Мечты сбылись

Одежду эльф ему принёс, как и обещал, Яр обнаружил её у порога, когда осторожно выглянул за дверь спустя примерно полчаса после его ухода. И рубашка, и штаны оказались в пору. Сделаны они были из очень мягкого материала, приятного для тела, и надевались легко — штаны просто натягивались, а рубашка накидывалась. Пуговиц Ярик не обнаружил, только какие-то утолщения там, где они по идее должны находиться, но проблема решилась сама собой, — когда он запахнул рубаху, утолщения будто притянулись к друг другу. Здорово, не нужно возиться с застёжками! Заняться больше было нечем, ничего не оставалось, кроме как лечь спать. Яртетис так и сделал, но уснуть он не мог, не давали муки совести, поэтому он занимался самобичеванием, глядя в темноту. К тому же спать в одежде на кровати было непривычно, даже в походе он раздевался до нижнего белья и так залезал в спальник, а уж в постель и подавно ложился голым. Может на пол перелечь, на твёрдое? Обмануть организм, пусть думает, что Ярик где-нибудь на земле ночует. А лучше всего раздеться. Ага, только одеяла нет, так будет ещё непривычнее. К тому же эти наглые эльфы, Кеевы супруги, запросто могут к нему завалиться без приглашения, от них чего угодно можно ожидать. В результате он захотел в туалет, пришлось выбираться в полутёмный коридор и вспоминать, где находится нужная комната, серебрянной хрени, по которой он запомнил её расположение, уже не было. К счастью поиски оказались недолгими, всё же корабль не настолько большой, чтоб в нём три часа можно было плутать, за третьей по счёту открытой им дверью нашлось искомое. Сделав дела — опять в крайнюю штуку, в которую точно надо, он так и не выяснил, — Ярик хотел вернуться туда, куда его поселили, но необычные звуки, доносившиеся из-за одной из дверей коридора, привлекли его внимание. Он слышал шум волн и крики чаек! Определённо, в комнате, где, как он помнил, стояло только несколько диванов, умиротворяюще шуршали морские волны. Любопытство взяло над ним верх и Яртетис подошёл поближе, дверь была слегка приоткрыта, совсем немного, на расстояние пальца, но он сумел разглядеть через щель песок и почувствовал запах — ни с чем не сравнимый, морской. С ума сойти, как они засунули пляж и море в комнату? Очередное невероятное волшебство? Внезапно дверь настежь распахнулась, а его самого дёрнуло вперёд, он вскрикнул от неожиданности, не понимая, что происходит и как это остановить. Неведомая сила протащила Ярика через всё помещение и уронила на один из диванов. Он ошарашенно огляделся вокруг, пытаясь сообразить, что случилось и где он очутился. Впереди, докуда хватало глаз, простиралось море! Самое настоящее! Диван стоял на настоящем песке, в лицо дул настоящий влажный ветер, а кожу грело настоящее солнце. — Какое у тебя забавное лицо, Яртетис, — лениво протянул чей-то насмешливый голос, — интересно, я так же смешно выгляжу, когда чему-то сильно удивляюсь? Хотя, меня сложно поразить, так что вряд ли. Владимир сидел удобно расположившись на соседнем диване, глаза его были полузакрыты, в руках он держал непонятную трубочку, которую подносил к губам и что-то из неё вытягивал, а потом выпускал изо рта маленькие переливающиеся пузырьки. Может Яр всё же уснул, и всё это ему снится? — Да перестань ты так обалдело хлопать глазами, — вымолвил Вова, после очередной затяжки. — Право слово, нашёл чему удивляться, это всего лишь заставка развлекательной системы, ничего сверхестественного. Море не настоящее, песок тоже, ветер, запахи и тепло генерирует техника. Что же с тобой будет, если кино включить? Обосрёшься с перепугу? Наглый тон привёл Ярика в чувство. Никакое это не чудо, а снова эльфийские технологии. Пусть всё выглядит даже реальней, чем игры в Кеевой игровой системе, но оно тоже не настоящее. И всё равно, хотелось и песок пощупать, и в море войти, чтоб удостовериться. Он бы так и сделал, будь здесь Кейнаниар, или хотя бы Ренд, но рядом с Владимиром заниматься исследованием поразительных иллюзий определённо не стоило. От этого неприятного бога лучше держаться как можно дальше. — Извини, я не собирался тебе мешать, — холодно сообщил он, поднимаясь с дивана. — Просто мимо проходил и… как-то здесь оказался. Пойду к себе. — Иди, — равнодушно бросил эльф, снова затягиваясь. И Яртетис бы пошёл, было бы куда, двери нигде не было! Когда он обернулся, увидел всё тот же пляж, а за пляжем стену деревьев и высокую густую траву. — А… выход где? — растерянно пробормотал он, с неохотой оглядываясь на Вову. — Выход? — иронично переспросил тот, выпустив очередную порцию пузырей. — Нет выхода, Яртетис. Ни у меня, ни у тебя. — Да какого чёрта! Скажи, как отсюда выйти! — вспылил Ярик. Ему стало страшно, он не хотел находиться в этом странном месте, с этим странным опасным эльфом наедине. И Кея, как назло, он теперь не чувствовал, если его психованный бог-муж вдруг начнёт Яртетиса убивать, любимый даже не узнает, не спасёт. — Какие мы нервные, — Вова вдруг оказался перед ним, мгновенно, Ярик не успел даже глазом моргнуть. Он отшатнулся от неожиданности, врезался задницей в спинку дивана и чуть не перекувыркнулся через неё, благо испугавший его эльф остановил падение. Или не благо, потому что схватив Ярика и прижав к себе, Владимир вовсе не собирался его выпускать. — Отпусти! — возмутился