Часть 1
25 ноября 2021 г., 19:22
Маленький уютный домик, недавно выкрашенный в зеленый цвета здешней травы, располагался прямо напротив схожего с ним фиолетового здания, огороженного невысоким заборчиком. Дорога недолгая, занимает от силы несколько минут, однако пустынная и практически не протоптанная, а заросшая и вязкая от крови.
Внутри света нет, на улице — кромешная тьма: все фонари давно побиты. Холодно, и не спится. Да и вряд ли кто-то спит в такую ночь — разве что самые наивные.
Ледяная зажигалка попадает в руки, уже не обжигая своим холодом. Щелчок. Пламя свечи размеренно теплется, обнажая темные ночные дела городской мафии. Бесшумно Камик прислоняется к двери — на той стороне гробовая тишина. Сердце стучит все сильнее, когда медленно проворачивается дверной замок, а затем отворяется дверь.
Вперед, только вперед, не разбирая дороги. Ноги заплетаются, свеча пару раз порывается погаснуть от завывающего ветра, а вокруг — ни души.
«Он должен быть в доме,» — размышляет Камик, стараясь отвлечься от жутких мыслей.
«Не рискуй, пожалуйста, — звучит вдруг в голове заботливый голос Весны. — Опять ты что-то выдумываешь! Ночные дороги чрезвычайно опасны. Именно там на утро мы находим трупы…»
Камик давно понял, что Весна — доктор. Он понял это тогда, когда своими глазами увидел жестокую расправу над одним из жителей деревни — и Весну, сидящую в медленно расползающейся луже крови с хирургической иголкой в руке и использованным бинтом. В ту страшную ночь она спасла жизнь живущему по соседству Созидателю.
Внезапно становится очень тихо — настолько тихо, что даже жутко — и Камик останавливается, замечая, что его ботинки насквозь промокли. На улице слякотно и зябко, небо беспросветно затянуто тучами, звезды скрыты, а лунного света и вовсе нет. С секунду простояв на месте, Камик продолжает идти.
Вот оно — маленькое, неказистое грязно-серое здание, некогда выкрашенное в свежий фиолетовый, с поломанной крышей и отсыревшими бревнами. Жить здесь Камику бы точно не хотелось, благо, судьба распорядилась в его пользу.
Подойдя к двери, он пару раз стучит, но открывать ему никто не спешит, да и шагов на той стороне не слышно. Камик пребывает в задумчивости некоторое время, в который раз раскладывая все по местам: Картман — мафия, это он понял сразу, и если его нет дома — значит, прямо сейчас он вершит свои грязные дела, возможно, даже прямо у него за спиной.
«Нет, это бред, — врывается в голову мысль. — Артур не пошел бы на убийства».
Однако во дворе по-прежнему тишина. Камик больше не ждет и самостоятельно врывается в дом, выбивая хлипкую дверь. В первые секунды перед глазами лишь пыль, пыль, бесконечная грязь и темнота. В тихом безмолвии он ступает на порог, доски под его ногами противно скрипят.
Внезапно из соседней комнатки доносится вздох, явно не намеренный, и тихим шепотом звучит что-то неразборчивое.
Александр продвигается внутрь и двигается прямо к голосу.
На полу маленькой кухоньки он обнаруживает Картмана: парень сидит, поджавши колени к груди, и прячет лицо в ладони.
— Артур, — серьезно начинает Камик, однако мысленно поражается состоянию друга, — я поговорить пришел.
Тот поднимает голову, обнажая взгляду Деда красные стеклянные глаза.
— Я не хочу говорить.
Камик опускается вниз, также прислоняясь к холодной стене спиной и, закрыв глаза, четко выговаривает:
— Я знаю, что ты мафия.
Картман мгновенно оживляется и даже чуть дергается с места, словно чем-то ошпаренный, но мгновенно возвращается в свое исходное положение и еще больше закрывается.
— Ну и что ты молчишь? — продолжает Камик, сидя на полу и чуть касаясь плеча Артура.
— А что ты хочешь от меня услышать? — бормочет Картман, будто вовсе не заинтересованный в диалоге.
— Убил кого-нибудь уже?
