Грешница

Скорпиус Малфой был вполне доволен своей жизнью — казалось бы, у него было абсолютно всё, чего можно желать. Шикарный дом, деньги, друзья. Пошатнувшееся из-за деда, но восстановленное стараниями отца положение в обществе, заботливая мать, спокойная младшая сестра. Любые его желания исполнялись, любые вещи покупались немедленно. В учёбе он преуспевал, как и в спорте, и вокруг него всегда крутились красивые девушки. Все, кроме одной. — Роуз! Роуз, подожди! — позвал он громко, но силуэт девушки исчез за поворотом, где-то на полпути в западное крыло особняка. Скорпиус стиснул зубы, ускорив шаг. Толстый ковер скрадывал стук подошв его щегольских ботинок с узкими носками, начищенных до блеска. Он сегодня принарядился ради бабушки, которая обожала, когда он носит не маггловскую одежду, а строгого кроя сюртук, присущий высокородным волшебникам. Тонкий шелковый шейный платок был изумрудного оттенка, а ткань сюртука и брюк стальной, а не чёрной, словом, стиль мистера Северуса Снейпа и его неброская элегантность были ему ближе, чем вычурные атласные жилеты Люциуса и его голубые или серебристые одежды. Правда, Скорпиус проигнорировал мантию, предпочтя ей пальто из кашемира — разумеется, чёрное. Ему хотелось впечатлить и Розмари, которая в последнее время как-то отдалилась, но если честно, в прошлом году, увидев этого хлыща из Америки, собственническим жестом обнимающего Роуз за талию, ему захотелось… захотелось… — Роуз Снейп, чёрт подери! Не будь трусихой и поговори со мной! В ответ он услышал нарочито громкий стук старинного дерева, свидетельствующий о том, что беглянка скрылась в любимом месте многих поколений Малфоев — святая святых, библиотеке. Чёртовой библиотеке, где целый ряд полок, заполненных тяжелыми томами и камин, через который можно сбежать! Он перешёл на бег, с размаху влетев в библиотечную дверь и толкая её вперед. Чистая незамутнённая ярость затопила сознание. Как она смеет, после всего, что было! Он признался ей в любви при всех. Да, это дурацкое заклинание его неуёмного деда, но это правда! Он давно знал, очень давно, с того самого треклятого летнего дня у озера. Роуз и этот идиот Арчибальд выбили его из колеи. Он робел, не зная, как привлечь внимание дочери Снейпов, а какой-то неумелый посредственный тип уже целовал её! Боль предательства тогда оказалась слишком сильна, но в семнадцать лет он был слишком горд, чтобы признаться, насколько Рози ему небезразлична. Он предпочёл с головой уйти в работу. Но как назло, она слишком быстро вернулась из-за границы и снова стала мелькать на каждом шагу. Видеть её было невыносимо, ещё невыносимее не сметь и слова вымолвить. Да и что он должен был сказать? Вместо этого он принялся дразнить её, притворившись, что школьное соперничество всё так же играет роль. Роуз обижалась, злилась, но поддавалась на каждую провокацию. Это давало ему смутное чувство удовлетворения. Идиот. — Роуз! — снова позвал он, бросившись к камину, но ровное пламя уютно гудело, а горшочек с порохом был полон доверху. Скорпиус внимательно осмотрелся. — Я знаю, что ты здесь и глупо делать вид, что ты не слышала, что я сказал. На самом деле, я удивлён, что ты не знала. Ты же великий легилимент, мисс Снейп. Неужели ты не влезла в мою голову и не прочитала все мои секреты ещё в школе? — Я никогда не применяла свой дар впустую, — раздался чуть дрогнувший голос, и он двинулся между полок, ориентируясь на него, — и это не чтение мыслей, сколько раз повторять! Легилименция — это тонкая наука, и я совершенно не виновата в том, что один из талантов моего отца достался мне! Девушка примостилась в кресле-качалке, которое с боем выпросила Северина — ей нравилось, расположившись в нём со сборником заклинаний или