Яр, дёргаясь в стальных объятиях. Он чувствовал себя маленькой хилой птичкой, угодившей в силки, эльф даже не покачнулся от его трепыханий. Только сейчас Ярик понял, что зря всегда наговаривал на свою непомерную силу и комплекцию, быть сильным и большим — очень полезно для жизни, лучше б он ещё вымахал на три метра вверх и раскачался настолько же. — Я просил тебя вести себя хорошо, Яртетис, — ласково напомнил Вова. Тон его не предвещал Ярику ничего хорошего. — Угомонишься или тебя угомонить? Ярик замер, ему было сложно дышать и было даже страшнее, чем тогда, когда он впервые столкнулся с этим ненормальным Владимиром. Тьма великая, ну за что ему всё это? Чем он заслужил? Ведь просто же хотел быть с любимым рядом. — Вот так, — улыбнулся Вова. — Хороший мальчик. — Хватка его ослабла, что позволило, наконец, Ярику нормально вдохнуть. — Я не сделал ничего плохого, — выдавил Яр. — Тебе не на что сердиться, я нечаянно сюда зашёл, правда. Можно я уйду? — Боже, какой ты милый, — чуть ли не мурлыкнул эльф. — Дам тебе совет, Ярик, не стоит так виктимно себя вести, ты будишь во мне самые низменные желания, а я не хочу тебе делать больно. Но увы, наказать тебя всё же нужно. Из-за тебя Кей не пришёл ко мне вовремя, непростительное поведение и виноват в нём ты. — Прости, Вова, мне очень жаль, мы с Кеем заигрались в игры, он мне показывал… — начал Ярик, пытаясь вести себя так, чтобы Владимиру понравилось и он от него отвязался. — Тш-ш, — прошептал Вова, прикладывая к его губам палец. — Тише, маленький, меня не интересует твоя болтовня. Что ж, посмотрим, какой подарочек нам сделала моя любимая жёнушка. Голым я тебя уже видел, успел оценить, теперь пришла пора познакомиться поближе. С этими словами он в одно движение распахнул на Яре рубаху и оголил его грудь и плечи. Яртетис задохнулся от ужаса, осознав, что крупно попал. Мало ли что Кей обещал ему, будто трахаться ни с кем не придётся. Видимо его мужьям глубоко похуй на его обещания, Терендир внаглую поцеловал, а Владимир… Яритетиса изнасилует и тот ничего не сможет с этим поделать. В такой ситуации Ярик оказался впервые… То есть, было однажды, когда младший брат на него накинулся с внезапным желанием интимной близости, но тогда он знал, что Вальс просто не в себе, стоит до него достучаться, и он остановится. Да и чисто физически противостоять насилию смог бы в боевом воплощении. Сейчас же он был абсолютно беспомощен, во власти мужчины, который несравнимо превосходит его по силе, к тому же обладает невероятной магией, никакая боевая форма здесь не поможет. И это не демон, бесполезно говорить ему, что ты против, ему поебать на демонические законы. — Пожалуйста, не надо, — всё же пролепетал Ярик, он не собирался сопротивляться, смысла в этом нет, зато можно разозлить Вову отказом, и тогда хуём в жопе или отсосом Ярик не отделается, ненормальный бог его прихлопнет как муху. — Что я тебе только что сказал про виктимность, Яртетис? — менторским тоном поинтересовался Владимир, проводя рукой по его груди. — Ты понимаешь значение этого слова? — Понимаю, — дрожащим голосом ответил Яр. — Это значит — вести себя как жертва. — Умница. А будешь ещё большей умницей, если перестанешь трястись. Я всего лишь хочу оценить, насколько мы с тобой различаемся. Да и просто интересно, что из себя представляет идеальная пара моей жены. Идеальная, блядь, — внезапно зло выплюнул он. — Неужели дешёвая копия лучше, чем оригинал? Он дотронулся до сосков Ярика, сжал их пальцами и немного потискал, внимательно следя за реакцией своей жертвы. Яртетис тут же проклял излишнюю чувствительность этой части своего тела, он всегда тащился, когда партнёрши ласкали их пальцами и языком, и получал от этого не меньшее удовольствие, чем от качественного минета. Сейчас же реакция его организма была на руку его мучителю, который издевался над ним очень умело — трогал не грубо и не сильно, а так, как Яру нравилось. По телу прокатилась волна удовольствия и он невольно выгнулся под насильственной лаской. Вова, продолжая одной рукой теребить сосок, другой обнял его и притиснул к себе, затем склонился к самой шее и принюхался. — Кей заявил, что ты охуительно пахнешь и на вкус потрясающий, — доверительно сообщил он, проведя языком по коже. — Ну, допустим, не охуительно, просто приятно. Но на вкус и вправду хорош. Ты сладкий мальчик, Яртетис, очень сладкий. Я люблю красивых и сладких послушных мальчиков, — он опустил руку вниз и погладил через ткань член Ярика. — Послушных по-настоящему, искренне. Готовых отдаться и покориться силе, признающих власть того, кто стоит над ними, кто их полноправный хозяин, их повелитель. Но пугливые игрушки не в моём вкусе. Страху не место в постели, а принуждение должно доставлять удовольствие обеим сторонам. Я знаю, что могу получить кого угодно и как угодно, и мне это не интересно, мой трусливый зайчик. Гораздо привлекательней, когда получаешь что-то добровольно, несмотря на изначальное нежелание и даже сопротивление. Истинное удовольствие в том, чтобы твой любовник хотел быть покорным, мечтал принадлежать тебе, жаждал, чтобы ты обладал его телом и душой, и умел этим наслаждаться. Яртетис, скажи, ты умеешь быть покорным? У Ярика от смеси чувств, бушующих внутри, в голове мутилось. Страх нагонял в кровь