A Sky Full of Stars

            Всё пошло не так с самого утра. Мало того, что День Рождения Сириуса в этом году выпал на середину недели, так ещё вместо хотя бы тусклого солнца пошёл отвратительный влажный серый снег. Казалось, что он пачкался ещё где-то там, в небе, в этих унылых дымчатых облаках, и падал на землю отнюдь не прекрасным и белым как зимой, а похожим на пепел. Словно где-то там случился большой пожар.       За завтраком он попытался отвлечься от нависающего над Большим залом тяжёлого потолка, и в итоге какой-то незадачливый первогодка облил его томатным соком. Сириус бы ещё согласился на тыквенный или яблочный. Но он ненавидел томатный сок, эту странную красную жидкость, похожую на разбавленную томатную пасту. И в итоге она залила всю его мантию и оставила едкое пятно даже на рубашке.       Выругавшись, он побежал переодеваться, разумеется, из-за этого опоздал на урок к Флитвику и вместо подарков и поздравлений получил выговор, пять очков штрафа и бонусом осуждающий взгляд Лили Эванс.       После полудня день стал ещё хуже. Сегодня в компании мародёров и так не хватало одного человека – два дня назад Римус был вынужден уехать домой, его бабушка серьёзно заболела. И, так как на этот раз это была правда, а не отговорка для полнолуния, его не было в Визжащей хижине, ожидающим своих друзей. Конечно, ночью кто-то (домовики или Джеймс) оставили на тумбочке Сириуса красивую коробку в голубой обёрточной бумаге, подписанную ровным почерком Люпина, но у него не было времени развернуть подарок. И, в любом случае, он бы предпочёл, чтобы Лунатик был здесь, чем что угодно другое.       На уроке зельеварения, уже после обеда, Питер умудрился устроить пожар. Он что-то неправильно прочитал, посчитал, покрутил – и его котёл взорвался, охватив пламенем большой шкаф с дорогими книгами и дипломами в рамках. Слизнорт и несколько учеников, возглавляемые Эванс, тушили его добрых пятнадцать минут. Но почти всё, что было в шкафу, сгорело, это так рассердило профессора, что он наказал Петтигрю на весь вечер, мстительно пообещав заставить его потрошить крыс для ингредиентов, чистить котлы и перебирать личинки, отделяя полезных от обычных.       Это было чёртово семнадцатилетие Сириуса Блэка, и он собирался праздновать его без двух своих лучших друзей.       - Ты не мог устроить этот грёбаный пожар в любой другой день! – зло накричал он на Питера в коридоре сразу после урока. – Любой! Почему именно сегодня! Чёрт возьми, из всех дней! Хвост!       - П… прости, - пролепетал Питер, заикаясь. Он действительно выглядел виноватым и напуганным, но Сириус был слишком зол, чтобы сжалиться над ним.       Он ждал своего совершеннолетия, мечтал устроить грандиозный праздник, он планировал этот день с начала года (может, если признаться, даже с лета), а теперь всё разлеталось на части.       - Серьёзно? И это всё? – фыркнул он язвительно. – Тебе-то исполнится семнадцать лишь в следующем году, и это явно будет не такой дерьмовый день.       - Бродяга, - Джеймс, всё это время молча стоявший у стены, одёрнул его, - хватит.       Сириус издал громкий звук, похожий на злой лай, но заткнулся. В напряжённом молчании все они отправились на следующий урок.       Впереди шагала группа девочек, и одна из них – красивая блондинка – оглянулась. Сириус намеренно отвёл взгляд, не желая встречаться глазами с Марлин Маккинон. В прошлом году они пару месяцев были парой, но, вернувшись с летних каникул, решили остаться друзьями. Однако это не мешало ей по-прежнему видеть Блэка насквозь.       - Эй, Сириус, - окликнул его Фрэнк Долгопупс, хороший приятель и однокурсник. Он догнал мародёров и улыбнулся. – Хотел узнать, вечеринка же не отменяется, верно?       - Не сейчас, - буркнул Сириус. Ему нужно было подумать. Без Римуса и Питера всё будет не так, но у него действительно много других друзей. Нет логичного повода что-то менять. Но иррационально, своими чувствами, он не представлял праздник без них.       Джеймс покосился на него, но ничего не сказал.       Последним занятием сегодня была трансфигурация. Хвост, не набравший достаточно баллов СОВ, чтобы продолжать этот предмет на шестом курсе, отправился в башню Гриффиндора, а Сириус и Джеймс продолжил путь в кабинет.       Мелкий утренний снег перерос в настоящую метель.       - Класс, - простонал Сириус разочарованно. О фейерверках в ночном небе с его именем и цифрой семнадцать сегодня можно забыть. Швырнув сумку на стол так сильно, что она прокатилась по всей поверхности и едва не свалилась на пол, он рухнул на скамейку и уныло уставился за окно. И почему он родился осенью, в это странное время, когда уже нет летнего тепла, но ещё не наступила чистая красота холодной зимы? Ни то, ни сё. Ни чёрное, ни белое. Самое тоскливое время, время смерти природы, слякоти, грязи и унылых серых оттенков. Никакого солнца, никаких цветов. Ни коньков со снежками. Вообще ничего, кроме дождей и мокрого снега.       Увлёкшись своими раздражёнными размышлениями, Сириус пропустил часть объяснений Макгонагалл. И, когда Джеймс пихнул его локтем, заметил, что все взялись за перья, чтобы что-то записывать. Он последовал их примеру, но слова, выводимые им на пергаменте под голос профессора, ничего для него не значили, кроме набора звуков и букв. Пожалуй, ему стоит выбирать более простые уроки, чтобы отвлекаться.       Когда прозвенел колокол, профессор произнесла:       - Задержитесь на минутку.       Ученики, уже схватившиеся за сумки, застыли. Сириус, даже не шелохнувшийся к этому моменту, равнодушно поднял глаза от уголка листа, где злобно выводил маленькие чёрные смерчи.       - Как вы помните, в это воскресенье в школе был Хэллоуин, - заговорила профессор. – В этом году наш факультет был ответственным за украшение. Всё прошло блестяще, но сегодня уже среда, и декорации пора убрать. Необходимо отнести их в кладовую, проверить по списку и разложить в соответствующие коробки, с необходимыми условиями хранения для каждого. Это очень ответственное задание, требующее внимания и понимания, а так же магии. В целях вашего всестороннего воспитания и повышения уровня ответственности, им займутся двое учеников с седьмого курса и двое с шестого. Полагаю, от вашего класса как староста, это может быть мисс Эванс.       Лили, услышав свою фамилию, тотчас вскочила.       - Конечно, профессор, - согласилась она. Сириус сдержал зевок. Его всё это едва ли касалось. К тому же у него начинала болеть голова, и в горле появилось странное щекочущее чувство. Возможно, из-за ветра, сквозившего на него из щелей в окне. А может от едкого раздражения внутри, растекавшегося от сердца подобно отраве.       - И, так как мистер Люпин отсутствует, думаю, мистер Поттер будет тем, кто его заменит.       Что?       Сонливость Сириуса сразу растворилась.       - Что? – громко охнул Джеймс. – Но, профессор! Это не честно. Рем – староста, но его значок – не переходящее знамя. Я тут причём!       - Дело не в том, староста вы или нет, мистер Поттер, - холодно процедила Макгонагалл, - а в том, что многие украшения тяжёлые и хрупкие.       - Есть же палочки! – возразил Джеймс. Глаза Макгонагалл опасно сузились.       - Разумеется. Ваша находчивость будет кстати. И, если вы слушали внимательно, что часть, про воспитание и ответственность как раз была для вас. Сегодня после ужина в моём кабинете. Я разъясню детали. И советую не спорить, мистер Поттер.       Её губы сжались в линию. Очевидно, это был один из тех советов, которые лучше не игнорировать. Джеймс открыл рот, но лишь беззвучно втянул воздух и захлопнул. Лили, наблюдавшая за ним с первой парты, вздохнула. И Сириус вдруг понял, что на его вечеринке не будет ни одного из мародёров. Совсем.       Резко схватив сумку, он отпихнул скамью и вылетел вон, не дав Джеймсу сказать ни слова.       Проклятый день!       Это самый, самый худший День Рождения на свете!       И, хотя Сириус знал, что никто из мародёров не виноват, он не мог перестать злиться.       К ужину случилось две вещи – его злость прошла, а его горло разболелось так сильно, что было сложно глотать. Вдобавок голова стала тяжёлой, а в шее странно покалывало. Хотя он упорно старался не обращать на это внимание и вести себя так же, как и всегда. Слабость не для него.       - Развлекись там с Эванс, - пожелал он Джеймсу на прощание, когда тот сразу после еды отправился в кабинет Макгонагалл.       - Это не свидание, - отмахнулся Поттер. Сириус ухмыльнулся. Даже если это так, Джеймс, должно быть, счастлив, что проведёт целый вечер в компании со своей обожаемой Лили, просто не показывает этого, потому что не хочет обидеть друга. Он был так давно и так безнадёжно влюблён в неё, что это вызывало и смех, и жалость одновременно. Может, это его шанс. Вдруг Эванс посмотрит на него под другим углом, узнает чуточку лучше и, может, даст ему шанс.       В башню Сириус поднимался в одиночестве. Питер тоже ушёл – в подземелья. Вечеринка была отменена – какой в ней смысл, если самых важных людей на ней не будет? Да и сам Сириус чувствовал себя не слишком хорошо. Возможно, только возможно, он немного, самую капельку, заболел.       