Приговорённые

— Вот ты где. Джин обнаружил Чимина у северных ворот. Он стоял со скрещенными на груди руками и смотрел, как проходят сборы. С самого раннего утра лагерь был наполнен суматохой, люди устремились к воротам — с пожитками в повозках, навьюченных на лошадей и даже волов, привязанными за спиной на шестах для переноски воды или просто в мешках, которые по счастливой случайности Морис выпросил у торговца на окраине города. Омеги предпочли не перечить и выполнять указания молодого командира, хотя многие из них были недовольны. — Не нравится мне это, среди моих воинов волнение, мы бросаем свой дом и идём неизвестно куда, я не могу гарантировать им безопасность, — намекая на омег, Чимин повернулся к нему, и Джин чуть не вздрогнул при виде его глаз — пустые, в них нет жизни. Он может поклясться, что видит в них огромный механизм с множеством шестерёнок, которые помогают мозгу анализировать и принимать решения, нет ни радости, ни печали — только холодный расчёт. Его взгляд упал Джину за плечо, и губы сжались в тонкую ниточку, словно от сожаления. — Чимин, я хотел сказать, омега Ёнду скоро родит, — на секунду он замолчал, — не пройдёт и трёх дней — он разродится в пути. Я могу поговорить с Намджуном, мы сократим путь и уже через день будем в его стране, — он видел легкое подрагивание рук своего друга, видел, как красивый ровный лоб искажает глубокая морщина, Чимин хмурится всё сильнее с каждым его словом. — Хочешь, чтобы я отпустил вас, — это был не вопрос, но Джин утвердительно кивнул. — Я прошу, Чимин, с нами всё будет в порядке, в полевых условиях он не сможет родить. Я знал его брата и дал ему обещание, что позабочусь о его семье. — Я не могу тебе запретить, идите, как доберетесь — оправь весточку с Мо. Джин радостно заулыбался, но на его лице отразилось слабое любопытство. — Кто такой Мо? — Мой верный друг, он будет следовать за вами, а когда придёт время, сам кинется тебе в руки. — Спасибо, и… Чимин… — опять это молчание, — я рад, что у меня есть такой друг, как ты. Хоть ты и младше, я вижу в тебе великого человека — ты умён и силён, я верю, что однажды ты вернёшь покой в эту страну, все мы в это верим. Чимин не ответил, только лишь улыбнулся и обнял друга на прощание, поспешил к командиру оборонительно-разведывательного отряда — у них проблемы, повозки оказались слишком хлипкими, и некоторые из них не выдерживают такую большую нагрузку. Слабые колёса — это лишь одна из причин, по которым им стоит отменить планы, но Чимин будет надеяться, что они продержатся хотя бы до северного хребта, а там через лес. Юнги и Чонгук пытаются помочь, как-то давно их придворный учитель рассказывал им про устройство колеса, и если проделать нехитрые манипуляции с деревом, то это очень упростит им жизнь. Тэхён сейчас помогает старику До и его омеге собрать лекарственные травы и личные вещи. Чимин и Морис стояли возле оружейной. Жалко оставлять осадные орудия, но ничего не поделать — через лес они не пройдут и очень замедлят их темп. Морис громко зевнул, поморщился и потянул шею. Тишину лагеря прорезал хруст. Он не выспался, все места были заняты, и поэтому многим приходилось спать короткими промежутками и скрючившись. С минуту он сонно моргал, а потом вытянул руку к другому краю переносной скамьи и случайно толкнул Чимина. Тот засмеялся и толкнул плечом в ответ, со стороны казалось, что это шалости двух закадычных друзей, которые не виделись очень давно, и их задавила жажда по касаниям тел друг друга. — Как думаешь, что будет, когда они узнают? — улыбка сползла с его лица, а её место заняла гримаса сожаления и переживаний. — Они возненавидят меня так же, как моего папу. Я всю свою осознанную жизнь пытаюсь восстановить то, что было уничтожено, но, как только мы переступим Великий замок пяти королей, всё будет напрасно, все 7 лет стараний псу под хвост. — Не думайте об этом, я всегда с вами. — Я знаю, мне кажется, что ты единственный, кто не отвернётся от меня в случае чего. — Это так, если понадобится, я буду готов умереть за вас, — он улыбнулся и, повернув голову, посмотрел на Юнги, который профессионально орудует молотком. — Тот альфа, с которым вы провели вчерашний вечер… Я уверен, он тоже поддержит вас в любую минуту. — Юнги, — произнеся имя любимого, он улыбнулся, вспоминая вчерашние ласковые руки, что касались его тела во всех возможных местах. Его кинуло в мелкую дрожь, метки на бёдрах до сих пор отдают приятной болью. — Да, я никогда не думал, что можно так быстро утонуть в ком-то. С одной стороны, это страшно — я готов броситься в пропасть, если понадобится, но с другой, это приятное чувство, он придаёт мне сил. — Вы влюблены, это прекрасно, — смотря на своего командира, на его счастливое лицо, он вспомнил себя в тот момент, когда Чимин — 13-летний мальчишка — спас его от вердикта палача на рыночной площади. Он помнит взгляд своего господина в тот момент, помнит крики народа, когда вместо его головы лезвие гильотины встретилось с шейным позвонком своего карателя. Голова с уродливой гримасой упала прямо к ногам