адреналин, усиливая возбуждение, которое приносили ласкающие руки. Член у него встал, вопреки желанию, а слова эльфа поднимали из глубины души нечто такое, чего Яр не ожидал в себе обнаружить — стремление подчиниться. Он всегда себя считал независимым, сильным, гордым и даже немного строптивым, послушание — удел слабых. К младшим мужьям это не относится, разумеется, они идут на покорность осознанно, нужно быть как раз сильным, чтобы понимать и принимать всё возложенную на тебя ответственность и безукоризненно выполнять свои обязанности. Но… Ярик же не против стать младшим мужем Кейнаниара, значит… — Опусти штаны, Яртетис, и раскрой руками задницу, — прошептал ему в ухо Вова, — давай, мой хороший. Гордость немедленно взбунтовалась, заставив Ярика неосмотрительно дёрнуться в попытке сбежать, на что Вова отреагировал так же быстро — не напрягаясь удержал его тело одной рукой, а другой нежно, но твёрдо, обхватил за яйца снизу. — Ярик, я же сказал — тебе нечего опасаться, — укоризненно напомнил он. — Слушайся моих приказов — и всё будет хорошо. Яр дрожащими руками стянул штаны так низко, как смог, и послушно обхватил ладонями ягодицы, разводя их в стороны. Стыд и страх захлестнули с головой, такого унижения он никогда не испытывал, но… Чёрт бы его укусил, и такого бешеного возбуждения он так же никогда и ни с кем не ощущал! Это было ново, непривычно, било по нервам и заставляло весь организм вибрировать. — Хороший мальчик, — снова похвалил его Вова, касаясь пальцами ануса. — Вот видишь, ничего страшного, зря ты хотел сбежать, тебе же нравится то, что я с тобой делаю. — Не-е-ет, — выстонал Ярик, когда пальцы, — целых два, — скользнули внутрь его заднего прохода. Было ли это последней попыткой избежать насилия, или ответом на вопрос, он и сам не знал. — М-м-м, как приятно. Твоя попка ещё не закрылась как следует после большого хуя моей ненаглядной жены, но всё равно такая тугая, мне это нравится, — с удовольствием констатировал эльф. Его пальцы с каждым движением проходились по простате, заставляя Ярика тихо стонать. — У меня член ещё больше и я не люблю пользоваться магией во время ёбли, так что, когда будешь принимать его, придётся немного потерпеть. — Не надо, отпусти меня! — взмолился Яртетис, собирая оставшиеся крохи разума и растоптанного достоинства. Ему это удалось каким-то чудом, рука проклятого бога творила в его заднице нечто такое, отчего он уже готов был орать в голос. — Я люблю Кея, я не хочу ему изменять! — Яр-р-ртетис, — рыкнул Владимир, двинув пальцами так, что Ярика прошило насквозь невыносимым кайфом. — Не стоит обманывать самого себя, это глупое и вредное занятие. Ты не образец моральной чистоты, ты слаб на задок и сам об этом прекрасно знаешь. Что тебе мешает признать очевидное? Чувство вины? Из-за тебя началась война, которая унесла жизнь твоей матери. Из-за тебя страдал отец, оставшийся без любимой женщины. Ты хотел искупить свою вину? Хотел ему понравиться? Твой отец поборник верности и нравственности, поэтому ты мечтал стать таким же, достойным сыном, чтобы он тебя полюбил и простил, ведь так? А на самом деле был и остаёшься шлюхой, похотливой ебливой сучкой, готовой подставиться по первому требованию подходящего под твои запросы альфа-самца. Ярик вздрогнул от этих слов, от воспоминаний, насильно вытащенных из самых потаённых уголков его души, и тут же кончил, даже не прикоснувшись к своему члену. Он рухнул на пол, уже не поддерживаемый Вовой. Его не просто изнасиловали, — пальцы в заднице можно пережить, — изнасиловали его душу! Вывернули наизнанку, показали то, что он скрывал от самого себя, что отрицал или хотел забыть. Да, он виноват, его безрассудная любовь привела к войне, из-за него погибла мама, из-за него отец, всегда весёлый, беззаботный, уделяющий много внимания своим детям, замкнулся в себе, отдалился от семьи и угасал на глазах, разбитый горем, покалеченный физически и душевно на этой проклятой войне. Что, если он всего лишь старался неосознанно походить на отца, стремился хоть так стать к нему ближе, исправить то, что натворил, а в действительности является шлюхой? Когда Яр был подростком, ничем не отличался от своих сверстников. Он так же, как и все, любил и потрепаться о ёбле, и потрахаться всласть. Тогда ему и в голову не приходило, что нужно быть только с кем-то одним, полюбить его и хранить верность. Дать кому-то не являлось для него чем-то особенным и, тем более, предосудительным. У Яртетиса было не так много партнёров до шестнадцати лет, но они были. Сильные властные мужчины всегда его привлекали до дрожи в коленках, он сразу тёк, когда большой, уверенный в себе самец оказывал ему знаки внимания и всегда соглашался на секс с ним. И сам он привлекал именно таких мужчин, они словно чувствовали его желание: покориться силе, быть слабым, ничего не делать, лишь доставлять своим телом удовольствие тому, кто его берёт. Опыта он большого набраться не успел, по уши влюбился в Лаэля и полностью отдался этой любви. В то время Ярик впервые осознал, что секс с любимым отличается от обычного секса, — когда ложишься под мужика и просто раздвигаешь ноги. Яр мечтал стать идеальным любовником, чтобы его дорогому ангелу было с ним настолько хорошо, что он забыл бы о своей дурацкой Книге Света, о грехах и чистоте, и