плечи в веснушках

У Антона трясутся руки и на глаза наворачиваются слёзы, у него в ладошке лезвие, а по бедру стекает алая капля крови. Он глубоко вздохнул и откинул голову назад, слегка ударившись о стену. Зажмурил глаза и через секунду опять отчаянно зарыдал, без звука, очень тихо — как давно привык. Через несколько минут он обязательно возьмёт себя в руки. Но не сейчас. Сейчас ему надо было выплеснуть из себя всё то, что накопилось за весь день. Сейчас ему просто необходимо нанести себе боль, ведь он понимал, что по-другому ему не справиться, как ему справится с тяжестью? Он не мог кричать. А так хотелось... Он не может никому выговориться. В чём очень нуждается, но отрицает. Остается один вариант, всегда действует. Физическая боль помогает заглушить моральную, на время, конечно. Это как с таблетками, что раньше парень пил. Антидепрессанты выполняли свою работу на какое-то время, а потом всё сначала, всё по новой... За стеной его комнаты, что больше напоминала чулан, который был даже хуже, чем в фильме «Гарри Поттер», где юный маг жил с тётей и дядей, находится его мать. Нет, не та, к которой хочется прижаться. Не та, кому хочется рассказывать о первой любви. А потом плакать, лёжа у неё на коленках, пока та будет нежно и по-родному гладить по волосам, говоря, что всё будет хорошо. Это была мать, что не просыхала от алкоголя, что приводила мужиков в дом, не заботясь о сыне и маленькой дочке, что не готовила на завтрак вкусные блинчики перед школой, а после не целовала в щёку, желая "удачного дня". Это была просто женщина, которую максимально трудно назвать мамой . А Антон называл, через силу, но называл. Только ради Ники, что совсем скоро должна вернуться домой, а сейчас она в безопасности, и её детские глазки не будут наблюдать за матерью, за тем, как она, еле стоя на ногах, ходит по дому, что-то говоря себе под нос. Сейчас младшая сестра у соседей, которые любезно согласились, и уже не первый раз, взять к себе девочку на некоторое время. Антон старался сделать так, чтобы она была не дома настолько часто, насколько это возможно, он не хотел, чтобы она, в свои 7 лет, видела весь тот кошмар, что видел он. И отгораживая сестру от матери он чувствовал себя хоть немного лучше, понимая, что теперь одной проблемой меньше , ибо объяснять Нике, что происходит с мамой и почему она так долго болеет, и вправду было проблемой, но ребёнок уже начал всё понимать. В любом случае, он хотел, чтобы она считала, будто всё не так плохо, будто всё нормально.

***

— Тотошка! — крик лучшей подруги заставил парня поморщиться, неприятное прозвище опять звучало из её уст. — Ира... Не называй меня так, и, прошу, не кричи. — зажмурившись сказал парень, всем своим видом и грозным взглядом пытаясь придать значение своим словам, но, как и было ожидаемо, подруга пропустила всё мимо ушей. — Ты видел того чела, которого я тебе скинула вчера? — два зелёных глаза смотрели на него, а Антон уже в голове подумал, как бы мог ответить.

Прости, вчера был слишком занят. Чем? Ну, самокопанием. Ах да, а ещё селфхармом, так что ещё раз прошу меня простить за то, что не посмотрел что-то, что мне нахуй не надо.