старинными сказками уплетать шоколадное печенье с какао, укутавшись в плед и легкими движениями раскачиваясь туда и обратно. Люциус пришёл в ужас, но позволил внучке этот каприз. — Отец рассказывал, что большинство студентов — не слизеринцев, разумеется, считали, что профессор Снейп при помощи одного только взгляда узнаёт все их сокровенные тайны, — тихо вымолвил Скорпиус, садясь с противоположной стороны кресла сестры и сдерживая порыв коснуться девушки. Роуз, не поднимая глаз, пробормотала: — У него было слишком много забот тогда, чтобы тратить время на глупых студентов и их секреты. Его собственные чуть не утопили его самого. В секретах нет ничего хорошего, поэтому я никогда… я ни разу не применяла легилименцию насильно. — Тогда давай поставим точку и… и начнём заново. Просто скажи то, что чувствуешь. Роуз вспыхнула, вскинув на него карие глаза, в которых он увидел блеснувшие на миг слёзы. — Это заклинание, а не моя воля. Я не собиралась говорить вот так, под принуждением! Да и что изменят слова? Это не то, это… я не знаю, Скорпиус. Это не то, о чём я мечтала в рождество. Он нахмурился, ощущая как сжалось сердце. — Что ж… Дэмиена здесь нет, но ты можешь ему позвонить. Это снимет чары, как и сказал Люциус. Если, конечно, он любит тебя. Надеюсь, что это так. Роуз издала горький смешок. — Надеешься? Вот, значит, как… — А чего ты ожидала?! — от злости он вскочил, сжимая кулаки. — Я снова выгляжу идиотом! Ты снова выставляешь меня… — Выставляю? — Рози тоже поднялась на ноги, одергивая свитер. — Да ты ни одной девушки не пропускал в Хогвартсе! И все как на подбор — спортсменки, красивые и отличницы! Это я идиотка, что смела когда-то надеяться! Даже сейчас ты явился с шикарной племянницей, и не просто бывшего министра, а самого популярного и любимого, героя войны! Моей матери стоило большого труда приблизиться к идеальному Кингсли Брустверу. Я не хочу быть просто частью твоей коллекции. — О чём ты, Мерлин побери? — спросил Скорпиус, совершенно сбитый с толку. — Какой ещё коллекции? — О том, что я люблю тебя, но понятия не имею, что делать дальше. Я не Гермиона Снейп. Я не твоя мать-аристократка, я не знаю, кто я! И что мне делать дальше, если зелье не удастся. Ведь я затеяла его только чтобы доказать тебе, что и я чего-то стою! — Роуз сердито вытерла одинокую слезинку, упрямо катящуюся вниз по щеке. Скорпиус несколько мгновений смотрел на неё, едва дыша, а затем улыбнулся. — Ты права, ты идиотка. Она возмущенно открыла было рот, чтобы возразить, но в следующую секунду тёплые твердые губы жадно набросились на её губы, а язык скользнул по её языку. Скорпиус Малфой отлично целовался, а от его одежды терпко пахло каким-то парфюмом. Роуз тут же забыла все свои тщательно обдуманные аргументы и страхи и обхватила его за шею, запустив кончики пальцев в платиновые пряди, спадающие на воротник сюртука. — Я должен был давно сказать тебе, — признался он спустя продолжительное время, продолжая прижимать Роуз к себе — одна его рука стискивала талию, а вторая перебирала гладкие каштановые волосы, — но я так боялся быть отвергнутым, что молчал, пока не стало поздно. А потом увидел тебя с этим мерзким типом и… — Между мной и Арчибальдом ничего не было! — воскликнула Роуз, судорожно цепляясь за ткань его сюртука. — Это было глупое недоразумение. — Вот и славно, а то нам пришлось бы поработать над твоим вкусом. — У меня отличный вкус! — Скажи это американцу, — фыркнул Скорпиус. — Вот же чёрт, что я скажу Дэмиену? — Роуз отстранилась, глядя на него округлившимися глазами. — Как насчёт правды? — он взял её за руку. — А вот лорду Малфою мы говорить не обязаны. Пусть помучается. И дважды подумает, прежде, чем использовать подобные методы в будущем.