перестал, наконец, выносить себе и Ярику мозг. Пришло желание не только подставлять задницу, но и овладеть всеми тонкостями разнообразных плотских утех. Только Лаэль был Высшим, раскрутить его даже на примитивный минет так и не удалось. А после всё рухнуло, Лаэльнэль его бросил и Яртетису стало вообще ни до кого, он даже с девушками до женитьбы не встречался. Но потом, когда прошло много лет после их расставания, что мешало вернуться к прежней жизни? Ему ведь всё ещё нравились мужчины, ему страстно хотелось, чтоб его загнули и выебли. Только он не находил достойных для этого кандидатур. К тому же, вырос сам. Превратился из изящного мальчика в здорового амбала, и уже не видел во взгляде мощных самцов желания его отыметь. А может не хотел видеть? Рорхен же его постоянно домогался, а он вполне себе видный мужик — уверенный в себе, сильный, привлекательный. И Зарайдену он нравился, и Вельдису, и Марнуту — а они почти равны ему по росту и силе, к тому же являются охрененными воинами. Если вспомнить, к Ярику подкатывало множество мужиков вполне подходящих под его критерии. Почему же он им упорно отказывал? Только ли из-за застарелой любви и своей комплекции? Или он этим прикрывался, потому как понимал, что стоит только кому-то из них дать — не сможет остановиться, пойдёт по рукам, станет шлюхой, как Кейти. И именно это увидел в нём его жестокий насильник, умеющий проникать в самую глубь сознания. Что если и в другом Владимир прав, Ярик желает стать младшим мужем для того, чтобы удовлетворить свою потребность в подчинении. Ему необходимо быть ведомым, нужен мужчина, который бы властвовал над ним, над его телом и душой, взял на себя полную ответственность за всё, а от Яртетиса лишь требовалось быть хорошим мальчиком, качественно давать и ублажать супруга. Он блядь. Течная сука, не умеющая отказывать, когда её бесцеремонно нагибает имеющий силу кобель. Как посмел предъявлять какие-то претензии Кею, когда сам… Ярику хотелось сдохнуть на месте от осознания того, насколько он жалок и низок! Он задыхался от отвращения к самому себе. Призывал к верности, осуждал блядство, а сам при этом обычная доступная давалка — сегодня ему это наглядно продемонстрировали целых два раза. Какие ещё нужны доказательства? Разрешил поцеловать себя почти незнакомому мужчине, мужу собственного возлюбленного, и получил от этого неземное удовольствие, а потом бурно кончил, когда его отымел пальцами тот, кто ему неприятен, кто его пугает, но кто сильнее его во всех смыслах, кто имеет настоящую власть, которую Ярик признал, позволив сотворить с собой такое. И ему это понравилось, тьма видит, насколько сильно. Разве он достоин после всего великой любви? Разве достоин Кея? Таким, как он, место в Нолитании, где с мужчинами, не имеющими достоинства, поступают так, как они заслуживают — ебут как бездушные вещи, лишают прав и свободы. А зачем она им? Они же куклы, всего лишь игрушки для секса, и наслаждаются этой ролью. Яртетис ничем от них не отличается. — Долго ты ещё собираешься оплакивать свою поруганную честь? — иронично поинтересовался Владимир. Его голос заставил Ярика очнуться. Оказывается, он так и продолжал сидеть на полу обкончанный и со спущенными штанами. Кругом уже не было моря и пляжа, комната приобрела первозданный вид. — Встань с пола, свою шикарную жопу простудишь. Ничего с тобой не случилось. Тоже мне, невинная ромашка, чью хрупкую душу растоптал жестокий злодей. Вали к себе в комнату, и советую не ябедничать Кею, будто я над тобой надругался, оба пизды получите, если ему взбредёт в голову за тебя заступиться. — И вот ещё что… — остановил его Вова, когда Яр, пошатываясь, побрёл к выходу. — Завтра придёшь сюда в это же время. Если решишь остаться, конечно. Тебе никто не мешает сбежать, маленький пугливый зайчонок. В комнате он рухнул на кровать и его сразу отключило от мира. Нервное потрясение, целый день новых впечатлений и сильная усталость дали о себе, наконец, знать. А на утро проснулся поздно и весь разбитый. Яртетис долго размышлял, не вставая с кровати, как ему быть? Уйти? Он обещал побыть здесь неделю, но то было до того, как выяснил о себе мерзкую правду. Или не уходить? Кейнаниар сам сказал, что занимается внебрачным сексом, он не требовал от Ярика верности, наоборот, будет рад, когда узнает, что его любимый шлюха и готов отдаться обоим его мужьям. А что ему вообще даст эта неделя? Он может и сейчас всё решить. Остаться — значит признать себя блядью, отвергнуть то, к чему стремился, что считал правильным. Отказаться от демонической формы. Стать рабом бога-Владимира — судя по тому, что тот приказал Ярику явиться следующей ночью, в покое он его не оставит. Полностью потерять себя, если есть ещё что терять, ведь он ничтожество, слабое на задок, как правильно указал Вова. Забыть семью, родину, покинуть планету, но быть с возлюбленным… Нет… Нихуя он не может решить. Размышлять не хотелось, хотелось закинуться дурью и забыть обо всём, что произошло. Вот только принять нечего, и, к счастью, взять неоткуда, иначе сто процентов сорвался бы. Как Яртетис завидовал в такие моменты младшему брату Вальсдену. Валли сильный, он умеет подниматься с колен, когда что-то его подкосило, ему не нужны для этого дурманящие препараты. Как бы Яр хотел быть таким. А он не такой, он тряпка. Было