В общей гостиной было шумно и многолюдно – в такую погоду не было ни тренировки по квиддичу, ни приятных прогулок вдоль озера, ни чтения на ступеньках крыльца. Отыскав свободное кресло у окна, Сириус забрался туда и, откинув голову на мягкую спинку, закрыл глаза. Тяжесть из головы тотчас навалилась на него подобно горячему одеялу. Он хотел уснуть, хотел забыться. Чтобы этот ужасный день, наконец, закончился.       Снег стучал в окна, своим звуком пробивая Сириусу виски.       - Эй.       Услышав голос, он открыл глаза.       Марлин Маккинон стояла напротив него с маленькой коробочкой в руке, обвязанной красной лентой.       - Я искала тебя, - улыбнулась она. Сириус кивнул. – Это тебе. С Днём Рождения.       - Спасибо, - ответил Бродяга. Звуки скользнули по больному горлу, и вышло немного хрипло. – Очень мило, Марлин.       Он сжал коробочку в руках, но не открыл.       - Забавно, - вслух произнёс он, озвучивая собственные горькие мысли, - сегодня должен был быть самый счастливый день в моей жизни. А вышел самый отстойный.       - Он ещё не закончился, - возразила Марлин.       - Какое счастье, - саркастически скривился Сириус.       - Не спеши, - покачала головой девушка. – Дай этому дню шанс. Может, случится что-то, что изменит твою жизнь.       Сириус даже не удостоил такое абсурдное предположение ответом. Учитывая, что все события, начиная с момента его пробуждения, шли по наклонной вниз, ухудшаясь и ухудшаясь, он надеялся, что больше ничего не произойдёт. Иначе это точно будет что-то кошмарное, что окончательно его добьёт.       Чтобы отвлечься, он взглянул на коробку в своих руках и открыл её. Внутри на подушечке лежали красивые запонки с вырезанными на них звёздами.       - О, - удивился он. И тотчас поблагодарил. - Спасибо.       - Пожалуйста, - улыбка Марлин стала чуть ярче, и она села в соседнее кресло. – Мне жаль, что твой праздник не удался. Совершеннолетие – это особый День Рождения, и он никогда не повторится.       Сириус закрыл коробочку и уныло вздохнул.       - И именно в этот день все словно сговорились меня оставить. Одна ты меня не бросила.       - Как иронично, учитывая тот факт, что ты меня бросил, - подметила Марлин. Сириус бросил в её сторону колкий взгляд.       - Эй, я думал, мы решили, что всё нормально, и остались друзьями!       Девушка лишь рассмеялась:       - Так и есть. Но не могу же я упустить повод поиздеваться над тобой.       - Ты такая жестокая, Маккинон, - Сириус схватился за грудь. – Ранила меня в самое сердце.       - Эм… - Марлин выгнула брови. – У тебя оно что, есть?       Сириус притворно охнул.       - Когда мы встречались, ты была куда добрее, - заявил он.       И тут что-то большое и белое прыгнуло ему на колени.       Это был толстый кот с красным ошейником с медальоном в виде цветка. Его большие жёлтые глаза уставились на Сириуса, и вдруг он по-хозяйски уселся и громко заурчал.       - Что это? – не сдержался Бродяга, скривив лицо. Марлин, заметив его выражение, низко хихикнула.       - Кот, очевидно.       - Очевидно, - фыркнул Блэк. Не то, чтобы он не любил котов. Просто прежде ему не приходилось так близко иметь с ними дело. Да и вообще с любыми животными за исключением почтовых сов и тех, что были на уроках магических существ. Но и те, и другие едва ли были похожи на толстых пушистых котов, урчащих, как маленький, но очень звонким моторчик.       И с чего это белое толстое недоразумение выбрала Бродягу в качестве своего кресла? Мало других мест, где можно посидеть?       - Эй! – громкий крик отвлёк внимание Сириуса от кота. – Какого чёрта ты делаешь с моим Барбарисом?!       Перед ним стоял высокий тоненький мальчик с лохматыми каштановыми волосами и горящими злостью тёмными глазами. Лицо его, безусловно, красивое, хоть и искажённое отрицательными эмоциями, смутно напомнило Сириусу кого-то. Пятый, может, четвёртый курс. Бродяга мало интересовался младшими учениками.       - Ты назвал кота Барбарисом? – такую деталь Сириус пропустить не мог. У нелепого кота нелепое имя.       Мальчик рассердился ещё сильнее, и его щёки надулись.       - Да. И что с того?       - Это нелепо, - Сириус не сдержал смешка. Мальчик фыркнул и поспешно схватил кота на руки.       - Сам ты нелепый, - огрызнулся он. – Ещё раз обидишь его – пожалеешь.       На этой угрожающей ноте он развернулся и потопал прочь. Сириус лишь насмешливо проводил его взглядом.       - Я его кота и пальцем не тронул. Вот что за нахальные нынче дети пошли, а? – произнёс он задумчиво. – Мы такими не были.       - Уверен? – несколько скептически уточнила Марлин. Сириус проигнорировал её тон и громко чихнул.       - Кто это вообще? – вытерев нос, с любопытством поинтересовался он. Марлин окинула его изучающим взглядом.       - Ён Чанг, - ответила она после паузы. – Его старший брат был вратарём у когтевранцев, он выпустился два года назад. Квоффл ловил – с ума сойти. Ребята всегда жаловались, что ему очень сложно забить.       Так вот почему лицо показалось Сириусу знакомым. Конечно, он столько слышал о вратаре Чанге от Джеймса и видел его кучу раз на поле во время игр. Тот действительно был хорош. Но, видимо, в их семье все достойные качества достались старшему ребёнку, а младший вышел по принципу «и так сойдёт».       - Ты заболел? – внезапно спросила Марлин, закончив свой визуальный осмотр. Сириус недовольно цыкнул.       - Сходи к мадам Помфри, попроси что-нибудь, - добавила она. – Если тебе плохо из-за того, что мародёры не с тобой, это не повод делать себе ещё хуже и запускать болезнь. Если не сходишь, завтра сам пожалеешь, когда разболеешься сильнее.       На этой фразе она поднялась с кресла.       - И ты сбегаешь? – хмыкнул Блэк. – Боишься заразиться?       - Нет, - Марлин одарила его ехидной улыбкой. – Просто ты сегодня унылая компания.       Сириус рассмеялся. Когда Марлин ушла к подружкам, сидевшим ближе к камину, он ещё немного повалялся в кресле, мысленно ноя и жалуясь на несправедливость жизни. Но его горло всё ещё неприятно давало о себе знать, и голова побаливала. Так что он решил, что сходить в больничный блок и взять что-нибудь, чтобы уснуть, было не такой уж неприятной идеей.       Закинув подарок Марлин в комнату, он вышел в коридор. Стук мокрого снега в окна сопровождал его шаги. И ледяной ветер проскальзывал в каждую щель, настигал его, холодил плечи и шею. Раздражённо вздохнув, Сириус обхватил себя руками, пытаясь ухватиться за те остатки тепла, что ещё остались в нём из гостиной. Казалось нелепым то, что в замке, полном магии, не нашлось ничего, чтобы защитить учеников от капризов погоды.       Глупая погода. Глупый снег. Глупый ноябрь. И дурацкий, дурацкий, невозможный день.       Сириус был в таком плохом настроении из-за буквального всего – решившей ухудшиться именно сегодня погоды, отсутствия лучших друзей, собственной простуды и даже наезда какого-то пятнадцатилетки, что не замечал ничего вокруг. И потому, свернув за угол, внезапно врезался в кого-то. Раздался звук падения многих пергаментный свитков на пол. Отскочив, Бродяга поднял глаза и чуть не застонал от разочарования.       Разумеется, этот и без того отвратительный день просто обязан был стать ещё хуже.       Напротив него стояла молодая женщина с тёмными длинными волосами и зелёными глазами. Новый преподаватель защиты от Тёмных искусств, профессор Джексон. Она приехала в этом году, а до этого сразу после школы прошла дополнительное обучение и три года работала мракоборцем в Министерстве. Сириус помнил смешки в тот вечер, когда Дамблдор представил её во время праздничного пира первого сентября. Она казалась девочкой, случайно забредшей за учительский стол, но никак не преподавательницей. И многие отнеслись к ней соответственно при первом знакомстве. Но она оказалась очень умной, решительной, не боялась учеников, и её манера преподавания быстро расположила к себе практически каждого.       И, конечно, конечно же, Сириус должен был врезаться непременно в неё.       - Простите, профессор Джексон! – выпалил он.       Профессор улыбнулась, и её улыбка не была несравнима ни с одной другой. В классе она всегда сдерживала себя, заставляя сохранять лицо преподавателя, но сейчас она улыбнулась так ярко, так открыто, что у Сириуса перехватило дыхание.       - Всё в порядке, мистер Блэк, - кивнула она. – Такое может случиться с каждым. Все мы порой погружаемся в мысли так глубоко, что ничего не замечаем, правда?       - Угу.       Джексон присела на корточки и принялась собирать раскатившиеся по всему полу свитки. Должно быть, чьи-то домашние работы. Сириус поспешно опустился на колени и принялся помогать. На мгновенье он перехватил взгляд девушки и улыбнулся ей.       Вскоре все свитки были собраны, и вместе они поднялись.       - Давайте я помогу вам, - предложил Бродяга, сжимая свою часть работ. Джексон улыбнулась.       - Спасибо.       Они зашагали в сторону её кабинета, и запоздало Сириус понял, что это в действительности их первый разговор за два месяца учёбы. Нет, конечно, он видел её каждый день, она что-то подсказывала ему во время практических частей занятий, на уроках он отвечал на вопросы. Но впервые они общались друг с другом без кого-либо рядом и без учительского стола между ними.       - Сюда, - Джексон открыла дверь, и Сириус шагнул внутрь.       