Boys Like You (Are Destined for Ruin)

//ЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА.// Глубокий роботический голос нарушил тишину в маленьком тёмном загрузочном отсеке, когда очередной маленький смит* очнулся, в его дизориентированных глазах недоумение от огромного количества информации, загруженной в его сознание. //Тебе выбрано имя. НАЗОВИ СЕБЯ.// “Я-“ Смит дрогнул, прежде чем внезапная сильная энергия заставила его неуклюже вскочить на ноги на сиденье загрузочного стула. “Диб, готов к службе!” – пискнул он, его янтарные глаза расширились от волнения, а маленькие ручки возбуждённо сжались в кулаки. “Это были все иркенские знания? Это было невероятно!” Его голос опустился до умеренного, когда он задумчиво потёр подбородок. “Хоть у меня и есть парочка некоторых вопросов.” //Вопросы.// Медленно произнёс роботический голос, но Диб был слишком юн, чтобы понять, что такой тон не был хорошим предвестником. “Ну да, парочка вещей показалась мне немного недосказанными, знаешь?” Диб положил руки себе на бока. “Вам наверное стоит разобраться с этим перед следующей загрузкой. В любом случае, я подумал что-“ Металлический манипулятор спустился с потолка, чтобы стряхнуть маленького смита со стула прежде чем он успел закончить, и другой глазастый смит плюхнулся на стул, когда Диб даже не успел встать на ноги. “Эй! Я не закончил! И юному Дибу повезло, что замечание о его вопрошающем и несубординированном поведении было быстро утеряно, когда назойливый маленький смит, следующий за ним в загрузочном отсеке, забил проходной разгрузочный желоб, что привело к неисправности камеры активации, что в последствии привело к пяти-годовому отключению электричества на всей планете, позднее названное “Днём ужасной болезненной перегрузки”. ---

“Не плачь, все будет хорошо, обещаю,” - его дрожащий голос был тихим и испуганным из-за боли, такой яркой, что зубы дрожали, когда Диб держался все крепче и крепче, чем когда-либо прежде. «Обещаю, обещаю, у нас все будет в порядке».

--- "Назови себя!" Диб вырвался из задумчивости, чтобы обернуться к источнику неожиданного голоса с широко раскрытыми янтарными глазами и недостойным писком, который он отказался бы издать даже на смертном одре. Его единственная здоровая антенна плотно прижалась к его черепу, и он раздраженно стиснул зубы из-за надоедливого хихиканья недоброжелателя. Он прищурился и увидел, как узкие плечи Зима дрожат от смеха под его громоздкой военной исследовательской формой. "Заткнись, Зим!" Диб зашипел, перекатываясь на локоть, чтобы дать отпор меньшему иркену, правда, сильнее, чем было необходимо. ”Из-за тебя у нас обоих будут проблемы!” Не то, чтобы Диб шпионил за какими-нибудь сверхсекретными планами вортиан или чем-то подобным (за что его поощряло бы начальство Ирка). Он просто не хотел, чтобы его ставили на учёт за то, что он снова отвлёкся на посту, рискуя попасть в служебный вход, ведущий к узкой скрытой платформе, которая стала одним из любимых укрытий Диба, которая в будущем окажется заперта. Удар Диба не потревожил Зима, и тот, не остановившись, отскочил на небольшую площадку для техобслуживания. После чего устроился на животе рядом со своим приятелем, совершенно не подозревая, как их плечи соприкасались друг с другом или как Диб вздрогнул от случайного контакта, как будто тот обжег его. “На что мы вообще здесь смотрим?”- протянул Зим, подперев подбородок кулаком, пока его большие пурпурные глаза сканировали массивную звездную карту, проецируемую через куполообразный потолок над и вокруг них. В течение одного драгоценного момента Зим держал в своих глазах всю вселенную, бесчисленные звезды, отражённые в пурпурных глазницах. В животе что-то перевернулось, Диб стиснул зубы и нервно оторвал глаза. Он остановился на том, чтобы смотреть вниз на свои кулаки, плотно прижатые к платформе под ним. Стыд вспыхнул вслед за трепетом и превратился в горящую тяжесть, надавливающую на грудь, как будто она пыталась прожечь его узкие ребра, а затем и платформу, которая удерживала его от падения, вниз, вниз на группу ученых-вортиан, собравшихся далеко внизу. То, на что они смотрели, было жалкой фантазией, одним из способов Диба снова расковырять зажившую рану. Изображение высокой четкости, сделанное одним из вортианских высококвалифицированных спутников, демонстрировало небольшой образец неизведанных диких мест, лежащих за пределами известного космоса. Массивная звездная карта, на которой изображены галактики, никогда ранее не виданные разумной жизнью. Или, по крайней мере, не какой-либо известной разумной жизнью. Группа вортиан, находящаяся далеко внизу под массивным сводчатым куполом, обсуждала, какая из этих далеких планет может поддерживать жизнь. Это была глупая фантазия и пустая трата времени, но Диб не мог отрицать тоску, которая пробуждалась в его груди при мысли о том, что он улетит куда-то далеко-далеко. Чтобы исследовать миры, не тронутые холодным влиянием Империи. Но Диб был ученым и солдатом, а у каждой шестеренки было свое место, чтобы машина работала бесперебойно. Иркенская Империя была мало заинтересована в том, чтобы тратить ресурсы на неопределенность неизведанного космоса. Диб стиснул зубы, его внутренности наполнились беспокойством. Он должен быть доволен, нет, счастлив, что сможет помочь Иркенской Империи в той роли, для которой он был назначен наиболее подходящим его сторонниками. Каждый второй иркен был. Но, но-