тошно. В данный момент самым его большим желанием было взять и убиться, нахрен, об стену, но нужно вставать, преодолевая чудовищную слабость, охватившую душу и тело, искать Кейнаниара и пытаться прожить этот день, делая вид, что всё в порядке. Главное — стараться даже не думать о том, что вчера случилось, не реагировать никак ни на Владимира, ни на Терендира, чтобы Кей ничего не узнал по его настроению. Если будут опять играть, то, возможно, даже не придётся прикладывать больших усилий, игры, всё же, здорово отвлекают. «Яри-и-ик!.. — внезапно тихо раздалось в его голове. — Яр, ты всё ещё спишь?» Или он ёбнулся, наконец, или у него в голове разговаривает Кейнаниар. Он ощутил настроение любимого — очень хорошее, от этого и у самого на душе как-то посветлело, желание самоуничтожиться отпустило. Ему удалось собрать себя в кучку и встать. Первым делом Яртетис направился туда, где, как он чувствовал, находится Кей. Чутьё привело его в кухню. Открыв дверь, Ярик застыл на пороге, залюбовавшись открывшейся картиной. Его любовник стоял возле одной из кухонных штук, распущенные волосы золотым водопадом струились по широким плечам и гибкой спине спускаясь до самой аппетитной задницы, прикрывая её почти на половину, в руках у него была самая обычная сковорода, а когда Кей повернулся, приветливо улыбаясь, Яр увидел на нём симпатичный фартук — зелёный в белый горох, который мужчине чрезвычайно шёл, подчёркивая его брутальность и одновременно делая его ещё милее. Ни дать, ни взять — идеальный старший муж, готовящий завтрак. Откуда-то лилась приятная струнная музыка, и одуряюще вкусно пахло жареными блинчиками, которые Ярик просто обожал. Кейнаниар отставил сковороду, подошёл к нему, притянул к себе и нежно прижался губами к его губам, отчего душевное самочувствие Ярика улучшилось окончательно. — Я соскучился, — улыбнулся Кей, вдоволь нацеловавшись. — Мне казалось, что ты вроде проснулся, но тебя всё не было и не было, и я решил позвать мысленно. Ты меня слышал? У меня получилось? — Получилось, — улыбнулся в ответ Яртетис. — Я, правда, сначала подумал, что чокнулся, когда твой голос в голове услышал. Это снова эльфийские технологии? — Это особенность идеальной пары. Вова с Ренди так могут общаться, у меня с ними почему-то не выходит, а с тобой получилось. Хотелось стоять в объятиях Кея бесконечно, греться его теплом, смотреть на красивую улыбку, лучащиеся любовью потрясающие глаза. Ему было настолько хорошо, что стало плевать на всё случившееся. Его любимый, его сердце, его душа с ним рядом. Разве он не стоит того, чтобы ради него пострадать? — Сковородка ща остынет, — Кейнаниар с видимым сожалением отпустил его и вернулся к готовке. — Садись пока за стол, скоро будет готово. Любишь блинчики? Это единственное, что я умею по-настоящему вкусно готовить. — Очень люблю, — честно признался Яр, и рассмеялся: — Это единственное, что я по-настоящему сильно люблю есть. — Мне повезло, — Кей ловко налил в сковороду тесто прямо из кастрюльки и поставил её на высокую прямоугольную штуку. — А что ты ещё любишь? — Ну… — Ярик задумался, и лукаво улыбнулся. — Как недавно выяснилось, Кей, больше всего я люблю целоваться с тобой и заниматься любовью, а так же играть с тобой в игры. А кроме этого… Музыку люблю, вот такую как играет сейчас, и когда хорошо поют. — Так мне дважды повезло, — рассмеялся Кейнаниар, — я умею играть на гитаре, — это её ты как раз сейчас слышишь, — и пою тоже неплохо. Во всяком случае Вове с зайчонком нравится, если не пиздят. Ренд как-то пытался научиться и ко мне с этим прицепился, у меня вышло, хоть я и не особо старался, а у него нихрена не получилось. У нашего идеального со всех сторон супруга миллион достоинств, способностей и талантов, кроме одного — у Терендира напрочь отсутствует музыкальный слух. Видел бы ты, как он убивался, когда осознал, что есть во вселенной нечто такое, что он не способен освоить, так расстроился — аж три дня ебаться не хотел, — Кей рассказывал про своего мужа вроде насмешливо, но с какой-то теплотой в голосе. — Я, обычно, редко пою и играю, но для тебя могу, если хочешь. — Хочу! — обрадовался Ярик. — Я тоже пою вроде ничего, не так хорошо, как… один мой знакомый, конечно, но в ноты попадаю. А тебе что больше всего нравится? — М-м-м… — задумчиво промычал Кей, выкладывая тонкие ажурные блинчики на тарелку перед Яром, — в игры играть — это ты уже понял, ещё тренироваться, могу целый день в тренажёрке проторчать. Ебаться — само собой. Погоди, шоколадным сиропом полью, — добавил он, когда Яртетис потянулся к аппетитному блинчику, — шоколад любишь? — Угу, — кивнул Ярик, он не выдержал, и когда эльф отвернулся, всё же отщипнул маленький кружевной кусок и тут же засунул его в рот. Охренительно! Ел бы и ел! — Я тоже тренировки люблю. А ещё обожаю плавать. — Плавать — это к Вове с Ренди, они из воды при случае часами не вылезают, даже в русалов иногда превращаются, чтоб ещё больше кайфовать. Я тоже не прочь побултыхаться, но не весь день же! — Про меня сплетничаете? — раздалось от двери. Терендир подошёл к Кею и поцеловал его в губы, отчего прекрасное настроение Яртетиса немного притухло. — Да нужен ты нам был, — фыркнул Кей, — можно подумать, поговорить больше не о чем. — Как, я тебе не нужен? — притворно удивился красноволосый