Когда-то давно ему и Джеймсу доводилось бывать в кабинете преподавателя защиты от Тёмных искусств – тогда это был совсем другой человек. Они отбывали наказание – писали строчки. И это место было похоже на архив или кладовку.       Но сейчас всё изменилось. Казалось, всё пространство приобрело какой-то шарм. Каждая деталь гармонировала с мебелью, стенами, создавая общую картину. Тёмное дерево, книги, цветок в горшке, изящные фигурки, какие-то приборы, чернильница, бумаги, перья.       - Пожалуйста, положите их на письменный стол, мистер Блэк, - попросила Джексон. Сириус кивнул и сгрузил свитки. Профессор положила свою часть на другой, круглый столик. – У пятого курса действительно объёмные работы. Вы, наверное, помните.       - Да, - поспешно подтвердил Сириус. Он вдруг ощутил себя странно крошечным. И это было тем, что он не ощущал так давно. Может, даже никогда. Но он не ребёнок! Он совершеннолетний. И их с Джексон разница в возрасте едва ли будет десять лет! Ему вдруг захотелось сказать об этом, но прежде, чем он успел совершить подобную неоправданную глупость, мир вдруг качнулся.       - Сириус!       Он ощутил тонкие руки на плечах, поддерживающие его. И внезапно через тьму словно солнце проглянуло лицо Джексон. Так близко. У неё были очень длинные ресницы. Будто крылья.       - Тебе нужно присесть, ну же, - голос профессора звучал взволнованно. Сириус попытался сказать, что он в порядке, но слова застряли в горле, и он просто позволил подвести себя к маленькому дивану и усадить.       - Что случилось? Ты болен? – настойчиво спросила Джексон. Сириус, наконец, отыскал слова, и выдохнул:       - Я в порядке.       - Почти поверила, - хмыкнула Джексон. И вдруг её ладонь – прохладная, мягкая – осторожно легла на его лоб. – Большой температуры, кажется, нет, но она чуть повышена. Хриплый голос – явно боль в горле. Должно быть, простуда. Сиди здесь.       - Ладно.       Обычно Сириус отмахивался от любой заботы, ему не было приятно, когда кто-то суетился вокруг него, неважно, друзья или взрослые. Но сейчас он не стал спорить. Наверное, он и правда болен. Джексон ещё раз осмотрела его внимательным взглядом, а затем поднялась и вышла во вторую дверь, должно быть, ведущую в другую часть кабинета.       Мир перестал вращаться, и Сириус, откинувшись на спинку дивана, принялся внимательнее изучать всё вокруг. Рядом стоял низенький кофейный столик. На нём лежали какие-то исследовательские журналы по медицине и заклинаниям, а сверху книга «В пасти дракона. Часть 2». Заметив её, Сириус чуть не подскочил. Это же была его любимая приключенческая серия! Большой популярности из-за довольно сложного языка повествования и глубоких тем она не получила, поэтому из друзей Сириуса её читал только Римус. Но Лунатику эта история не особо понравилась, поэтому он завершил чтение после первой части.       Не раздумывая, Сириус взял книгу, открыл на случайной странице и прочитал первые попавшиеся на глаза строчки. Он прекрасно знал все части и без труда мог понять, что происходит. И каждый раз эта история увлекала его так же как в первый.       - Нравится? – голос Джексон внезапно вытянул Сириуса из книги. Он поднял глаза и кивнул.       - Очень. Не знал, что вы читаете такую литературу.       - Ха, - улыбнулась профессор, - мистер Блэк, вы намекаете, что я слишком взрослая для такой фантастики?       Сириус не удержался и усмехнулся в ответ.       - Не думаю, что можно когда-нибудь вырасти из хорошей фантастики.       - Верно, - профессор поставила перед ним на столик чашку с каким-то горячим напитком красивого тёмно-фиолетового цвета.       - Выпейте, - произнесла она. – Это поможет при вашей простуде. Снимет боль в горле, и голова тоже перестанет болеть. А потом съешьте это, - она положила рядом круглую конфетку в ярко-малиновом фантике. – Чтобы сбить температуру.       - О, - Сириус поразился такой заботе, - не стоило, профессор Джексон. Я мог бы сходить к мадам Помфри. Если честно, туда я и собирался, когда…       - Сириус, - мягко перебила его девушка, - вы чуть не упали в моём кабинете пять минут назад. Вы уверены, что смогли бы дойти?       Это было настолько разумное и точное замечание, что Сириусу нечего было возразить. Он отложил книгу и с крошечным вздохом потянулся к кружке. От напитка в ней шёл приятный ягодный аромат, но Сириус прекрасно знал, что запах не всегда равен вкусу.       - Мерлин, надеюсь, это не противно, - пробормотал он самому себе. И сделал первый глоток.       Горячий сладкий вкус с нотками кислоты разлился по рту. Отчего-то в голове Сириуса молнией пронеслись воспоминания о тёплом лете.       - Спасибо, - он взглянул на Джексон, присевшую на стул с другой стороны стола и наблюдавшую за ним с искорками в зелёных глазах. – Значит, вам нравится «В пасти дракона»?       - Это мои любимые книги, - ответила Джексон. – Я с нетерпением ждала выхода каждой новой части. А на последней книге у меня есть автограф автора.       - Как здорово! – искренне восхитился Сириус. – Я слышал, что он приезжал в Косой переулок и лично представлял финальную часть, и очень хотел прийти, но не получилось.       У родителей был какой-то безумно важный ужин с гостями, на котором были обязаны присутствовать все, и Сириус, как бы ни старался, не смог улизнуть.       - Что вы думаете о финале? Как вам Джимми в конце?       Наконец-то Сириус нашёл другого человека, кто так же любил эти книги, как и он. Джексон с жаром ответила, и он присоединился к ней. За разговорами он едва ли заметил, как выпил и съел свои лекарства, и как ему действительно стало лучше.       Часы на стене пробили восемь.       - О, - Джексон оглянулась на них, и эта оживлённая девчоночья улыбка пропала с её лица. Будто бой часов напомнил ей не только о времени, но и о том, что она учитель, а рядом с ней её ученик.       Они не друзья.       - Думаю, вам пора, мистер Блэк, - Джексон встала, и Сириус тоже вскочил. Лёгкая атмосфера радости внезапно сменилась странной неловкостью.       - Да, верно, - кивнул он, сжимая в кулаки край своей рубашки. – Спасибо за помощь, профессор.       - Пожалуйста, - Джексон улыбнулась, но не так. Она вновь сдерживала себя, так же, как во время занятий. И Сириус внезапно так сильно захотел, чтобы она вновь убрала эти границы между ними и стала той девушкой, с которой он целый час обсуждал книги.       - Если хотите, вы можете взять почитать эту книгу, - произнесла Джексон. Сириус обрадовался и кивнул.       - Конечно! – воскликнул он и, взяв книгу, неосознанно продолжил болтать. - Все мои друзья разошлись по своим делам, а сегодня мой День Рождения, так что пусть хоть «В пасти дракона» будет со мной. Это лучше, чем злиться на них.       Он вдруг замолчал, поняв, что только что выпалил. Обычно он всегда умел останавливать себя, сдерживать, особенно при посторонних. Но с Джексон это почему-то не работало. Она располагала к себе, вызывая неконтролируемое доверие, хотя сама едва ли понимала это. Там, где другим нужно было прикладывать усилия, ей достаточно было просто быть собой.       - У тебя День Рождения? – переспросила Джексон. Сириус отметил, что она вновь обратилась к нему на «ты», так же, как когда он чуть не потерял сознание. И улыбка растеклась по его лицу.       - Совершеннолетие, - ответил он с некоторой гордостью. Будто говорил: «Я взрослый. Я не ребёнок, как остальные. Не надо видеть во мне маленького мальчишку, я не такой».       - Оу, - Джексон окинула его взглядом, а затем приподняла руку. – Подожди секунду, ладно?       Она вновь скрылась за дверью, а Сириус остался стоять, прижимая к себе книгу. Когда она вернулась, в её руках была маленькая квадратная коробочка. Подойдя, она с улыбкой протянула её Сириусу. Он изящно изогнул одну бровь, спрашивая, что это.       - Сегодня твой День Рождения, - ответила она. – Я не могу отпустить тебя без подарка. Тем более, в день, когда ты стал не просто старше, а взрослым.       - Я… - Сириус растерялся, - но вы не должны, профессор…       - Конечно, не должна, - фыркнула Джексон. – Но мне будет приятно, если ты возьмёшь это.       Сириус собирался ещё немного поспорить, поднял глаза от коробочки на лицо Джексон, и, когда их взгляды встретились, вдруг не смог.       - Спасибо, - вместо этого выдохнул он. Только ради того, чтобы вновь увидеть эту яркую, как звездопад улыбку. Он взял коробочку и открыл крышку. Внутри лежали наручные часы на кожаном ремешке. Между цифр и стрелок бегал крошечный белый волк, и за ним тянулся шлейф серебряных звёзд. Такой красивый, не отвести глаз.       - Вау… - выдохнул Сириус.       - На совершеннолетие принято дарить часы, ты знаешь, - пояснила Джексон. – Эти когда-то подарил мне мой папа.       - Что? – Сириус с трудом оторвал взгляд от волка. – Нет, профессор Джексон, я не могу…       Он попытался вернуть коробку, но Джексон покачала головой и отступила на шаг.       - Сириус, - она вновь улыбнулась, - всё в порядке. Мой папа дарил мне кучу других вещей, и ещё подарит, не сомневайся, а эта… Я всё равно не ношу часы, они просто лежат в шкатулке без дела. Жаль, что такая красота пылится. Может, тебе они пригодятся. А если нет, то подаришь их кому-нибудь из своих друзей, когда им исполнится семнадцать. Возьми. Пожалуйста. Мне будет приятно знать, что у них наконец-то появился настоящий владелец.       - Хорошо, - Сириус достал часы и сразу же надел на левую руку. – Они изумительные, профессор! Большое вам спасибо! Мне очень нравится, особенно, волк.       - Волчица, - поправила его Джексон. Сириус с любопытством посмотрел на неё, и она пояснила. – Это как бы я. Мой патронус – белая волчица. Как и моя суть. Во время обучения на мракоборца, мы все проходили тест на выявление анимагической сущности. Так что, если бы я решила стать анимагом, я бы обращалась в неё.       Сириус ухмыльнулся, подумав о собственной анимагической сущности. Затем закрыл пустую коробочку и, держа в одной руке её, а во второй книгу, пошёл к двери.       - До свидания, профессор Джексон, - попрощался он.       - До завтра, мистер Блэк, - кивнула она и направилась к столу, заваленному свитками с домашними работами. Сириус ещё на мгновенье задержал на ней взгляд, а затем вышел и направился назад в гостиную.       Друзей всё ещё не было. Отказавших от приглашения позвавших его к себе однокурсников, Сириус поднялся по лестнице в свою спальню и, рухнув на кровать, открыл книгу. Часы ощущались на его руке непривычным прикосновением, и он невольно то и дело бросал на них взгляд.       Когда стрелки показывали почти десять, волчица в часах улеглась около цифры пять и уснула. Серебряные звёзды облачком парили над ней. Сириус засмотрелся.       Дверь хлопнула, и в спальню вихрем влетел Джеймс.       - Бродяга, вот ты где! – заорал он. Сириус оторвал взгляд от часов и, перекатившись на бок, посмотрел на друга.       - Вижу, свидание с Эванс прошло хорошо, - произнёс он, отметив возбуждённый и радостный вид друга.       - Это не было свидание, - возразил Поттер. И добавил. – К сожалению. Но это пока! Ты чего здесь один? Питер уже внизу. И все ребята там. Давай притащим всяких вкусностей и отпразднуем твой День Рождения! Да, это не та вечеринка, что мы хотели устроить, но хотя бы так. Нельзя пропустить такое событие! Ты стал взрослым, Бродяга!       Сириус фыркнул. Его друг явно перевозбудился, пока работал.       - Джеймс, я…       Внезапно он понял, что не хочет больше ни шумного праздника, ни вечеринки. На самом деле он бы с радостью выпил молока с мягкими печеньками с вишнёвым джемом наверху, сидя в мягком кресле у камина и неторопливо читая книгу.       - Давайте лучше устроим праздник на выходных? – предложил он. – Лунатик вернётся. Сегодня у меня нет настроения.       Джеймс подозрительно покосился на него, затем подошёл и схватил лежавшую на кровати книгу. Заметив обложку, он хмыкнул.       - Ты опять читаешь эту непонятную историю?       Он потряс книгой, и оттуда внезапно что-то беззвучно выпало и опустилось на пол. Джеймс наклонился и поднял. Это был засушенный цветок крокуса.       - Бродяга, у меня есть к тебе пара вопросов, - Джеймс скривился, рассматривая цветок как нечто отвратительное.       - Отдай, - Сириус вытянул из его рук находку так бережно, как мог, чтобы не сломать. Он осмотрел цветок, его нежные полупрозрачные лепестки, и крошечная улыбка лунным светом мелькнула на его губах.       В конце концов Джеймс присоединился к Питеру и другим ребятам, рассматривавшим новый выпуск журнала про квиддич и шумно обсуждавшим новые модели мётел и результаты последних игр в общей гостиной. Сириус же, натянув тёплый свитер, чтобы вновь не простудиться, отправился на кухню за своим печеньем с молоком.       Он снова шагал по коридорам, но на этот раз его настроение было совсем другим. Он больше не злился на весь мир, его голова не болела, и всё было, в общем-то, в порядке. Да, может, не так, как он представлял раньше, но в порядке.       Домовики встретили его радостным писком, словно он был королём мира и сразу же предложили ему целый поднос со сладостями. Сириус улыбался им и благодарил. Он взял тарелку с вишнёвым печеньем и стакан молока, и, помахав на прощание, вышел из кухни. Не останавливаясь, он на ходу отпил из стакана, а затем принялся кусать печеньку. И именно поэтому, свернув за угол, он чуть не врезался в кого-то.       - Извините! – воскликнул он, поднимая взгляд.       И чуть не застонал. Он не просто снова едва не сбил другого человека, он вновь едва не сбил профессора Джексон.       Вместо обычной строгой мантии на ней был огромный голубой свитер, такой мягкий с виду, что в него хотелось запустить руки и лицо, узкие чёрные штаны и забавные белые тапочки, скрывающие лодыжки, как маленькие сапожки из пушистой ткани с приклеенными на носок мордочками кроликов.       - Профессор Джексон, - Сириус вытаращил глаза, а затем улыбнулся. В таком виде девушка едва ли походила на профессора или мракоборца.       - Мистер Блэк, - Джексон поняла, кто только что снова едва не сбил её и улыбнулась. – Какая неожиданность. Мне начинает казаться, что это что-то личное. Признавайтесь, я когда-то несправедливо занизила вашу оценку?       - Конечно, и это мой план мести, - усмехнулся Сириус. – Знаете, никто не задерживается на вашей должности больше года уже много лет. Может, на этот раз причиной тому стану я?       - Только если однажды всё-таки столкнёте меня, - игриво подметила Джексон. Сириус покачал головой.       - Надеюсь, этого не случится, - честно произнёс он. – Из всех учителей по защите, что у меня были, вы лучшая.       - О.       Щёки Джексон мило порозовели. И в сочетании с её уютным домашним образом это было так мило, что Сириус глупо заулыбался.       - Хороший ход, мистер Блэк, - Джексон сжала руки перед собой. – Рассчитываете получить дополнительные баллы?       - А это возможно? – вскинул брови Сириус. Джексон пожала плечами.       - Разве есть что-то невозможное?       В её глазах танцевали яркие огоньки в быстром весёлом танце. Это было так необычно, Сириус ни у кого не видел таких искр, что засмотрелся.       - В любом случае, я преподаватель, и не могу не спросить, что мой ученик делает в столь поздний час в коридоре? – произнесла Джексон. Сириус моргнул, прогоняя очарованное наваждение.       - Ах, это, - он вдруг отчего-то ощутил странное смущение. – Я захотел молока с печеньем.       Это прозвучало так по-детски, что он уже жалел, что признался. Но ему не хотелось врать, да и стакан с тарелкой всё равно бы его выдали. Но Джексон не стала осуждающей, насмешливой или суровой. Она улыбнулась ещё ярче, хотя это казалось невозможным.       - Не поверишь, Сириус, - она издала тихий мелодичный смешок, - я иду на кухню ровно за этим же.       И смущение Сириуса тотчас растаяло.       - Правда? – чрезмерно восхищённо переспросил он.       - Ага, - кивнула Джексон, поджав губы. – С детства привыкла пить молоко перед сном. И что может быть лучше печенья с вишнёвым джемом?       - Это точно! – с жаром согласился Сириус и протянул девушке свою еду. – Хотите?       Он подумал о том, что сделал лишь после того, как поступок был совершён.       Джексон чуть склонила голову набок и хитро посмотрела на Сириуса так, словно наблюдала за чем-то забавным или милым, например, играющим котёнком.       - Уверена, на кухне найдётся ещё немного печенья, - ответила она весело. И добавила заговорщическим шёпотом. – И, может, даже стакан молока.       Это было «нет». Самый очевидный отказ на свете. Но Сириус не отступил, продолжая протягивать тарелку и стакан.       Джексон фыркнула, а затем вздохнула и, покачав головой, взяла одну печеньку. Откусив, она улыбнулась, вытянула из рук Сириуса стакан и сделала маленький глоток молока.       Сириус затаил дыхание. Джексон вернула ему стакан и с улыбкой доела печеньку.       Всё вдруг стало странно. Сириус почувствовал, как жар растекается по его телу, словно его спихнули в кипящую воду. Кончики пальцев покалывало, и сердце билось каким-то поломанным темпом. Улыбка Джексон сделалась смущённой и неловкой.       - Да, я…       - Сириус…       Они заговорили одновременно, и, поняв это, вдруг рассмеялись.       Сириус впервые слышал, как Джексон смеётся. Её глаза сузились, превратившись в очаровательные месяцы, губы приоткрылись. И сам смех был весёлым и чистым, как у ребёнка. От него, вместе с ним, Сириусу хотелось смеяться и дальше.       - Что ты хотел сказать? – наконец, спросила Джексон. Сириус всё ещё улыбался.       - Вы первая. Вы же профессор.       - Верно, - словно только что вспомнила об этом девушка. – Вам пора в постель, мистер Блэк.       - Вы меня не накажете? – удивился Сириус. – Я болтаюсь по коридорам ночью.       - Не в этот раз, - ответила Джексон. – Но пусть это останется между нами. И постарайтесь больше ни с кем не столкнуться. Мне кажется, другие профессора не купятся на печенье.       Сириус фыркнул, представив, как подкупает таким образом Макгонагалл.       - Да, почему-то я тоже так думаю. Доброй ночи, профессор.       - Хороший снов, мистер Блэк.       Джексон улыбнулась, снова сдерживаясь, и, обойдя Сириуса, направилась в сторону кухни.       Он оглянулся, чтобы посмотреть ей в спину, а затем поспешил назад в гостиную. Больше никто не попался на его пути       Поздно ночью, когда Джеймс и Питер уже спали, Сириус всё ещё лежал без сна в своей постели и смотрел в окно. Звёзды подмигивали ему с прояснившегося неба. И, подумал Сириус, возможно, этот День Рождения в конце концов был не таким уж плохим.