На деле же ответ был таким: — Не-а, телефон выключен. — сказал он девушке, которая шла рядом, и не доставала тому даже до плеча. Это была странная дружба: оба не были особо хороши в классе, их, конечно, не обсирали, для этого у десятиклассников был Рома, но сейчас не о нём. К ребятам, что сидели уже несколько лет за одной партой, относились абсолютно нейтрально, обоих это устраивало. В основном их общение заключалось в том, что Ира без перерыва болтала о своём, иногда даже не заботясь о том, чтобы друг её слушал. В такие моменты Антон кивал и оказывал свою заинтересованность . Сам в основном молчал и крайне редко начинал разговаривать с подругой. Он вообще не понимал зачем она с ним дружит. Это была как минимум странно. Как девушке будет интересно с ним, таким странным, нездорово худым, с вечно грустным лицом? Что она вообще от него хочет? Но они подружились, точнее Ира подружилась. Она первая и единственная, кто был в его доме, она первая, кто узнал о всём том кошмаре, что творится в жизни десятиклассника, она его принимала со всеми его тараканами и скелетами в шкафу. И Антон был этим более чем доволен, зачем ему друзья? У него есть свои заботы, такие как, например, сестра, или та же мать. Да и потом, с друзьями наверняка надо общаться, но Антон это вообще не мог терпеть, а точнее просто не умел. С друзьями надо устраивать всякие встречи, для этого, как ни странно нужны деньги, коих у парня тоже нет. А потом ещё кто-то захочет посетить дом друга, и потусить в квартире. Этого ему не надо было тем более. Как он будет объяснять всю ситуацию: ужасно грязную квартиру, свою мать, сестру с впалыми щеками, что была ещё худее самого парня, бутылки выпитой водки, которые можно было найти в любой части дома. Вот видите, сколько минусов в дружбе! По крайней мере в дружбе с Антоном. Ира по дороге до школы без перерыва рассказывала о, цитирую "таком классном парне, мы с ним на тусовке вместе были, ты прикинь, он таааак смотрел, зуб даю, я его привлекла ". А после откинула волосы назад с самодовольной улыбкой. — Ну, Шаст, не молчи! — она захныкала но, в этот момент прозвенел звонок, и Антон подумал, что он, возможно, не самый невезучий человек на свете. Химию он не любил, а вот Ира....

***

— Можно мне вооон тот салат. —протянула подруга, указывая на еду в столовой. Антон почувствовал, как неприятно заурчал живот, а во рту скопилась слюна — организм намекал, что пора бы начинать питаться, а в голове были мысли, что после школы стоит сходить в магазин и купить хотя бы молоко и яйца, дома голодная сестра, пусть лучше она поест, а то стыдно в школу вести. Девочка была слишком худой, по её телу можно было изучать анатомию: кости нездорово выпирали и впалые зелёные глаза на фоне этого смотрелись слегка жутко. Антон знает какие сейчас дети. Они могут придраться даже без повода, а тут, что сказать, он был, и даже вполне весомый. Но парень пообещал себе, что как только ему выдадут зарплату в конце месяца, он потратит всё на сестру. Ира посмотрела на парня с жалостью в глазах, Антону стало стыдно... Он стерпит что угодно, но не жалость. — Можно ещё один салат и... сникерс. — проговорила она. — Ир, не надо. — он взял её за рукав рубашки и слегка потянул, та лишь тепло улыбнулась и проигнорировала данную фразу. В голове промелькнула мысль, что шоколадку стоит отнести Нике. В такие моменты Ира казалась совсем другим человеком. Эта невероятная девушка была непредсказуема, и даже Антон, который был знаком с ней не первый год, удивлялся такому. Он любил свою подругу.