эльф. — И не отрицай, я слышал своё имя. Он потянулся к Яриковой тарелке и Кей тут же легко хлопнул его по руке кухонной лопаткой. — Нужен, нужен, просто жизненно необходим, только сядь и не мешайся. Щас вторая порция будет готова, нечего у Ярика воровать, потерпи. — Так о чём вы говорили? — полюбопытствовал Ренд, присаживаясь рядом с Яртетисом. — О том, что кому нравится. Я рассказывал, что вы с Вовой обожаете купаться. Яр тоже, как выяснилось. — Вот как? — Терендир с интересом на него посмотрел. — А что ещё ты любишь? Трахаться любишь? — Разумеется, — смутившись, ответил Яр, — это все любят. — О, я тебя уверяю, далеко не все, — рассмеялся Ренди. — На нашей планете была одна раса, которой секс был абсолютно безразличен, занимались им лишь для размножения. А тебе только с мужиками нравится, или с бабами тоже? — Мне с Кеем нравится, — буркнул Ярик. — Это само-собой разумеется, до Кея ты с кем ебаться предпочитал? — продолжал выспрашивать Терендир. — Мне мужчины и женщины нравились одинаково, — ответил Яртетис, мечтая, чтобы бесцеремонный эльф от него отстал. Ничего против разговоров на тему секса он не имел, но не при любимом же мужчине обсуждать кого он ёб и кто ёб его! — Чего ты прицепился к Яру, — поинтересовался Кей, видимо, почувствовав его неловкость, — какая разница, кто ему нравился. Теперь ему нравлюсь я! — Большая разница, — загадочно ответил красноволосый эльф. — И покажи мне того, кому ты не нравишься, даже натуралы на тебя западают, что уж говорить об остальных. — Завидуй молча, дорогой, — насмешливо посоветовал Кейнаниар, ставя перед Ренди тарелку с блинчиками. — Тебе с чем-нибудь, или так будешь? — Так, — Терендир сразу же свернул блинчик и целиком засунул его в рот. — Ум-м-м… Офуэнно! Вот что мы все точно больше всего любим — так это вкусно пожрать, — сообщил он, когда прожевал. — Это да, — хохотнул Кей, — особенно Вова. Если бы не поддерживал фигуру магией, тонну бы весил, учитывая что тренироваться не любит. — Ща кто-то допиздится и сам будет весить тонну, — раздался от двери строгий голос, — превращу тебя в огромную жирную тушу, посмотрим, как быстро сможешь сбросить вес и накачаться обратно на своих драгоценных тренажёрах. Владимир зашёл в кухню и тоже поцеловал Кея, рассерженным он не выглядел, несмотря на суровый тон. — Ставлю на два месяца, — заявил Терендир, уплетая очередной блинчик, — только ты не спеши, Кей, сначала я тебя в таком виде трахну. Всегда думал, глядя на Вовины любимые диваны, каково это — присунуть в такую-то жопень. — Фе-е, — поморщился Вова, — гадость какая, и не стыдно тебе говорить такое за столом? Аппетит почти испортил. — Вот и выеби диван, кто тебе мешает, — гоготнул Кей. — Вова, ты блинчики с чем будешь? — Со сгущёнкой, — постановил Владимир и уселся напротив Ярика, отчего тот сразу напрягся, не смог сдержаться. — Диван не то, — вздохнул Ренди, — я тебя хочу. Твоя задница наверняка останется такой же охуительной, просто её станет больше, намно-о-ого больше. — А ещё её будет окружать мерзкий жир, огромными слоями спускающийся со всех сторон, — с отвращением прокомментировал Вова. — М-м-м, жиринки… — мечтательно протянул Терендир. — В них, наверное, так прикольно зарываться пальцами. — Я понял чего ты добиваешься! — возмущенно воскликнул Владимир. — Думаешь, я есть перехочу и тебе больше блинов достанется! Хитрая лисья морда! — Заячья, — поправил его Кейнаниар, выставляя на стол очередную тарелку и маленький кувшинчик. — Эта наглая зайчатина уже Ярика пыталась объесть, так что держи от него свою тарелку подальше. — Ты так редко готовишь! — посетовал Терендир. — А я обожаю твои блинчики! Яртетис всё время ждал какого-то подвоха. Вчера Вова вёл себя со своими мужьями как деспот, жестокий старший муж, не терпящий даже малейшего неповиновения или недостаточно уважительного поведения. Сегодня же… Эльфы общались как обычная, любящая семья, в которой все равны и могут подшутить друг над другом. Завтракают тоже вместе, никто никому не прислуживает. Кейнаниар, когда закончил готовить, тоже присел за стол рядом с Вовой. И в свои похабные платья Ренди с Кеем тоже, почему-то, не одеты. — А почему вы не в платьях? Я думал, это обязательная домашняя одежда, — спросил Ярик и тут же понял, что зря это ляпнул, все обратили на него внимание. — Не обязательная, — сообщил Владимир, глядя ему в глаза, — но ты можешь надеть, если тебе понравилось, никто не будет против. — Да, тебе очень пойдёт, Ярик, — поддержал его Терендир, — даже больше, чем нам. Ты очень изящный и будешь смотреться в таком очень секасно. Яртетис изящный? Он не ослышался? От непривычного, но приятного комплимента Яр даже слегка покраснел. — Ты красивый, — продолжал Ренди, — и фигура у тебя отпадная. — Разумеется красивый, — холодно проронил Вова, — он же на меня похож. — На первый взгляд так кажется. И на тебя похож, и на Лана, но по характеру совсем другой. А характер, манеры и поведение влияют на восприятие внешности, — заявил Терендир. — Тебя не устраивают мой характер и моё поведение, Терендир? — тон Вовы стал ещё холоднее, Ярик весь сжался на своём стуле, и чего, спрашивается, голос подал, сидел молчал — и молчал бы дальше. Владимир, кажется, разозлился на своего супруга за то, что тот похвалил Ярика, и теперь накажет. А потом и Кею с