Минус сорок

Минхо был милым. Он специально дул ярко-красные губы и делал глаза максимально большими и круглыми. Его взгляд сверкал даже в ужасном свете кабинета. Руки сами тянулись коснуться его щек, лба и аккуратного носа. Да, Минхо был милым, знал об этом и нагло пользовался. — Милашка, — рассмеялся Джисон. Он обнял лицо хена ладонями и нежно потискал. Минхо, что удивительно, остался на месте. — Нихуя, — Хенджин же тихо фыркнул. — Не слушай его, хен, ты прелесть, — повторил Джисон. — Куда ты так нарядился? На свидание? — Для тебя, мой сладкий. Все для тебя, — улыбнулся Минхо. Джисон взвыл, кидаясь ему на шею. Феликс захлопал в ладоши. А у Хенджина от всего этого голова болела. Они ждали преподавателя уже минут двадцать, а тот даже не отвечал на их сообщения. Хенджин хотел свалить, но он сидел на месте, и то лишь потому, что Чан вежливо попросил. Дело было не в том, что Минхо и Джисон едва ли не сосались, сидя перед ним — вообще нет. Все знали, что Минхо и Джисон так дружили. Джисон в принципе дружил так со всеми, кого любил. В их группе под сладкий удар попадали Феликс, Чонин и Минхо. Никто не сопротивлялся пыткам его жадных ручек. Они болтали, обнимались, иногда перешептывались и хихикали — это было так ужасно, что от приторности начинало тошнить. Хенджин не завидовал и не ревновал — он просто смотрел на них, думая о том, почему Минхо не даст Джисону в глаз. Ему самому Минхо давно бы прописал, или укусил, или ущипнул. Размышляя об этом, Хенджин передумал убегать с пар. Он хотел кое-что проверить. У них были своеобразные отношения. Они были тайными и странными, но Хенджин не жаловался. Его устраивало все, кроме одной ужасной вещи. Он начал возбуждаться от непривычных для себя мыслей и действий. Это была еще одна причина, почему он не ушел сегодня пораньше. Хенджин хотел поймать Минхо лично, чтобы не писать ему и не просить о встрече. Преподаватель все-таки пришел. Хенджин мог проспать всю пару, если бы не смотрел на крепкие плечи Минхо прямо перед собой. Минхо внимательно слушал лекцию, быстро писал что-то в тетрадь. А Хенджин думал о разных вещах. Его взбудоражило желание искусать шею Минхо, впиться в нее зубами до крови. Он знал, что за такое Минхо захочет прибить его, но Минхо никогда не переусердствовал на его лице, так что зубы Хенджина точно останутся на месте. Наверное, Минхо придумал бы что-то изысканное и очень болезненное. Хенджин облизывался, вспоминая, как в прошлую пятницу Минхо душил его бедрами. Хенджин тогда думал, что так и умрет, но Минхо вовремя слез с его лица и влепил ему пощечину. Щека горела недолго, но на утро не осталось ни следа, потому что затем Минхо отыгрался в другом месте. У Хенджина вся задница была в синяках. Минхо отлупил его за то, что тот неуважительно к нему обратился. Хенджин сделал это специально, а затем, поймав взгляд опасно суженных глаз, толкнулся языком в щеку. Минхо сорвался. Он терзал его медленно, но искусно: заласкал так, что Хенджин почти забыл свое имя. Минхо не давал ему кончать больше часа. Он сидел на лице Хенджина и драл его в горло, он отшлепал его, а потом, когда Хенджин начал несдержанно ныть, надел кольцо ему на член. В конце, после всех укусов и долгого фингеринга бедной задницы Хенджина, Минхо заездил его, ловко оседлав. Он не слезал с Хенджина до тех пор, пока тот не разрыдался. Вообще у них были оговоренные правила. В первый раз они трахались просто так, сцепившись после одной сильной ссоры. Вышло неплохо, но потом Минхо потребовал вываливать все: все кинки и все желания, а также то, что могло бы показаться ему чересчур извращенным. Хенджин засмущался тогда, но Минхо направлял его, и так они более-менее пришли к какому-то соглашению. С тех пор они трахались по правилам. Но это не мешало Минхо быть непредсказуемым. Хенджин не знал, что его ждало в следующий раз. Он хотел… чего-то нового. Он пялился на Минхо весь день, вспоминая, как тот издевался над ним в последний раз. Становилось жарко. Минхо даже не смотрел на него, а Хенджина трясло, словно они сосались несколько часов. Минхо выглядел как сам дьявол в узких штанах и рубашке — как при полном параде, словно он действительно наряжался для чего-то. В голове был лишь Минхо и его мягкие бедра, которые Хенджин мечтал облизать. Он хотел, чтобы сегодня Минхо не отказал ему, а, взяв за руку перед дверью в квартиру, повел в спальню, связал и нацепил прищепки на соски. Он хотел, чтобы Минхо, голый и горячий, сидел напротив него и трахал себя чем-нибудь толстым и длинным, что было бы похоже на член