном уровне. –У нас вообще много общего, – заносчиво произносит Серега. – Например, мы терпеть не можем молодых людей с крысиными хвостиками. Третьим будешь? –С удовольствием. Организуем партию хвостоненавистников, – смеется Александр. Весело бежим вверх прыгаем через ступени, уже на втором пролете, у меня рождается хитрый план дальнейших действий. Теперь я точно знаю, чего мне больше всего хочется. Едва переступив порог квартиры, я резко поворачиваюсь к Саше и командую: –Иди собирай вещи, сегодня ты переезжаешь ко мне! Можешь взять с собой всю флотилию. Серега так и покатывается со смеху: –Не удалось тебе избавиться от лысого сфинкса! Все равно будешь жить вместе с этим чудовищем! –Не обижай мою чебурашку! – возмущаюсь я. – Лучше иди помогай собираться. –Вот нас и построили! – радостно констатирует основатель новой партии. Пока Саша сообщает маме новости о своем переезде, Серега берет дело сборов в свои руки. –Так, я знаю, где в этом доме есть большие коробки. Погоди минуточку. Он убегает из Сашиной комнаты, возвращается с ворохом картонных коробок из-под разной техники. Я еще не успеваю спросить, а Серега уже отвечает: –Да, тебе самое лучшее, заняться моделями. Уложи их аккуратненько в эту тару, кажется сюда войдут все. Только имей в виду, если пострадает его славный флот, Искандер страшно расстроится. Мы приступаем к делу, я сдуваю пыль с парусников, не дыша опускаю их на дно коробки, Серега решительно распахивает шкаф, сгребает все подряд, запихивает в большую упаковку из-под телевизора. Вскоре, к нам присоединяется Саша и я слышу то и дело: –Серж, куда ты это потащил? Это-то мне зачем? –Вдруг пригодиться. –Не дури, поставь на место. –Вот хватишься и вспомнишь еще, что я предупреждал. –Отстань, я сам положу! –Брусилов! Не мешай мне тебе помогать! В комнату заглядывает Сашина мама: –Справляетесь? Помощь не нужна? –У меня впечатление, что нас здесь даже слишком много, – бурчит Саша. –И не надейся, что я застесняюсь, почувствую себя третьим лишним и уйду, – парирует Серега. – Не дождешься! До пятницы я совершенно свободен. Анна Валерьевна улыбаясь закрыла дверь. Ей наверное, были привычны такие придирки двух друзей. А мы довольно быстро заполняем все приготовленные коробки. Саша критично осматривает пустые полки. –Кажется, все уложили. Можно отправляться. –А как же ритуал прощания с комнатой? – восклицает Серега, и вопрошает с комичным трагизмом, – Хочешь, мы оставим тебя здесь одного? Мы не будем подглядывать! –Да ну тебя! Александр огревает друга подушкой с дивана, тот отмахивается. И начинается настоящее сражение не на страх, а на совесть. Одинокое перышко кружится в воздухе. Я подставляю ладонь, ловлю его, сжимаю пальцы и кричу как можно громче, чтоб драчуны меня услышали: –Все! Едем! Сражение останавливается, и соперники дружно вооружившись коробками, отправляются грузить их в машину. Вот когда мы жалеем, что в таких сталинских домах нет лифтов. Пока я торжественно отсчитываю ступеньку за ступенькой бережно неся легкую коробку полную корабельных моделек, друзья – воители, пробегают мимо меня туда – обратно несколько раз. К тому времени, когда я ставлю свою ношу на сиденье джипа, Сереге остается только подытожить: –Мы готовы отправляться в путь. Погружено все до последней мелочи. –Тогда поехали, – соглашаюсь я. Процедура перетаскивания вещей из машины в мою квартиру, как ни странно занимает гораздо больше времени. Возможность пользоваться лифтом, только затягивает процесс. Но Сереге не хочется уходить, даже когда последняя коробка опускается на ковер зала. –Неужели даже чаем не напоите?! – возмущается он. – Вам что жалко? –Не жалко, только у меня складывается впечатление, – хитро сощурился Александр, – что ты нарочно тянешь время, чего-то выжидаешь. Лицо нашего первого гостя становится озадаченным, даже глуповатым. Он демонстративно чешет затылок. –Хотел бы я сам знать, чего мне ждать от жизни… –Хватит философствовать! – смеется Саша, – сказал чаю, значит пошли пить чай. –А чего покрепче, за новоселье? –Так вот чего ты ждал, алкоголик! –Вот еще, – притворно обижается Серега, – уйду от вас, вы злые. Он решительно направляется в коридор, не на секунду не забывая строить разобиженные и просто надутые рожи. Натягивает куртку, обувается, мы стоим, смотрим на него, не зная толком как себя повести. И по-настоящему обидеть помощника не хочется, и так сильно хочется остаться одним. Серега берется за ручку двери и отпрыгивает как ошпаренный, испуганный, неожиданно громким звонком. –Это кто? – успевает спросить он, уже открывая пришедшему. На пороге появляется Марина. Они с Серегой смотрят друг на друга и требуют хором: –Познакомь нас. Мы с Сашей, торопимся исполнить настойчивую просьбу. А я смотрю на подругу и поражаюсь случившийся в ней кардинальной перемене. Она жеманно улыбается, томно опускает длинные ресницы. Когда я произношу, привычно игривое: –Марина – умница и красавица. Младший лейтенант милиции царственным жестом подает руку для поцелуя. Никогда я не видела ее такой женственной. А Серега теряется, смущается, краснеет. Кажется, Александр тоже впервые видит своего друга таким. Не помню ни одного раза, чтоб Марина зашла ко мне без кого-нибудь серьезного дела. А сейчас она забывает, зачем добиралась в такую даль, едва войдя в мою квартиру, просит Серегу проводить ее до дому. Потерявший дар речи, балагур только кивает в знак согласия. Они хором прощаются и уходят, оставив нас в полной растерянности. –Что это было? – тихо спрашивает Александр. –Любовь.