Приговорённые

— Как вы позволили им уйти? — яростный крик вырвался из глотки императора и заполнил пространство вокруг. В воздухе витал резкий запах алкоголя и чего-то кислого, напоминая вечер какого-нибудь торжества, если бы не атмосфера, царящая в зале. Он вознёс тяжёлую руку над головой советника, что зажмурился в ожидании удара, которого не последовало. Он удивлённо поднял взор на свирепого императора, тут же хватаясь за руку, которая резко сжалась на его горле. — Кенсу… — рыча, произнёс альфа, — что это был за омега на поле, кто он, чёрт возьми? Найди мне его, я сам лично хочу расправиться с этим ублюдком, никто не смеет перечить императору. Я хочу видеть провидицу, приведи её ко мне и готовь отряд. Я желаю, чтобы каждый, кто был к этому причастен, захлебнулся в собственной крови, найми лучших убийц, сделай хоть что-нибудь! — он в очередной раз сжал руками горло уже почти теряющего сознание советника, что почти хрипел, пытаясь произнести хоть какие-то звуки. Император закричал и с силой оттолкнул Кенсу, тот упал, судорожно пытаясь отдышаться и встать. — Даю тебе неделю, если ты не приведёшь их ко мне, я вздёрну тебя так же, как этих шлюх, что путаются у меня под ногами, так же, как этих мерзких омег, — его слова были пропитаны желчью, на каждый слог изо рта вылетали слюни. Можно было подумать, что сейчас перед стражей и всеми, кто присутствовал в зале, находится не человек, а самая настоящая змея, пытающаяся убить свою добычу. От его адских воплей у некоторых закладывало уши. Не желая слушать тяжелые хрипы, император с отвращением поморщился так, что на его лбу образовались три глубокие шершавые морщины. Перебирая большими тяжёлыми шагами, он вышел из тронного зала, направляясь в свои покои. Опираясь одной рукой о ступеньки, на которых возвышался огромный, усеянный большим количеством драгоценных камней, трон, тяжело дыша и смотря вслед уходящему повелителю, Кенсу подозвал одного из стражников. Тот, придерживая значимое при дворе лицо за широкую талию, склонился над ним, обеспечивая опору. — Приведите к завтрашнему утру Шинхе и сообщите об этом мне, — тяжело сглотнув вязкую слюну, он продолжил, — как только она переступит порог дворца, следи за каждым её словом. Эта женщина знает очень много ценной информации, — спокойно взглянув на стражника, он отпустил его и медленно поплёлся в свой дом, который находится в десяти минутах от дворца, прямо на площади, за прекрасным персиковым садом. Даже не верится, что каких-то несчастных 20 лет назад это место было одним из самых прекрасных в мире. Проходя сквозь рынок, Кенсу вспоминал те времена, когда мог обнимать и целовать своего беременного омегу. Каждый раз, идя в толпе, он выискивает такое родное и любимое лицо, усеянное сотнями ярких веснушек. У него не осталось ничего, кроме воспоминаний, мужчина потерял любимого и их не родившееся дитя. Из-за глупости он потерял своё счастье, свой лучик света. По его щекам катились горячие слезы, а руки тряслись, словно от холода. Зайдя в дом, он медленно осел за воротами, опираясь худой спиной о металлическое ограждение, пальцами зарываясь в тёмную капну шёлковых волос, и тут же разразился рыданиями. Говорят, мужчины не плачут, — так судят те, кто ничего никогда не терял или не имел чего-либо важного в жизни. Чимин резко открыл глаза, тяжело дыша, будто только что вынырнул из глубокого озера, и судорожно хватая пересохшими губами воздух. Он медленно спустил ноги на холодный настил из высушенных веток ивы и сел. Снова этот сон… Изо дня в день, с того самого случая, когда папа бросил его у оврага на окраине леса, надеясь, что маленького трёхлетнего мальчика разорвут звери, он проживает этот момент, пытаясь понять поступок самого близкого ему человека. Он благодарен богам за то, что его нашла добрая женщина в возрасте и, несмотря ни на что, вырастила, однако вскоре она тоже бесследно исчезла. Надевая свободные тёмно-коричневые брюки, Чимин пытается отбросить такие не нужные ему сейчас мысли. У него будет много времени подумать, но не сейчас, когда за пределом шатра его ждут две тысячи воинов, которые видят в нём своего командира, своего лидера, которые надеются на него, — его друзья и семья в одном лице. На выходе из жилища на Чимина налетает Тэхён, сидевший рядом с альфой на скамье возле входа. На них тут же все обращают внимание и видят своего командира в добром здравии и с розовыми щёчками. — Чимин, о господи, спасибо, ты жив, я так за тебя переживал! — быстро тараторил Тэ, лучезарно улыбаясь. — Всё в порядке, малыш, я здоров, просто переутомился, такое бывает, — нежно поглаживая мягкой рукой по голове парня, который теснее прижимался к его груди, он посмотрел на приближающихся Джина, Намджуна и Юнги. Последний шёл, поджав губы и смотря на чёрную землю с редкими зелёненькими травинками, которые торчали из неё, словно колючки у ёжика. Джин повторил действия Тэ, так же обнимая раскрасневшегося от такого количества внимания парня. — Так, всё, ребят, мне дышать нечем, — наигранно кряхтя и отрывая от себя парней, проговорил Чимин. — Нам нельзя оставаться в лагере, необходимо найти место, где все будут в безопасности, — смотря на тихого Юнги, мягко говорил он. Чего скрывать — ему действительно нравится альфа, стоящий перед ним. Юн среднего роста, крепкий, умный, красивый, и Чимин очень надеется, что природа и тем, что находится в штанах, его не обделила. Смущаясь своих же мыслей, он уже мысленно несколько раз ударил себя, а его лицо вновь приобрело пунцовый оттенок. Альфа, заметив это, одарил омегу самой яркой и нежной улыбкой и, не размышляя ни минуты, тут же ответил: — Мы можем отправится в Силлу, не думаю, что отец будет против. У нас хорошая армия, мы сможем обеспечить вам защиту, — смотря на братьев, что кивают в знак согласия, лепечет Юнги. Чимин нахмурился — да, этот альфа прав, сейчас в их положении это действительно самое верное решение, однако готов ли он встретиться с человеком из своего прошлого и раскрыть все свои карты перед своими друзьями? — Хорошо. Морис! — громко крикнул омега, и перед ним буквально через пару минут стоял тот самый парень. — Завтра с утра мы двинемся в путь, подготовьте повозки, соберите шатры, возьмите провизию и всё самое необходимое. Остальное сожгите, чтобы не осталось и следа, пожар сыграет нам на руку и даст выиграть время. Предупредите омег, что придётся идти на большую дистанцию, поэтому пусть отдыхают и набираются сил, — смотря на то, как Чимин распоряжается и даёт указания своим людям, Юнги понимает, насколько ошибался на его счёт. Он видит перед собой не слабого омегу, а могущественного воина и мудрого командира. Он смотрит на него с таким обожанием и восхищением, будто голодный зверь на добычу. Глядя на удаляющуюся спину Чимина, он вновь улыбается, и это не уходит от глаз ребят. Омеги счастливо хихикают, а альфы одобрительно мычат — наконец-то и Юнги почувствует, что такое любовь.