***

Тем временем в столовой обстановка с каждой секундой накалялась всё больше. Северус Снейп мрачно взирал на старшего сына ненавистного Поттера, к тому же носящего имя его заклятого школьного врага и сердито раздувал ноздри, сжимая в кармане волшебную палочку. Его жена ласково поглаживала его левое предплечье, а дочь умоляюще моргала унаследованными от него же чёрными глазами, не сводя их с его правой руки. — Сэр… — Джеймс откашлялся. — Позвольте мне… — Ни слова, Поттер! — Папа! — выкрикнула Реджина. — В самом деле, — возмутился Люциус, аккуратно складывая салфетку, — мы ещё не закончили ужин. — Дорогой, я покажу Розмари нашу коллекцию богемского фарфора, — резво вскочила со стула Нарцисса, увлекая за собой ошеломлённую племянницу бывшего министра, — там есть прелюбопытные вещицы… Северус медленно вдохнул и выдохнул, обманчиво-небрежно расслабляя руки и вытаскивая правую из кармана. Реджина облегчённо вздохнула, но провести Гермиону после стольких лет было не так-то просто. — Сев… — начала она, но он одним движение сбросил её руку и бросился на Малфоя, совершенно неэлегантно сбросив со стола тарелки с птицей и хрустальные бокалы. Люциус взвизгнул, когда в его скулу врезался кулак. Джеймс замер с приоткрытым ртом, следя как мужчины кубарем полетели на пол, потянув за собой скатерть и устроив настоящий беспорядок из красиво сервированного ужина. — Будешь… знать… как… применять заклинания… к моим… дочерям! — пыхтел Снейп, мстительно пачкая светлые волосы Люциуса в горчичном соусе. — Ты псих! Отпусти! Это были фужеры пятнадцатого века! А моим волосам вредно воздействие! Снейп, Мерлин тебя побери! — Малфою наконец-то удалось вырваться и он тяжело поднялся на ноги, отбежав в сторону. — Так тебе и надо! — рявкнул Северус. Гермиона едва сдержала неуместный сейчас смешок, когда муж вытащил из-за уха лист салата и с отвращением бросил его на пол. — Эти твои маггловские корни… — пробурчал Люциус, вспомнив про палочку и пытаясь применить к сюртуку чистящие чары. — Осторожнее со словами, мистер Малфой, — очнулся Джеймс. — Поттер, вам слова не давали, — Снейп смерил парня злобным взглядом, — а за шашни с моей дочерью я вас вообще… — Шашни?! — ахнула Реджина. — Я тебе что, какая-то легкомысленная девица? — Ты бросила хорошую работу и отказалась от должности профессора чар! — парировал Северус. — Так понимаю из-за Поттера. Какого-то из них. — Ну знаешь, — Редж скрестила руки на груди, — я могла бы тебе всё объяснить, если бы ты не впадал в истерику каждый раз, как видишь меня с кем-то. Мне нужно было время подумать, чем я хочу заниматься, ведь я не твоя любимая Роуз, которая и ментальный маг, и гений зельеварения, и лучшая ученица своего курса и прочее, и прочее… И я не мама, которая сражалась на войне, а потом стала аврором! Джеймс тут совершенно ни при чём, мы до моей работы в Хогсмиде едва парой слов перемолвились. А потом он зашёл за книгами, и мы разговорились… И он не ждал от меня каких-то великих свершений, а просто слушал меня! — Реджина, но мы же всегда поддерживали тебя… — растерянно проговорила Гермиона, протянув к дочери руки. Девушка фыркнула. — Конечно, поддерживали. Но это не помешало тебе принять сторону папы. Как и всегда. Джеймс взял Реджина за руку, нежно поглаживая её пальцы. — Мистер и миссис Снейп, я могу вас заверить, что у меня самые серьезные намерения. И я бы непременно попросил у вас позволения ухаживать за Реджиной, если бы она не уговорила меня держать наши отношения в тайне… пока. Что же касается моего младшего брата и того, что вы видели, мистер Снейп, это был спор о том, кто сможет поцеловать самую красивую девушку в Хогвартсе, а Алу позарез нужны были те десять галеонов призовых. Он уже извинился. Северус растерянно посмотрел на жену, которая ответила ему таким же взглядом. — Я не хотел, чтобы ты так думала, Реджина. И я никогда не сравнивал вас ни с кем — ни тебя, ни Роуз, ни Себастьяна. Вы все мои дети и прости, что я иногда веду себя как злобный тиран. Я просто хотел, чтобы ты была счастлива. Редж вскинула подбородок, часто моргая, чтобы прогнать слёзы. — Я счастлива, папа. С Джеймсом. — Вот и славно, — встрял Люциус, — как насчет бокала шампанского в библиотеке, пока эльфы уберут этот форменный беспорядок? Гермиона подошла к Малфою, который тут же галантно предложил ей руку. — Не откажусь, Люциус. Следом за ними, держась за руки, ушли Джеймс и Реджина, а Снейп рухнул на стул, мучительно размышляя, как всё стало так запутанно. Он любил своих детей. Он обожал их так, как никого и никогда в целом мире. Он и мечтать не смел о том, что когда-то на свет появятся его продолжения, его плоть и кровь. Гермиона смеялась, говоря, что он слишком поздно понял, что учить детей и растить их — это совершенно разные вещи. Неужели он