***

Сигарету изо рта небрежно вытащили и запихали между губ. Антон не понимал, что он от него хочет Арсений – так звали, по классике жанра, богатого мальчика, который ходил исключительно в дорогой одежде, и все девушки в школе набивались к нему в "подружки", а представители мужского пола мечтали быть в его компашке, и всем в школе было интересно, почему такая "интересная личность" везде и всегда одна. Он ни на кого не обращал внимания, у него не было друзей. И вскоре к нему начали терять интерес, считая, что он просто лицемер, которому до других нет дела. Он сделал затяжку и выдохнул дым в лицо Антона. — Ну и чего мы тут стоим? — задал, скорее, риторический вопрос он, бросив недокуренную наполовину сигарету и затоптав ее чистыми кроссовками. — Я уже собирался уходить. — Антон сделал шаг, чтобы выйти из-под козырька подъезда, под которым собирался переждать дождь. Ему пешком ещё минут двадцать, так как денег на автобус не было. Хоть они и были, но лучше сэкономить и купить продукты питания. Путь ему перегородили. Что ж, ожидаемо. — Куда ты собрался, погоду видел? —нет, Антон, определённо, никогда не поймёт этого странного парня. Даже сейчас все его слова и действия буквально вводили в ступор. Вопрос, который задал брюнет явно не требовал ответа: ливень было невозможно не заметить, — Пережди дождь у меня, я не совсем бездушный. Куда ты сейчас пойдёшь?До остановки ближайшей идти как минимум минут восемь. — Антон был в ахуе, что происходит!? Остановите землю, мы выходим! — В этом нет необходимости. —давайте не будем врать хоть вам. Сейчас необходимо где-то остаться, пока на улице не пойми какая погода. И вот, пожалуйста, двери открыты — заходи, устраивайся... Не-а, не интересно, нам такое не надо. — Тогда удачи, смотри не поскользнись, или в луже не утопись. — парень подмигнул и скрылся за железной дверью подъезда. Молодец, Тоха! А теперь давай, натяни улыбку, не раскисай, посмотри по сторонам, порадуйся жизни и прелестному шансу прогуляться, а также отвратительному климату в Воронеже! А у Арсения, наверное, тепло... И наверняка есть любимый подростком зеленый чай, но ты это, не грусти, у тебя зато в расположении целая улица и дождь в придачу. Около парня проехала машина и повернула в сторону, колесо в этот момент заехало в лужу. — Ебаный в рот! — прокричал парень, дёргая конечностями в попытках убрать лишнюю воду, которая уже впиталась в одежду. Делаем выводы: Антон просто невезучий человек.

***

— Тош, я кушать хочу... — хныкала маленькая сестра. — Ну подожди, видишь, я яичницу готовлю. Ай ,блин! — парень смотрел на блюдо, а точнее на херню деликатес, который уже подгорел у края сковороды. Увы, какова посуда — такова и еда, а на этой штуковине ничего дельного не приготовить. — Я достану тарелки! — Ника побежала к шкафу, где предполагаемо стояли кухонные принадлежности, ступая босыми ногами по холодному полу, —Тоша, а мне сколько достать? Парень замялся, а потом, немного подумав, всё же ответил: -Э... Три. Да, достань три. — выдохнул тот. Девочка немного повеселела. Это значило, что мама поест с ними, как она этого хочет. Каждый раз перед сном она тихо плачет и шепчет о том, как бы ей хотелось, чтобы всё было хорошо, как она хочет, чтобы мама заплетала ей по утрам косы, чтобы готовила с ними совместный ужин, а потом они смотрели фильмы. Но это бред, у них даже нет телевизора... Ника всегда представляла, будто всё это есть, будто мама — самая обычная и одновременно самая особенная, что старший братик — самый простой подросток, который вместо заботы обо всём этом будет думать и о себе. А ещё она очень желала папу. Маленькая девочка не знает, и даже не имеет представления об этом слове. Ну, она слышит рассказы подружек из школы, как, например, на прошлых выходных они с папой сделали сюрприз маме, или как весело им было когда они катались на карусели, а что Ника? Она даже одна, без папы, на карусели не каталась ни разу. В тот момент, когда горе-яичница была приготовлена, на кухню вошла мать. Она выглядела вполне адекватно и даже... трезво? Подросток прищурил глаза, принюхался, и только тогда заметил, что мама была одета в какое-то платье, что наверняка считалось модным в её годы, от неё не исходил за километр запах алкоголя, она будто секунду назад вылила на себя тюбик духов, невкусно пахнущих, скорее всего, столетней давности, но теперь она стала похожа на человека, ибо то, чем была она всё остальное время, так назвать нельзя. Напоминанием о том, что это всё та же мать-алкашка служило лицо — оно таких людей всегда выдаёт, как бы они не оделись. Лишь взглянув в глаза всё легко понимаешь, взгляд у них какой-то потухший, стеклянный, будто не живой. Ника переглянулась с братом, младшая будто всё то же самое понимала, Антон улыбнулся, стараясь показать этой улыбкой то, что в любом случае всё хорошо, что он сам не понимает того что происходит. Из этого правдой было только второе, подросток действительно не понимал, хотя догадывался, что творится. А на счёт его уверенности в том, что всё будет прекрасно, стоит усомниться. Он понимает: это их мать, это их квартира, и это их жизнь, эти факты сами собой так и говорят обратное: не будет хорошо,всё будет только хуже...