Тишина гнилого дома внезапно начинает звенеть: настолько эта фраза ранит слух обоих. Артур поднимает голову и обиженно, с болью и яростью взглядывает на Камика. Он смотрит так достаточно долго, а потом молча поднимается, оставляя Камика сидеть на полу.
— Я не убийца, — отчетливо шепчет он, повернувшись спиной.
— Я знаю, — спокойно отвечает Камик. — Именно поэтому я и пришел.
Он поднимается вслед за другом и подходит ближе.
— Я помогу тебе. Не знаю, кто комиссар этого города, но парочка жителей уже занесли меня в свой красный список. Они доверяют мне.
— Я не черный.
— Картман, — он наконец кладет руку ему на плечо и поворачивает к себе, заставляя смотреть в глаза. — Скажи мне это в лицо. Давай же, скажи, что ты не мафия.
Артур порывается отвернуться, но понимает, что бесполезно — да и зачем? Камик — его единственный друг в этой чертовой дыре. Тот, что отважился прийти к нему ночью и отчего-то не спешит доносить о своих подозрениях комиссару. Выхода нет, совсем нет. Бежать? А куда! Убить? И мысли быть не может! Беспощадный тупик.
Вместо ответа он вдруг начинает смеяться, только не громким, заливным смехом, как раньше, а сухим и надрывным, похожим на болезненный кашель.
— Я красный, Камик.
— Ты можешь мне не верить, — горько усмехается тот, — но я правда хочу помочь. — Камик ловит его взгляд и хватает за локти, заставляя слушать. — Артур, — пальцы медленно скользят по куртке, все сильнее и жестче сжимая ткань. — Я не хочу с тобой прощаться.
— И что ты сделаешь? — спрашивает он тихо, неуверенно. — Скажешь, что мафия — это ты?
— Мне верят. У меня есть шансы тебя оправдать.
— Не говори ерунды, мы в разных командах, — Картман тяжело вздыхает, сбрасывая с себя чужие руки. — Оба не выживем.
— И что ты будешь делать? — спрашивает Камик, отошедши к стене. — Убивать?
Картман молчит. В полутьме видно, как дрожат его губы, как он боязно поджимает их и сглатывает ком. Камик не дожидается, пока друг ответит:
— Я помогу тебе, — в который раз повторяет он, — но нам надо держаться друг друга.
— Я не черный, — грубо перебивает Артур. — Ты вообще слышишь, что я говорю?! — внезапно прорезавшийся голос срывается на крик.
Камик делает шаг вперед. Он явственно видит боль, замечает чувство потерянности, одиночества в мечущихся зрачках, чувствует какой-то закостенелый страх, что парень как мог скрывал в дневное время, а сейчас не выдержал и позволил себе сорваться, раскрыться перед единственным человеком, который может его понять. Он делает еще шаг.
— Камик, верь мне! — отчаянно кричит Картман, сам не понимая зачем. — Я же твой друг, ты должен мне верить!
Камик подходит вплотную. Он упорно ловит чужой мечущийся взгляд, а затем, поймав, смотрит с ненавистью и осуждением. Картман неосознанно ежится и порывается отвернуться, но Камик вовремя реагирует: резко тянется рукой, чтобы схватить за лицо и вновь заставить смотреть на себя, но отчего-то с силой бьет пощечину. От жесткого удара болит рука, но Артур и не шелохнулся. В который раз Камик позволил эмоциям взять верх.
Он обхватывает друга руками и сгребает в объятия. Не ожидая, Картман теряется и поддается, а затем и вовсе замечает, что сейчас, в эту секунду, ему отчего-то становится так спокойно, так… нестрашно. Он чувствует недоверие, но чувствует и поддержку. Поддержку к убийце и предателю, коим он вынужден быть.
Они стоят так долго: оба не решаются посмотреть друг другу в глаза, потому что не знают, что делать дальше.
— Верю, — все же произносит Камик. — Но сейчас ты лжешь. Я хочу, чтобы ты был откровенен передо мной. Хочу знать, что ты мне доверяешь, Артур.
Камик уверен, что ни за что и ни при каких обстоятельствах не предаст Картмана. Он решил это, когда раскусил его, когда шел по опасным ночным тропам и когда нашел его, потерянного и решительно не собирающегося выполнять свою роль.
Чистая, прозрачная слеза капает на пол, и Артур сдается.
На этот раз все будет хорошо.