перешёл черту и стал для них… профессором Снейпом? Мысленно застонав, он запустил пальцы в волосы, не обращая внимания на липкий яблочный соус. Он совершенно не хотел указывать им, как жить, он просто хотел, чтобы они не прошли тот путь, что пришлось пройти ему самому. Кажется, он перегнул палку. И как теперь всё исправить? — Папа? — раздался тихий голос, и он вскинул голову, тяжело дыша. Роуз подошла к нему и опустилась на колени, беря его за руку. — Ты весь перемазан в еде. Как Себастьян, когда ему был год, и он обнаружил, что кидаться брокколи гораздо веселее, чем есть их. — Ты в порядке, Рози? — хрипло спросил Снейп. Дочь улыбнулась. — В полном. Мы со Скорпом поговорили. Всё хорошо. — Так Люц был прав? — Да, — карие глаза Роуз сияли, — а теперь давай приведём тебя в прежний угрожающий и аккуратный вид. Достав палочку, она сноровисто почистила его одежду и волосы. — Я угрожающий? — грустно спросил он, одергивая снова ставшие белоснежными манжеты. — Время от времени, но это не значит, что Реджи не любит тебя. Она запуталась, и ей нужно время. Она никогда не была Уизли, чтобы оценить, как это круто, быть Снейп. Когда все дрожат, зная, чей ты ребенок. Мама никогда не была такой впечатляющей, а она, на секунду, целый министр магии. — Так ты… не жалеешь? — спросил он, не удержавшись и обняв дочь за плечи. — Что ты оказалась моей, а не Уизли? Роуз прижалась к нему. — Ни мгновения, папа. Тихо скрипнула дверь и через секунду Реджина прижалась к нему с другой стороны. — Прости, папа. Я наговорила лишнего. Мне следовало поговорить с тобой. Джеймс сказал, что я не дала тебе шанса отреагировать по другому. Я такая дура, папа. Снейп глубоко вздохнул, чувствуя, как дышать стало значительно легче. — А Поттер не такой идиот, как его дражайший отец. Роуз и Реджина оглушительно расхохотались. — С Рождеством, папа! — Вот уж воистину время чудес, — фыркнул он. Когда они вернулись домой, Гермиона пожелала спокойной ночи Реджине и о чём-то долго шепталась с ней в её комнате. Северус же стащил сюртук и мантию и устроился у камина, притворившись, что с головой погрузился в чтение нового выпуска «Вестника зельеварения». Жена появилась через час, уже в домашнем и с распущенными волосами. Широко зевнув, она примостилась на толстом ковре рядом с креслом и прижалась щекой к его бедру. — Вот уж не думала, что ты будешь драться. С каждым годом передо мной открываются новые грани твоей личности. Он хмыкнул. — Наверное, не стоило. — Наоборот, — голос Гермионы был полон веселья, — Люциусу полезно. Несчастная Розмари Бруствер так и повторяет про Вайолетт. Реджина уже обещала заняться контрзаклятием. Мы отправили сову Флитвику. — Так вот о чём вы… секретничали, — выдержав паузу, проговорил Снейп, откладывая журнал и втаскивая жену к себе на колени, — я уже было подумал, что… Гермиона знакомо изогнула бровь. — Никаких заговоров в вашем доме, сэр. Он прижался губами к виску жены, наслаждаясь знакомым запахом её кожи и духов. Она полгода почти не бывала дома, и он невыносимо скучал. Возможно, ещё поэтому не давал покоя Реджине. Пока дети были маленькими, они всегда были здесь, дома, все вместе. Или сопровождали Гермиону в поездках. Поппи ворчала, но часто отправлялась с ними. А теперь её больше нет, а дочери выросли. Себастьян тоже отправился в собственный полёт. — Я был… плохим отцом и мужем? — тихо пробормотал он. — Что?! — Гермиона приподняла голову, глядя ему прямо в глаза. — Конечно же, нет! Лучшего отца моим детям сложно представить, Северус. Просто девочки уже взрослые, а ты… а тебе пока это сложно принять. Мне тоже трудно, ведь вместо того, чтобы просить меня заплести косички и подуть на разбитую коленку, они спрашивают, какое платье больше понравится парню и когда можно разрешить себя поцеловать. С Роуз было чуть легче, она — это ты, Мерлин, она, кажется даже собраннее и ответственнее тебя! А вот Реджина… она всегда была бунтаркой, влипающей в неприятности. И с самого рождения была с тобой. Отпустить её в сложную жизнь, которая может причинить ей боль, это страшно. Северус прижался лбом к её плечу. — И почему ты мудрее меня… И даже Люциус оказался прав насчет Роуз и своего внука. Гермиона рассмеялась. — Он ткнул наудачу, Северус. К тому же, никто не сказал, что из этого что-то выйдет, но я уверена, что Рози и Скорпиус разберутся сами. Снейп погладил жену по щеке, целуя её в приоткрывшиеся губы. — Мерлин помоги ему, если он её обидит. То же касается и Поттера. Гермиона ответила на поцелуй, задумчиво протянув: — А кто скажет Гарри и Джинни, что их сын встречается с Реджиной Снейп? Северус улыбнулся. — Точно не я. И ты тоже не говори. Хочу увидеть их лица, когда они поймут, что мы знали, а они нет. Гермиона расхохоталась, снова целуя его в губы. — Как же я люблю тебя, Северус.