Диб был-

Его глаза сузились, когда что-то острое уткнулось ему в ребра, и он инстинктивно вздрогнул от этой мысли, так как его взгляд все еще был прикован к его кулакам, крепко сжатым и совершенно бессильным под ним. “Не садись так близко ко мне,” - раздражённо проворчал Диб. «Не говори мне, что делать». Антенна меньшего иркена дёрнулась, когда его взгляд оторвался от звездной карты и надменно посмотрел на друга. «Зим будет сидеть, где ему заблагорассудится». Диб сжал губы в тонкую линию, прежде чем, наконец, мрачно взглянуть на своего спутника. "Значит, ты не получил уведомление?" хотел было беспечно выпалить Диб, но вместо этого остановился на ровном тоне, нерешительно встретившись взглядом с ярко-пурпурными глазами Зима. Брови меньшего иркена нахмурились, так всегда, когда Зим был сбит с толку. Скорее, он был такой с самого его момента появления на свет. Его тонкие губы сжались, когда под ребра Диб получил еще один толчок, в конце концов оторвав взгляд от губ Зима, чтобы в отчаянии взглянуть на звездную карту. Чего бы он только не отдал за то, чтобы быть сейчас где угодно, кроме как здесь. “Сегодня Контрольный Мозг разослал свои рекомендации по продвижению.” "Правда?" Антенны Зима с интересом выдвинулись вперед, когда он наклонился ещё ближе к Дибу. “А про нас там было? Какое у нас звание сейчас? " “Мое новое звание - руководитель группы”. Бровь Диба нахмурилась, поскольку он старательно не смотрел в большие пурпурные глаза Зима. ”Ты по-прежнему всего лишь ассистент-исследователь”. "Чего?! Это нечестно, я был здесь столько же, сколько и ТЫ!" Зим с негодованием вскочил и схватил Диба, чтобы отчаянно потрясти его, прежде их обоих заметили бы в охранной зоне. “И всё это время ты бездельничал!” зашипел Диб. “Бездельничал вместе с тобой, Диб-вонючка!“ Зим ощетинился, прежде чем отвернуться, фыркнув с отвращением. “Тебе просто сделали глупое повышение, потому что ты вырос” горько проворчал Зим, и Диб почувствовал, как его живот сжимается от вины, также, как и обиженный гнев бурлил под его ребрами. ”Ага, а ты нет”. Диб усмехнулся в ответ. Он сразу же пожалел об этом, когда Зим повернулся к нему с видом сжатой ярости, его антенна поднялась вверх перед тем, как прижаться опасно плоско к его черепу, а его глаза горели горячим гневом. Его рот открылся, но не издавал ни звука, прежде чем он снова захлопнулся, обнажив сцепившиеся зубы, иркен поменьше ощетинился. “Надеюсь, ты упадешь с этой дурацкой платформы и сломаешь себе глупое лицо!» Зим, наконец, сплюнул, его лицо исказилось, как будто слова сами по себе были горькими, прежде чем он неуклюже поплелся обратно с платформы к темному дверному проему. Было бы вполне в рамках прав Диба, как руководителя команды, замолвить словечко о непокорном поведении Зима для последующего наказания, но он даже не потрудился ответить. Он не смотрел на иркена, а просто пялился вниз на свои глупые, бессильные кулаки, бесполезно сжатые в темноте под ним. Потому что это было правдой, Диб знал, что не сделал ничего, чтобы заслужить повышение. Он был не более квалифицирован для этой роли, чем Зим (и, честно говоря, Зим не был). На самом деле это произошло только потому, что Диб стал выше, а Зим… - нет.