Яртетисом достанется. — Что ты, любимый, характер у тебя ангельский, — хмыкнул Ренди, весело сверкая глазами. — Хорошо, я скажу это вслух: ты совершенство, Вова, прекрасней тебя нет никого на свете. Я безумно люблю тебя за всё, что в тебе есть. Никто и никогда не сравнится с тобой, даже если очень на тебя похож, мой драгоценный ревнивый муж. — Последнее было лишним, — буркнул Владимир. — Прости, ты слишком сумбурно транслировал, — улыбнулся Ренд, — я не до конца расслышал. — Я тоже в следующий раз что-нибудь не расслышу, — проворчал Вова, — или как-нибудь не так, и вместо хуя тебе кактус в жопу засуну, раз ты такой умный. Наелся уже? Тогда пойдём, у нас, вообще-то, планы. Кей, ты с нами не надумал? — Поиграть хочу, — улыбнулся Кей. — Мне теперь есть с кем, так что нахуй ваш Эйданос. — Счастье, счастье, теперь целых два задрота в семье, — закатил глаза Вова. — Тебе оттуда кого-нибудь захватить? Или чего-нибудь? — Не, я не хочу пока, — покачал головой Кейнаниар. — Если к демонам полетите, тогда подумаю. — А почему Ренди сказал, что характер у Вовы ангельский? — полюбопытствовал Яр, когда эльфы удалились. — Я с ангелами знаком, ничего общего. У них одна Книга Света на уме и непорочность, а у Владимира… как бы наоборот, как мне кажется. — Это просто выражение такое, — улыбнулся Кей, — Ренд употребил его в ироничном смысле. У Вовы на родине существовали мифы про созданий с белыми крыльями, только у них ещё нимбы были над головой, у ваших таких нет. Мы когда прилетели сюда, он всё ржал над таким совпадением, потому что земные ангелы считались святыми и добродетельными, а здешние оказались вполне себе грешными, ебаться любили так, что чуть ли не с ходу на хуй запрыгивали, стоило предложить. — Не может быть! — поразился Яр. — Неужели шесть тысяч лет назад ангелы не были такими святошами как сейчас? Как же они так изменились? — За это надо сказать спасибо Вове, — рассмеялся Кейнаниар. — В него по уши втюрился один ангел, он с нами несколько лет пробыл, Володя ему про своих ангелов рассказывал, про то, что они сидят на небесах, охраняют рай, в который попадают те, кто не грешит, тот и наслушался. А потом пришло время расставаться, так он чуть с ума не сошёл, умолял оставить, клялся, что сдохнет без Вовиного хуя в заднице. Мы его оставлять не стали, слишком прилипчивый, а он, наверное, обиделся или ещё чё, не знаю, но потом Лан рассказывал, что когда прилетал без нас через пару тысяч лет, в Эйданосе всё уже было по другому, с мужиками ебаться стало запрещено. С ума сойти! Получается ангельский рай, действительно, выдумка. Вот это эльфы поднасрали целой нации, и, в первую очередь, самому Ярику, если бы не обидели хрен знает когда какого-то ангела, у него бы не было таких проблем с Лаэлем, да и вообще, отношения между Аттрактатом и Эйданосом не были бы столь напряжёнными. Наверное… Кто знает, что ещё могло бы произойти за несколько тысячелетий и без вмешательства эльфов. А что с Лаэльнэлем не сложилось, так это теперь к лучшему. После завтрака Кейнаниар проводил Ярика в ванную комнату, которая, как не удивительно, была почти похожа на ванную. Во всяком случае, огромная ёмкость, занимавшая большую её часть, явно предназначалась для купания. — Вообще у вменяемых существ не стоят на кораблях джакузи, — проинформировал Кей, нажимая кнопки на бортике ёмкости и пуская воду, — нам так вообще купаться без надобности, можно магией очиститься, но как же Вова с Ренди без водички-то, пересохнут ведь, рыбки золотые, если хоть раз в два дня в ванной не поотмокают. Залезай, давай, ща всякую хрень тебе включу, с пеной и прочей поеботой. Ярик быстро скинул одежду и удобно расположился в ванной, места в ней было столько, что хоть плавай. Ну, если сильно постараться. Вокруг приятно запузырилась вода, и появилась густая пена, не такая, как от мыльного корня, гораздо пышнее и ароматнее, пахло свежими зелёными яблоками. — Охрененные у вас, всё-таки, технологии, — счастливо сказал он, кладя голову на бортик и вытягиваясь во весь рост. — Какой же балдёж! И эти пузырьки снизу так возбуждают, когда щекочут задницу. — Возбуждают? — Кейнаниар хмыкнул, тут же разоблачился и плюхнулся к Ярику, разбрызгивая во все стороны воду и пену. — Это ты возбуждаешь, — нежно пробасил он, отираясь всем телом о Яра, — хочу твой хуй, вставишь мне? — Какой же ты ненасытный, — довольно выдохнул Яртетис, когда очередной спонтанный секс привёл их обоих к оргазму. Трахаться в джакузи ему очень понравилось, особенно потому, что самому ничего не пришлось делать, эльф сам сел на его член и сам об Ярика потрахался, доставив им обоим несказанное удовольствие. — И я тоже с тобой становлюсь таким же, не понимаю, откуда только силы берутся, готов днями напролёт заниматься любовью. — Это не проблема, — усмехнулся Кей и затянул его на себя, усаживая так, чтоб Яр распластался по его телу, — можем вообще не останавливаться, я буду подпитывать твои силы, когда они закончатся. — Так это ты делаешь? — удивился Яр. — Потрясающе, ваша магия всё больше и больше меня поражает. — Да это фигня, — Кейнаниар потёрся носом о его шею, и Ярик почувствовал, как его член под ним снова твердеет. — Не могу тобой насытится, — заявил эльф, несильно кусая его в плечо, а рукой обхватывая за яйца, — мне обычно раз в день хватает, а с