Поцелуй его за меня?

Распространились слухи о материнской заботе Эрена о раненых, когда он начал ухаживать за солдатами, то, как он ухаживает за ними, намного предпочтительнее, чем холодный, профессиональный уход, предоставляемый лазаретом. Но получить это возможно только в том случае, если тебе больно. Райнер попробовал это первым, он большой ребенок, он “случайно” поцарапал руку на тренировке и пошел плакаться к Эрену, как ребенок. Сначала Жан и Конни обменялись несколькими смешками по этому поводу, но все стихло, когда они услышали реакцию Эрена. - Ах, бедняжка! Ты в порядке, Райнер? - заворковал он, и они поняли, что Райнер наслаждается этим. - Д-да, со мной все будет в порядке... Наверное, - блондин шмыгнул носом, Эрен сочувственно надул губы и протянул руки для утешительного объятия. Конечно, Райнер ухватился за этот шанс, и у него хватило наглости ухмыльнуться другим кадетам через плечо брюнета. Но что скрепило успех, так это губы Эрена, мягкие, пухлые, розовые губы Эрена, целующие рану на его руке и, наконец, накладывающие сверху повязку. Райнер застыл, а Эрен не обращал внимания на все ревнивые взгляды. - Будь осторожнее, хорошо? И на этом все закончилось. Во всяком случае, для него.

***

Это не похоже на то, что Жан хотел, чтобы Эрен целовал его раны, серьезно, они не так уж и плохи, порез на его щеке не повод для беспокойства, и кто вообще хотел, чтобы на них были потрескавшиеся губы Йегеря? Только не он. Что не объясняет, почему он идет туда, где стоял Эрен, и шумит о том, что щека убивает его, и это, вероятно, заражение. После недолгого нытья, Эрен, наконец, проявил внимание к нему, Жан воспринял это как поощрение и продолжил ныть, пока Эрен не подошел к нему. - С тобой все в порядке, Жан? - спросил он, и Жан сдержал ухмылку. - Да, неважно, просто больно, - захныкал он, счастлив увидеть, как изогнутые брови Эрена,нахмурились от еще большего беспокойства за него. Парни начали поворачиваться один за другим, следя за ним. Но он не делал ничего плохого, он, конечно, не пытался разжалобить Эрена, и он ничего не мог поделать, если Эрен решил, что его травма стоит поцелуя, и нет Райнера, он все еще не ревновал к прошлому разу. - Ну, даже лошади страдают. Иди сюда, - вздохнул Эрен, Жан чуть не встал на дыбы в ответ на комментарий лошади, но Эрен слегка поджал губы и жестом пригласил его подойти ближе, поэтому он позволил этому соскользнуть в пользу того, чтобы наклониться в мягком поцелуе. Это напомнило Жану о его матери, когда она, не задумываясь, целовала его отвратительные поцарапанные колени или порезы из любви к нему, только с Эреном все по-другому, было приятно прижимать его губы к щеке, грудь Эрена едва касалась его, так как ему приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до его лица. Эрен отстранился, и Жан стал бы отрицать тот факт, что его лицо следовало за его губами. Жан собиралась поблагодарить его, может быть, отшить, чтобы скрыть свое смущение, но. - Ух ты, ты даже на вкус как лошадь. - Пошел на хуй!

***

Леви заметил, что курсанты все больше и больше страдали на тренировках. И не только на продвинутых, таких как маневры УПМ, но и такие простые, как рукопашный бой. Он испытывал отвращение к их недостатку мастерства, пока не понял, что эти говнюки делали это нарочно. Он не мог понять, почему, порез не даст им свободного дня, отнюдь нет, и все же они изо всех сил старались навредить себе. Какое-то время он просто принимал то, что, возможно, подростки просто мазохисты, но потом он увидел это. Поцелуи. Объятия. Забота. Та чистая забота, которой их осыпали всякий раз, когда они получали хотя бы синяк. Он говорит себе, что это нелепо - падать всем телом из-за внимания парня. Но он не мог не вздрогнуть, когда Эрен подошел, чтобы еще раз поцеловать или нежно перевязать очередную рану, как он, блядь, ворковал над сопляками, которые пересекали его путь. Неужели он не видел, как они сияли после того, как с ними обошлись, как они незаконно лишали его любви? Нахуй. Он подумал: "Не можешь победить, присоединяйся". Он делает это не потому, что хотел поцелуев, нет, он делает это не потому, что хотел, чтобы Эрен смотрел на него, правда, он просто хотел знать, из-за чего шумиха. Даже Олуо подошел и на мгновение незаметно подошел к нему, как сказал бы Ханджи, это для науки. Или какое-нибудь другое дерьмовое оправдание вроде этого. - Ой. Он не устроил большого шоу, как Киршштейн, и не побежал к нему, как ребенок, как это сделал Браун. Он просто категорично произнес свое “больно”. Тем не менее, эффект был мгновенным, Эрен рядом с ним через секунду, на его лице озабоченное выражение. - Капитан, вы не ранены? - спросил он, нет, он, честно говоря, не пострадал ни в малейшей степени, и для него было бы позором, если бы ему помешало что-то такое маленькое. - Немного, - пробормотал Леви, он отказывается думать, что его сердце затрепетало, когда Эрен взял его за руку и быстро подвел к стулу. - Где болит, капитан? - Эрен пошел и собрал свою аптечку первой помощи, и теперь с беспокойством стоял на коленях перед креслом Леви. Он придумал дурацкое оправдание по поводу того, что у него болит запястье, Эрен залатал его так же нежно и осторожно, как и остальных. Он добавил самодельную мазь, чтобы помочь воображаемому исцелению, завязал повязку красивым бантиком, проворковал ему нежные слова утешения. Он не мог лгать, забота о нем заставляла его чувствовать себя немного самодовольным, он практически чувствовал на себе сердитые, обиженные взгляды с другой стороны этих стен, потому что он был тем, кого баловала Эрен, и они остались в темноте. И все же, когда Эрен закончил, он был совершенно разочарован. - Все, сэр! Он не получил ни одного поцелуя. Насколько по-детски было то, что он расстроился из-за того, что его не поцеловали? Он, сильнейший солдат человечества, обижается из-за поцелуя курсанта "выздоравливай". - Ах, подожди секунду, что это у тебя на руке? - внезапно спросил Эрен, Леви потрогал свое предплечье, только чтобы понять, что на нем действительно порез, не глубокий или болезненный, но теперь, когда он заметил это, оно начало жечь. - Ну-ну, я все понял, - заверил Эрен. Леви застыл как вкопанный, когда губы Эрена наконец коснулись его кожи, он все понял в тот момент. То, как его губы касались кожи, невообразимо, это похоже на прикосновение ангела, возможно, так оно и было. Его мягкого прикосновения достаточно, чтобы любой наклонился к ним, задаваясь вопросом, что еще они могут с тобой сделать... Он даже не заметил, как Эрен с улыбкой отстранился и пошел убирать свои вещи. - Подожди, Эрен, - позвал он, Эрен тут же снова повернулся к нему лицом. - У меня... У меня так же немного болит губа. Возможно, Эрен знал, во что он сейчас играет, потому что понимающе улыбнулся и пошел, чтобы еще раз “утешить” его. В тот день Леви нашел несколько способов повредить различные части рта: прикусить язык, ударить по зубу, порезать десны, и все это требовало нескольких поцелуев, чтобы как следует зажить.