Чимина, пачкая красивое одеяние густой алой кровью. Другого бы начало выворачивать от такого зрелища, но он просто пнул ногой обезображенную часть тела некогда бывшего альфы в толпу шокированных зевак. Помнит, как они плечом к плечу перебили почти три сотни воинов, всё помнит. — О чём задумался, мой друг? — он опустил мягкую ладонь на плечо мужчины и легонько сжал. — О жизни, мой господин, о жизни. — Чего о ней думать, надо жить, пока есть шанс. — Да, вы как всегда правы. Я пойду, господин, мне необходимо собрать некоторые личные вещи, — солнечно улыбаясь, несмотря на явную усталость, он тяжело поднялся со скамьи и ушёл. — У всех какие-то дела, один я, как белая ворона, — тихо хмыкнув себе под нос, Чимин поднял голову к небу. Аккуратный нос коснулись едва уловимые солнечные лучи, он прикрыл глаза, словно ограждая себя от всего на свете. Он слышит лишь отдалённые голоса его людей, счастливый омежий смех и звуки леса. Если это жизнь, то он не против побороться за неё. — Ваше величество, провидица Шинхе прибыла во дворец, прикажите сопроводить её для аудиенции? — в тронный зал вошёл крепкий, высокий рыжеволосый мужчина с ярко-зелёными, словно изумруды, глазами. — Да, Бао… — император замолчал и в удивлении изогнул бровь. — А где Кенсу? — Найден повешенным в своём поместье, ваше величество, я уже распорядился насчёт похорон. Поджав губы, повелитель дал знак, взмахнув рукой, и Бао удалился. — Дурак ты, Кенсу, ой дурак… — зарываясь пятернёй в густые пряди, взвыл император и вскочил с трона, услышав приближающиеся шаги. В помещение, выпрямляя сутулю спину, сияя улыбкой, вошла женщина. Когда она улыбалась, её темные, как вишни, зрачки расширялись, вспыхивая приятным светом, улыбка весело обнажала белые крепкие зубы, и, несмотря на множество морщин на тёмной коже щек, всё лицо казалось молодым и светлым. Очень портил его этот рыхлый нос с раздутыми ноздрями и красный на конце. Вся она тёмная, но светилась изнутри — через глаза — неугасимым, весёлым и тёплым светом. Она сутулая, почти горбатая, очень полная, а двигалась легко и ловко, точно большая кошка — она и мягкая такая же. Волос у неё было странно много, они густо покрывали ей плечи и грудь, чёрные, как смоль. — Ваше величество, — сквозь явную боль в больной спине она через силу поклонилась в знак уважения, на что император скривился. — Оставь это, женщина, ты знаешь, почему здесь и почему я не лишил тебя головы. — Как же, знаю, — хмыкнула она. — Что же вы хотите узнать, мой господин? Я знаю всё, о чём говорят земные существа, знаю, о чём беседует листва на деревьях, знаю, что приносит ветер с дальних краёв, но не знаю, чего же действительно вы хотите, — она остановила поток слов и, глубоко вздохнув, продолжила, — мести? Правитель кивнул. — Мёртвым не мстят, ваше превосходительство, — лицо императора озарило неподдельное удивление, и он покраснел от злости. — Власти? Вы являетесь абсолютным монархом этого государства, никто не смеет усомниться в вашей власти. — Уже усомнились, тот шлюха-омега сделал за всех эту работу. — Омега, — Шинхе рассмеялась. — Что бы вы сделали, великий повелитель, если бы плод вашей любви, ваше чадо бросило вам вызов? Кроха поведёт против вас тысячи народов, населяющих наш мир. Что бы вы сделали? — слегка сощурив глаза, она смотрела на ничего не понимающего императора. — Ты… Т… Ты хочешь сказать?.. — Его глаза широко расширились, а рот слегка приоткрылся. — Да, мой повелитель, он ваш сын. Как только она произнесла эти слова, тронный зал наполнил оглушительный вопль. — НЕ СМЕЙ! — от злости его грудь быстро вздымалась. — Не произноси эти слова, у меня нет и никогда не будет детей. Женщина неодобрительно покачала головой и, сжав губы, произнесла. — Он не только ваш сын, но и наследник нашей империи, одумайтесь, мой государь. Он великое божье создание, он тот, за кем пойдут люди, он воин. Он будет стоять на поле боя до последнего вздоха, до последней капли жизни в его теле, вы боитесь его, и это правильно — этот омега словно волк — он изголодался по дому, устал от скитаний, и он вернется, — она вздохнула, — у вас семь лун, ваше величество, через семь лун великая армия подойдёт к стенам вашего королевства, и тогда каждый из нас познает, что такое смерть. Только с её губ слетели последние слова, как её сердце пронзило острое, словно жало, лезвие хорошо заточенного клинка, и, медленно осев на колени, издавая последние короткие вздохи, она рухнула замертво. — Извините, ваше величество, она совсем не думала, что говорит. Нашу армию не одолеть, и, если вы позволите, я бы хотел лично возглавить отряд для того, чтобы выследить и убить его, — опустившись на колени и склонив в повиновении голову, быстро проговорил Бао. — Зачем тебе это? — вопросительно изогнул бровь правитель. — У меня с ним личные счёты. — Хм, так тому и быть, я даю добро. Сделай всё, чтобы его голова оказалась в моих ногах. — Да, ваше величество, — позволив себе коснуться губами руки правителя, Бао вскочил и быстро убежал, оставляя в тронном зале мёртвое тело и ничего не понимающего императора.