Хенджина, а тот смотрел бы в оба глаза, желая отвязать свои руки от кровати, подмять Минхо под себя и войти в него, почувствовать жар его тела, дрожь. Хенджин глубоко дышал, пытаясь успокоиться, когда пара закончилась, а Минхо обернулся к нему. Все-таки он был ужасно миленьким! — Ты заболел, что ли? — спросил его Минхо. Хенджин обреченно застонал. — Пошли пообедаем. Парни позвали их, собираясь домой. Минхо махнул им, веля идти без них. Он поднялся с места и, приближаясь к Хенджину, вдруг приложил ладонь к его лбу. Его небольшие пальчики были прохладными, и это практически спасло Хенджина от того, чтобы взорваться от горячего желания. — Я не болею! — А чего тогда пыхтишь? — Минхо нахмурился. Он сел рядом, и теперь Хенджин отлично видел его блестящие скулы и красивые губы. Он не мог сдержать себя. Внутри все рокотало от желания сделать с Минхо хоть что-нибудь. Хенджин долго сидел безучастным, смотрел, как другие тискают Минхо, словно новую игрушку. Хенджин не позволял себе подобного, зная, что ему за это влетит. В лучшем случае, его бы наказали, в худшем, Минхо мог бы и обидеться, ведь они никогда так не делали. Они не тискались при всех, не держались за руки, не обнимались. Хенджин мог лишь задевать его словом, разжигая искры. Минхо предпочитал смотреть, сузив глаза — он так намекал на скорую расправу. И это было все, что Хенджин мог себе позволить. Хенджина потряхивало. Он оглянулся и, убедившись, что они вдвоем, быстро чмокнул Минхо. Тот опасно улыбнулся, и уже через несколько секунд Хенджин почувствовал, как по-прежнему небольшие, но сильные пальцы Минхо выкручивают нежную кожу у него на бедре. Как некстати он был сегодня в свободных штанах, а не в джинсах! Минхо легко подцепил кожу и ущипнул так, что у Хенджина в глазах защипало. — Ты что творишь, м? — ласково спросил Минхо. Хенджин знал, насколько обманчив его тон! — Да не болею я! Не заразишься! — Я не об этом. — Минхо отпустил его, и Хенджин, отдышавшись, понял. — Ты засмущался? О, Минхо выглядел злым! Он молчал, а значит, был в ярости. Хенджин отлично знал, что произойдет дальше: Минхо мило улыбнется, погладит его колено, а потом, нежно скользнув вверх по его бедру, с силой стиснет его яйца. Но Минхо лишь покачал головой и отвернулся. Хенджин в очередной раз поразился, не угадав, как именно Минхо на него среагирует. — Прости. Просто ты отлично выглядишь сегодня, — признался Хенджин. — Я же нихуя не миленький! — улыбнулся Минхо. Хенджин смотрел на его сверкающие глаза и пухлые губы, борясь с желанием еще раз его поцеловать. — Я это для конспирации сказал. Ты правда красивый. Мне нравится. Я потому и пыхтел, что думал о тебе всю пару. В их случае честность работала безотказно — они и об этом говорили. Так было правильно: сказать прямо, как есть, а потом обсуждать это. Хенджин не мог привыкнуть к этому пункту, который озвучил Минхо, но он действительно работал, как положено. Хенджин не боялся сказать Минхо то, о чем он думал, зная, что его поймут. Минхо злился не просто так, а ущипнул его скорее игриво. Да, это было чертовски больно, но Хенджину все нравилось. Минхо оперся на локти, заглядывая в его глаза. Было видно, что он оттаял. — О, и о чем ты думал? — О том, что тоже хочу гладить твое лицо, и чтобы ты потом не откусил мне руку. — Мы больше не кусаемся? — удивился Минхо. Хенджин вздохнул. — Потом я подумал об этом. И о многом другом. Нет, Минхо, ты по-прежнему кусаешься. Просто иногда… Иногда он хотел держаться за руки и обниматься так же, как Минхо обнимался с Джисоном. Нет, он хотел большего. — Я хочу на свидание. Пошли пообедаем. Минхо молча смотрел на него. Его лицо ни капли не изменилось. Хенджин все равно глядел в ответ, гадая, пошлют его, или они все-таки сходят куда-нибудь вместе. Потом они могли бы поехать к Минхо или же к нему, а там… Но Минхо молчал. Он очаровательно надул губы, тихо думая. Хенджин схватил его за руки под столом, согревая холодные пальцы. Они были мягкими и приятными на ощупь. Хенджин, снова проверив обстановку, быстро поцеловал их. Возможно, ему стоило отодвинуться в ту же секунду, но он продолжал гладить пальцы Минхо и любоваться им. Хенджин не знал, что думать. Напряжение лишало его воздуха. — Ну, пошли, — легко ответил Минхо. — Серьезно? — Да. Но платишь ты. Хенджин не шевелился, наблюдая за тем, как Минхо убегает в сторону выхода из кабинета. В его голове было пусто — как в тот момент, когда он только увидел Минхо сегодня утром. Но, пока голову не заполнили ужасные развратные мысли, Хенджин успел порадоваться за себя.