i'm here

ночью кита просыпается несколько раз. футболка неприятно липнет к спине, в груди нарастает паника и он так отчаянно пытается ухватиться хоть за что-нибудь. первые «болезненные» дни переживать труднее всего – температура бьется как бешеная, знобит и шинске теряется во времени. в детстве с ним сидела бабушка – меняла компрессы, готовила и заботливо напевала детскую песню. она почти не отходила от его кровати и когда кита просыпался также по среди ночи, то успокаивающе гладила по волосам. и снова тихо напевала, чтобы смог заснуть. до старшей школы шинске почти не болел и откуда сейчас эта простуда взялась – непонятно. кита старался следить за своим здоровьем, чтобы никого не подвести, но кажется не в этот раз. хоть и понимает, никто не станет обвинять его, будь на носу даже национальные. хотя такого он бы сам себе не простил. шинске приходит в себя только, когда чувствует как его укладывают обратно в кровать. футболка больше не липнет телу и он удивляется как не заметил, что ее сменили. тсуму поправляет одеяло и тянется к градуснику. ругает себя за то, что задремал, потому что а если что случилось? кита выглядел таким напуганным – ему необходимо быть рядом. пока ему позволяют. – тсуму... – голос хриплый. хочется воды, но вместо этого рука тянется к второгодке. в голове миллион вопросов. почему тот все еще здесь, а не дома? почему сидит в этом неудобном кресле столько времени? он вообще ужинал? который час? а как же родители и осаму? и почему шинске хватается за атсуму как за последний спасательный круг? кита чувствует себя беспомощным и он видит каждую его слабость. – я рядом, хорошо? вам нужно померить температуру. давайте, вот так, да... хорошо. хорошо. ему кажется, что все это похоже на сон. все такое ненастоящее, но именно тут хочется остаться подольше. в заботе. в любви. в горячих ладонях мия атсуму, которые так заботливо поправляют прилипшие волосы, помогают сменить футболку и придерживают аккуратно за спину. – температура снова поднялась. надо-... атсуму прерывают – запястье стягивает так, что градусник едва не выпадает из рук. кита хочет что-то сказать, но слова в предложения не строятся. вокруг все кружится, стоит лишь резко дернуть головой. утром они обо всем поговорят, а пока что... пока что хочется спать. – полежи со мной. пожалуйста. тсуму обещает вернуться через минуту. уходит на кухню только чтобы стакан воды наполнить и намочить полотенце. возвращается и – неужели кита правда попросил об этом? – мнется. не пожалеет ли об этом его семпай, когда его поправится? об этом думать не хочется. а пока – тсуму ложится рядом и аккуратно подкладывает руку под голову шинске. пальцами смахивает волосы в сторону, чтобы приложить компресс и придержать, а сам прижимается ближе. слушает размеренное дыхание киты, которое постепенно становится тише и спокойнее. сам атсуму засыпает только через час. к утру рука затечет и он уже предвкушает как будет неприятно покалывать под кожей. но это ничто по сравнению с тем, что мия сегодня увидел. кита позволил окунуться в эту маленькую частичку его личной жизни о которой никто не знал. то, что останется исключительно между ними. то, у чего может быть продолжение. и пожалуйста, пусть оно не заканчивается. через два дня кита отправляет атсуму домой, объясняя тем, что "мне уже лучше, а тебе больше нельзя прогуливать". мия шлет сообщения раз в несколько часов, хотя диалог обновляет каждые пять минут. через неделю шинске появляется в школе и все радуются возвращению капитана, хоть к тренировкам приступать пока ещё нельзя. но особенно радуется тсуму, потому что после уроков они отправятся на свое первое официальное свидание. а пока уроки проходят – он позволит себе пофантазировать немного и о грядущем первом поцелуе.