Синяя сталь

      

«Наступили темные времена.

Пристегнитесь, друзья, или вас выкинет на обочину жизни»

Жизнь Антона Шастуна лучше не бывает – так любит повторять сам он. Частный дом, мерседес во дворе, что подарил отец в честь окончания университета, бесчисленное количество ночных тусовок в клубах и у друзей, девушки, долго не задерживающиеся в номерах дорогого отеля, в общем, - скукота. Нет, действительно, Шастун умирал от того, каким все стало однообразным. Ему надоело быть в центре внимания, просто потому что он может угостить всех девушек бара коктейлем, раскинуть пару тысяч долларов на полу квартиры своего лучшего друга в пьяном угаре или же просто покататься по ночной Москве, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Скучно, скучно, скучно. Не спасает уже ничего. И после очередного совета отца найти работу, он сдается. В наушниках Бо Берхан саркастично шутит, а Антон всерьез просматривает хэдхантер впервые в своей жизни. Ржет над вакансией «модели», когда ему присылают приглашение, и отправляет Сереже:

«Может туда податься? Непыльная работка, и задница у меня отличная!»

«Твоя тощая задница уже не в моде, Шаст, смирись» Тем временем внимание Шастуна привлекает опубликованная пару минут назад вакансия: «Стажер в маркетинговое агентство». Он вспоминает, что вообще знает о маркетинге. Ах да, ничего. Тем и интереснее. Сопроводительное письмо отправлено, и он надеется, что его позовут на собеседование хотя бы просто из-за фамилии. Мало таких богатых и знаменитых фамилий в Москве, как Шастун. Его дедушка и отец постарались, чтобы все, кто знал эту фамилию, дрожали от страха. Табачная империя, как и любая другая, возводится на крови, костях и страхе. И Антону пришлось бы унаследовать ее, если бы не старшая сестра Алиса, у которой яиц оказалось больше. Ей и передадут борозды правления после того, как отец отойдет от дел. Алиса и Антон как будто и не были никогда братом и сестрой. Несмотря на то, что росли в одной семье, они были совершенно разными. Старше его всего на пару лет, она куда мудрее брата, холодная и расчетливая. Все свободное время она проводит у отца в кабинете за закрытыми дверями, а в перерывах заканчивает магистратуру в МГУ. Она так далеко от младшего, что тот иногда забывает, что они живут в одном доме. Надо ли говорить, что у Шастунов поговорка «В семье не без урода» явно не про Алису. Но, честно говоря, Антону было на это поебать. Нет, конечно, сначала ему было обидно, но за сестрой ему никогда не угнаться. Все, о чем его просили, - оставаться в стороне. Дверь в светлую спальню открывается, и на пороге появляется отец. Антон его немного побаивается, но вида не подает. Как и сейчас, он лишь вздрагивает, отрывая взгляд от телефона. - Здравствуй, Антон. Сегодня у нас вечером гости…- Старший Шастун запинается, спустя столько лет он все еще не знает, как обращаться с сыном. Статный, красивый мужчина тоже чувствует себя неуютно. Вина ли это за не сложившиеся между ними отношения или же отвращение к собственному сыну – Антону совершенно не хочется размышлять об этом. Он просто видит и знает, что они не семья. -Мне нужно уйти?- кривая усмешка на губах . Антон слишком сильно не вписывается. Его задача – оставаться в стороне. Он помнит. *** - Арс, нам надо поговорить! - с этих слов всегда начинается все самое страшное – Арсений знает на своем горьком опыте. И сейчас это происходит снова. Он оборачивается: его жена сидит в кресле, чужая и совершенно незнакомая. Закрытая поза, строгий костюм и нахмуренное лицо. В углу стоит металлический чемодан. -Да, любимая? – «любимая» застывает на губах и покрывается ледяной коркой. Никто из них уже не играет в любимых. - Я хочу обойтись без криков и ссор. Их было достаточно, - слова Алены правдиво колют куда-то под ребра, - Думаю, нам стоит попробовать жить отдельно. Знаешь, нам нужен перерыв... Арсений знает. Он сам виноват. Он так стремился построить карьеру, что ненароком разрушил самое ценное, что у него было, семью. Все держалось на жене. На ее безоговорочной любви и поддержке, но даже солнце когда-нибудь сгорит. Так и произошло с Аленой. Перегорела. - Согласен. Что насчет Кьяры? – сухо спрашивает Арсений. Алена морщится, потому что это звучит так, будто они решают, у кого останутся столовые приборы, а не ребенок. Она знает, что внутри он может и умирает от боли, но по виду черств и безэмоционален, и это ее бесит еще больше. - Ты – не справишься. Для Арсения все кончено. Он опускается на диван и молча наблюдает, как его жена собирает последние вещи, подхватывает дочурку и скрывается за дверью, сказав напоследок горькое: «Я любила тебя». Это намного хуже, чем расстаться с криками. Это хуже, чем уйти по любви. На тумбочке стоит фотография в рамке, где Кьяра, папа и мама стоят в обнимку. Внизу подпись: «Счастливая семья: ты, дочурка, я». Ха-ха. Теперь это выглядит как издевательство, и фоторамка тут же летит на паркет. Арсений взвывает от внутренней боли. Хочется крушить все, что попадается под руку, но вместо этого он опускается на пол, поднимает фотографию, и, заливаясь слезами, выцеловывает каждый гребанный сантиметр их «счастливой семьи».