Хотя, наверное, лучше всего было уйти от меньшего. Зим заставлял его-

Диб зажмурился и наклонился, прижавшись лбом к сжатым кулакам, и стиснул зубы, пока у него не заболела челюсть.

Из-за Зима Дибу было… плохо.

Прошло немало времени, прежде чем широко раскрытые янтарные глаза умоляюще посмотрели на фальшивое небо, Диб запрокинул голову, и желал, желал, желал, чтобы он был где-нибудь, где угодно, только не здесь. “Ты смешон. Ты знаешь это, правда, вонючка? “Диб вздрогнул от того же голоса во второй раз за день и обернулся, чтобы встретить злобно суженные пурпурные глаза, парящие у выходного люка. По мере того как Зим продолжал, он нахмурился еще больше. ”И из-за чего ты дуешься на этот раз?” “Я не дуюсь”. Голос Диба дрогнул, когда он нахмурился в ответ. Зим закатил глаза с раздражительным цоканьем, прежде чем резко наклониться, чтобы подобрать подол своей громоздкой формы, и заполз обратно на низкую узкую платформу. "Да дуешься" Зим метнулся в сторону, чтобы грубо удариться плечом о плечо Диба, и оскалил зубы, когда Диб отшатнулся от контакта. Более высокий иркен оскалил зубы в ответ, когда отстранился от своего инфантильного напарника настолько, насколько позволяла платформа. “А ещё ты меня избегаешь, ты, большеголовая бородавка,” – прошипел Зим, влезая в то маленькое пространство, которое оставалось между ними. "Я не избегаю тебя!" Диб ощетинился под этим (правильным) обвинением, прежде чем нерешительно добавил слабое: "....больше." Зим зарычал где-то глубоко в груди, прежде чем попытаться ущипнуть ближайшую конечность Диба. Сильно. “Ауч! А это к чему было, придурок?” “Это за то, что ты тупее слюнявого Слап-Блокса*, ты хныкающий вонючий смит!” "Я вообще-то не веду себя как смит!" «Почему бы тебе еще немного не поплакать об этом? Это меня убедит.” Оба сердито посмотрели друг на друга, оба были слишком упрямы, чтобы отступить, прежде чем Диб наконец оторвал глаза, фыркнув с отвращением. “Я думал, ты должен был взбеситься сейчас или что-то в этом роде? Почему бы тебе не пойти и не заняться этим для разнообразия?" возмущённо проворчал Диб, прежде чем бросить раздражительный взгляд на своего ближайшего друга. Зим, шаркая ногами, раскинул руки, его маленькие когти впились в платформу, нахмурившись, принял вызывающе упрямый взгляд, который был слишком болезненно знаком Дибу. Более высокий иркен отвернулся с долгим, обиженным вздохом и снова прижался лбом к сжатым кулакам. Молчание продолжалось до тех пор, пока Диб негромко пробормотал в пол: ”Я не могу взять тебя с собой”. "Э?" Диб запрокинул голову с раздраженным стоном в ответ на сбитое с толку ворчание Зима и пристально посмотрел на Иркен меньшего размера. Диб до сих пор помнил, как он зарабатывал себе очередную оплеуху по затылку от своего командира за лишние вопросы, Диб убегал и прятался в стропилах одного из складов боеприпасов, чтобы успокоиться. Зиму, которому тоже не привыкать к суровой дисциплине, не потребовалось много времени, чтобы найти его и втиснуть свою костлявую маленькую задницу в и без того тесное пространство, прижать Диба к пыльной стальной балке и выудить недоеденный батончик из своего ПАКа и отказаться делиться им. В те времена, когда они были одинакового роста и делили эти батончики, это не казалось таким невероятно мерзким, как это было на самом деле. В любом случае у Диба не было бы времени хотя бы прочувствовать вкус, даже если бы Зим согласился поделиться, не смотря страстные разглагольствования Диба. Его маленькие руки многозначительно махали в воздух, когда он изливал свои множественные обиды на их командира, на их подготовку, на их бессмысленные упражнения и на все остальное, в чем его любопытный разум мог найти недостатки, в то время как Зим кивал в темноте. В конце концов, Диб усмирял свой пыл и успокаивался, а Зим мял обертку в своих тонких ручонках и небрежно швырял ее куда-то среди штабелированных ящиков с боевыми патронами под ними. Затем он поворачивался к Дибу с самодовольным взглядом, его глаза слабо светились в темноте, его рот растягивался в злой ухмылке, и он грубо переплетал свои маленькие пальцы с пальцами Диба, сжимал его руку чуть сильнее и обещал Дибу что все будет по-другому, как только Зим станет самым Высочайшим. И Диб, несмотря на то, насколько он был умен, несмотря на астрономические разногласия и граничащий с предательством тон, ему поверил. Но этого никогда бы не случилось. Никто из них никогда не поднимал этот вопрос, но Зим совсем не вырос за пугающе долгое время. Честно говоря, если бы не склонность Зима к хаосу и разрушению во время их базовой подготовки, его рост должен был бы распределить его в ранг служебного дрона. И это было глупо, это было так глупо, но Диб был… напуган. Он был напуган тем, что, проведя целую жизнь, разницей всего в две минуты, будучи неотделимыми в образовательном отсеке их кадетской подготовки и долгих лет в одном отделе с военными исследователями, они будут разлучены жесткими правилами их общества. Что после всего, через что они прошли вместе, невыполненных приказов и тайно переплетённых рук, шуток и мрачных обещаний, приглушенного шепота и пятен крови, их разъеденило на части то, что ни один из них не мог изменить или предотвратить: их биология.

-но это было к лучшему, потому что Зим заставлял Диба чувствовать-

“Зим, ты придурок!” - рявкнул Диб, еще более злой от упрямой мысли, которую он изо всех сил пытался оттолкнуть, но все же коварно полз назад снова, снова и снова. “Как Зим - придурок, когда Диб здесь ведёт себя бессмысленно!” Зим снова ощетинился рычанием. Диб зажмурился и крепко схватился за голову, кончики когтей угрожающе впились в чувствительную кожу у основания антенны . “Я не могу… я не могу это сделать. Я не могу взять тебя с собой”. Его губы раздвинулись, чтобы обнажить зубы. “Разве ты не понимаешь? Нас просто будут рассортировывать всё дальше и дальше друг от друга. В один из этих дней будет последний раз, когда я увижу тебя, и мы даже не узнаем об этом, пока не исчезнем навсегда”. Голос Диба жалобно понизился, когда что-то резкое скрутило у него в животе. “И я не могу…” - он резко оборвал себя, глотая прерванную мысль, чтобы та спустилась вниз и обожгла его под рёбрами, как это было в тот самый первый раз, когда он потерял дар речи из-за мягкого изгиба ужасного маленького рта Зима. Потому что Диб был болен, потому что от Зима Диб был болен, и Диб знал, что ему нужно уйти от него, с его красивыми глазами, случайными прикосновениями и той ужасной ухмылкой, которую он оставляет только для Диба. Но мысль о том, что он его потеряет, распотрошила Диба, оставила открытю рану, которая болела и болела, но никогда не кровоточила, поэтому его ПАК не мог ее исправить. Потому что Зим был единственным, кто когда-либо действительно понимал Диба. Откровенно говоря, он был единственным, кому когда-либо, казалось, не плевать достаточно, чтобы попытаться. Он был единственным, кто протянул руку во тьме образовательного отсека, единственным в их кадетской группе, кроме Диба, кто мог открыто подвергать сомнению приказы, единственным, кто бросил вызов этим указаниям и остался позади, когда дела пошли не так. ---

“О нет…” - Голос Зима был таким тихим, таким далеким, и Диба снова вырвало. Он не мог ходить, мир вокруг него качался, кружился и пылал белым сквозь пелену яркой, потрескивающей боли. Его ПAK жужжал, но он был слишком дезориентирован, чтобы понять, что он пытался ему сказать. ”О нет, о нет, о нет…” Маленькие, отчаянные руки все еще сжимали его, крошечные когти впивались в его плоть, слишком озабоченные оставшимся временем, чтобы беспокоиться об аккуратности, и тащили его, когда его маленькие ноги не могли подстроиться и скоординироваться под его весом. Все казалось таким далеким, вся левая сторона его лица была насквозь мокрой, и, судя по тому, что он мог видеть оставшимся глазом, такой же была и передняя часть его кадетской формы. Голос коммандирши Поки рявкнул в их коммуникаторах, как всегда резкий, с треском статического электричества по краям - прямой приказ отступить. Вот только Диб не мог, а Зим мог, но не захотел. “Все будет хорошо...” - крохотный голос Зима был высоким и испуганным из-за резкого звона в черепе Диба. ”Выглядит плохо, но это…вылечится. Все вырастет, все в порядке, все в порядке…“- и Диб не знал, показалось ли ему будто земля под ними содрогалась от головокружения от потери антенны, или же поблизости прогремел еще один яркий взрыв.

--- Зим обещал ему, что с ними все будет в порядке. Пообещал ему, что все будет по-другому, лучше, как только Зим станет Высочайшим. Зим много раз обещал Дибу много чего. Но Зим был лжецом, и Диб всегда это знал, но вот он здесь, все еще каким-то образом удивленный и расстроенный, и Диб должен был знать заранее. Но Зим делал Диба дефектным больным, мягким и глупым, так что Диб был бессилен сделать что-либо, кроме как поддаться странному заклинанию меньшего иркена. Ему потребовалось много времени, чтобы понять, что происходит - слишком много и слишком поздно. Но это всегда казалось таким невинным. Это было так легко - переплетать его мизинцы с Зимовыми, вместе смеяться над остальным абсурдным миром, в которую ни один из них не вписывается, натыкаясь на плечи и делясь понимающими взглядами. Весь этот коварный скользкий склон в сладостную пропасть казался таким же естественным, как, например, дыхание. Он не мог даже определить точный момент, когда Зим начал выглядеть… иначе. Он был такой же, но другой, стал тем, на что Дибу хотелось бы долго глядеть. Когда Диб замечал, как соблазнительно сладко пахнет от Зима, и ловил себя на том, что украдкой нюхает своего инфантильного друга всякий раз, когда это сходит с рук. Или, когда, держась за руки, Диб чувствовал, что ему приходится также задерживать и дыхание, и из-за небольшого прикосновения его кожа казалась слишком узкой, и как будто его внутренности были сделаны из чего-то невыразимо хрупкого. Девиантное поведение. По крайней мере по иркенской базе данных ПАКа. Диб чувствовал, как под его кожей растекается мерзкая усмешка, и вспыхивает острый стыд. Один из многих основных животных инстинктов, удалённый из превосходной биологии иркенов, который поднял их над другими примитивными и отвратительными видами. Он уловил истинную коварную природу болезни, разъедающей его ребра, только во время их длительного пребывания на Ворте и находясь в тесном контакте с одним из этих низших видов - самими вортианами. В первый раз, когда он поймал двух респектабельных, козлоподобных ученых, прижимающих вместе свои мерзкие, кишащие микробами рты, он, как и любой другой иркен, был бы полностью оттолкнут этим вульгарным видом. Это больше не приходило ему в голову, пока намного, много позже, когда он и Зим бросили свои посты(снова), чтобы ускользнуть в наблюдательный отсек космической станции, подвешенный высоко над клубящимися пурпурными облаками, которые закрывали поверхность Ворта. Созвездия сильно отличались от тех, что мерцали над Ирком, и, хотя Диб всегда громко заявлял об обратном, втайне, он думал, что здесь они красивее. В ту ночь они казались особенно красивыми, когда под массивным окном были только они вдвоём. Зим прижал руки к стеклу, в то время как его слабое отражение, пронизанное звездным светом, отражало небольшой жест. Несмотря на то, что небеса разворачиваются в вечности со всех сторон вокруг них, Диб хотел смотреть только на Зима. Он сказал что-то мелкое и невежественное о лидере их команды, спастичном юном вортиане, который только что из академии, которому нужно что-то доказать кому-то по имени Лард Нар, и Зим запрокинул голову, хихикая. И за одну долю секунды, когда Зим кивнул на своего приятеля, его пурпурные глаза приоткрылись, звёзды всё ещё мерцали в них, а губы скривились в злой ухмылке, мир Диба рухнул. В этот хрупкий момент у Диба перехватило дыхание, и он понял, что хочет его поцеловать. На следующий день Диб тихо попросил разрешения вернуться на поверхность планеты, без Зима, и с тех пор старался изо всех сил избегать меньшего иркена. Потому что Диб был дефектным, и никто никогда, никогда не должен узнать.

Потому что Диб был болен из-за Зима, а Зим - нет, и это было благословение, которое разрывало его напополам.

"Нет." Глаза Диба распахнулись, и все другие мысли были стерты из его головы, когда он повернулся, чтобы взглянуть на Зима озадаченным взглядом после прямого ответа меньшего иркена. Он немного подождал, пока Зим продолжит, прежде чем резко приподнялся на локтях, чтобы остановить его озадаченным взглядом. ”Что значит “нет”?” ”Я имею в виду, что этого не произойдет. Я не позволю-” “Ты не cможешь это остановить, Зим”. Диб прервал его насмешкой, и Зим сжал губы в отчаянии и опасно прижал антенны к своей голове, изучая лицо Диба проницательными пурпурными глазами. “Ладно,” - наконец прошипел он, глаза все еще сузились, а плечи были напряжены. Он наклонился вперед в пространство Диба, когда в его голосе просочилось что-то отчаянное. ”Но тогда тебе лучше никогда не прекращать расти выше, понял? Не прекращать, пока ты не станешь Высочайшим. Тогда никто не сможет говорить нам, что делать.“ И Диб знал, что это опасно - лежать бок о бок в тайне, в окружении моря неизмеримо далеких звезд - безмолвное обещание некой свободы, о которой ни один из них никогда не осмеливался раньше. Но он был запутан в самой горько-сладкой ловушке, и все, что он мог сделать, это встретить решительный взгляд Зима и задержать дыхание, когда Зим наклонился мучительно близко. Его пурпурные глаза сузились до полуприкрытых щелей, а голос упал до шепота. "Обещай мне." Зим много раз обещал Дибу много всяких вещей, но Зим был лжецом, и эти обещания очень часто не выполнялись. Хотя им и удалось заменить глазной имплант Диба, его антенна так и не выросла; по сей день она оставалась сморщенным уродливым обрубком. Но Диб был бы никем, если бы не умел приспосабливаться, и он вырос, обходясь одним, и если бы не Зим, было бы маловероятно, что Диб вообще пережил бы этот несчастный случай на обучении. Дибу следовало бы знать лучше, но Зим был единственным, кто когда-либо понимал по-настоящему. Был единственным, кто когда-либо заставлял Диба чувствовать - он заставлял Диба чувствовать. И он мог только закрыть глаза и полностью замереть, когда Зим наклонился ближе. ”Обещаю”, - выдохнул Диб. Его кулаки сжались так сильно, что он чувствовал, как когти впиваются в ладони, когда его внутренности закружились потоком нежных, сияющих звезд, горящих невыносимо ярко, они просочились между его ребрами, чтобы обрушиться на ученых далеко-далеко внизу. ”Обещаю”, - снова тихо пробормотал он в губы Зима, когда они прижались, легким, как ласка пера, к уголку его рта, и Диб почувствовал, что одновременно взлетает и раздавливается. ”Не плачь”, - голос Зима был тихим и испуганным, когда его губы коснулись края рта Диба, и только тогда Диб понял, что происходило, что мягкий, жалобный всхлип исходил из его собственной груди. “Все будет хорошо, обещаю”. Зим замолчал, чтобы снова мимолетно, нервно чмокнуть уголком рта, прежде чем Диб наклонил голову, чтобы полностью встретиться с меньшим иркеном. ”Все будет хорошо”, - отпрянул Зим с шепотом, но все же Диб не смог остановить печальный всхлип, вибрирующий под его ребрами, когда он снова наклонился к этим греховно мягким губам. ”Обещаю”, - Диб почувствовал больше, чем услышал, губы Зима прижались к его словам, достаточно близко, чтобы дышать воздухом друг друга, прежде чем снова слиться вместе. “Я обещаю”, - самая мягкая мантра, снова и снова, пока кто-нибудь из них не поймёт, кто из них больше произносит эти слова. --- В какой-то момент Диб потерял сознание, поэтому ему потребовалось пара неопределённых моментов, чтобы собрать воедино части того, что произошло, когда он наконец вернулся в сознание, чтобы обнаружить темноту, тишину и тупую боль. Первым, на чём его взгляд остановился, было бледное, изможденное лицо Зима, окруженное ореолом далеких звезд, тусклое, в убывающем свете раннего рассвета или позднего вечера, который просачивался в неглубокое укрытие, в которое Зиму удалось затащить Диба. И хотя их обоих сурово накажут за беспечность Диба и целенаправленное игнорирование приказов Зима, Диб уже тогда знал, что это будет воспоминание, которое он всегда, всегда, всегда будет держать рядом. О том, как Зим вернулся за ним и крепко обвился вокруг него, словно маленький иркен мог защитить их обоих от вреда. Словно Зим мог укрыть их обоих от жестокого мира, который отказывался принять или понять кого-либо из них. Все, что у них было - это они друг у друга, и, возможно, в конце концов, это все, что им было нужно.