тобой всё мало, хочется ещё и ещё. Давай, насаживайся, хочу как следует выебать твою сладкую узкую дырку, знаю, как тебе это нравится. Ярик и сам был снова готов, будто и не было только что у них горячей часовой ёбли. Натянуться на здоровый Кеев половой орган на сей раз вышло с трудом, в воде смазка почти сразу смылась, Ярик ощутил даже лёгкую боль, но отчего-то так было ещё приятней. — Кайф, — выдохнул Кей, — твоя задница — это нечто, Яр. Наклонились вперёд, чтобы я видел, как мой хуй в неё входит. Да-а, вот так, — довольно простонал эльф, когда Яртетис послушался. — Бля-я-я, какая же жопа, идеальные полушария, такие мягкие и упругие, не жопа — а сказка! Ярика так заводило, когда Кейнаниар всё это нёс, куча народу делали комплименты его ягодицам, но никто настолько открыто и искренне от них не тащился, даже демоны, хоть и считаются самыми развратными существами, обычно не позволяют себе таких откровенных высказываний непосредственно во время секса. До этого Кей так раскованно тоже себя не вёл, может побаивался, что Яру такое не понравится, но ему нравилось! Хорошо, что любимый себя отпустил. Позже Яртетис понял, что Кейнаниар вообще ведёт себя сегодня немного по-другому: болтает без умолку, часто смеётся, без остановки целует и обнимает, мило шутит и всё время делает комплименты в своей грубоватой манере, словно до этого его что-то сдерживало, а теперь прорвало. Ярик просто купался в его любви, настолько счастливым он себя никогда не чувствовал. Они и поиграли, и сходили погулять по лесу, и повалялись вместе на кровати в комнате Ярика разговаривая обо всем и нежно ласкаясь. Владимир и Терендир ни разу не попались за это время ему на глаза, или не вернулись до сих пор, или сидели где-то по комнатам, и Яру казалось, что они с Кеем настоящая семейная пара, которая живёт вместе, и нет у возлюбленного никаких мужей, а он сам не бесправный любовник, находящийся здесь только временно. Вечером они снова сели играть, Яртетис строго-настрого приказал себе следить за временем, не дай тьма опять засидятся, Кей опоздает к своему деспотичному супругу и будет наказан. О том, что сам может быть наказан, он предпочитал не думать, и вообще не вспоминать о том, что ожидает его этой ночью. Но напоминать ни о чём не пришлось, Кейнаниар сам сказал, что пора заканчивать. Он проводил Яртетиса до комнаты, ласково поцеловал и произнёс с лёгким вздохом: — Не хочется с тобой расставаться даже на ночь… Когда станешь моей женой, сможешь спать с нами, а пока — не положено. И, Яр, сегодня ты останешься здесь один — не волнуйся, на корабле твоей безопасности ничего не угрожает. Я должен идти к мужьям — они сейчас в башне, где мы встретились. Вернусь утром, а если не вернусь… Приходи ты к нам, хорошо? — Хорошо, — кивнул Яр, новость его не обрадовала, хотя по идее — какая разница, ведь ночуют всё равно в разных комнатах и друг друга не видят. С другой стороны… Если Владимир в башне, может не придёт сюда ночью? Он улёгся в постель, но засыпать боялся, возможно Вова и не придёт, только Яртетису лучше не рисковать и на встречу явиться. Вскоре он всё же задремал и разбудило его чувство страха, мгновенно выбросившее из приятного сна. Часов, к сожалению, здесь не было, Ярик не понимал, опоздал или не опоздал, и от этого становилось ещё страшнее. Он поспешно вышел из комнаты — почти выбежал, мысли в панике метались, а все поджилки тряслись. Жизнь, по старой доброй привычке, подарка ему не преподнесла, Владимир обнаружился в той самой комнате, на том же самом диване. Сидел он почти в той же позе, опять посасывал свою трубку и пускал пузырьки, только на сей раз не было вокруг никаких иллюзорных заставок с морем и пляжем. — Соскучился по мне? — холодным тоном поинтересовался эльф. — Целый день не виделись. Или некогда было скучать? Развлекался с моим мужем? С мужем? Кей, вроде бы, жена. Хотя он же сам говорил — это зависит от настроения Владимира. На вопрос Ярик не ответил, он застыл на пороге, не решаясь войти, Вова сам к нему подошёл, плавной скользящей походкой — как змея приближается к застывшему в ужасе кролику. — Правильно волнуешься, — усмехнулся он, — ты опоздал. Однако на первый раз я тебя прощу, мои мужья не научили тебя пользоваться интеркомом и не дали иркус, но если завтра такое повторится — будешь наказан. Следуй за мной. Завтра? Владимир каждую ночь собирается его мучить? А если Ярик останется, то… до конца жизни? Или пока не надоест? А когда надоест? Чего он вообще к нему прицепился? Привёл его Вова на второй этаж, в очень странную комнату. Кругом — на стенах, потолке и даже на полу, — располагались вроде бы зеркала, но они были необычными, не возникало эффекта тоннеля, хотя отражающие поверхности висели друг напротив друга. Яр видел своё отражение и слева, и справа, однако оно не повторялось. Или это вовсе не зеркала, просто ими кажутся? В помещении находилось множество непонятных конструкций, для чего они предназначались было неясно, и совсем уж непонятно почему тут и там из них торчали искусственные члены самых разнообразных форм и расцветок. — Это наша игровая комната, — просветил его Вова. — Судя по твоему удивлению, мужья тебе её не показывали. Игровая? То есть, здесь тоже можно играть в воинов, как он играл с Кеем? — Играть мы сейчас не будем, — продолжил Владимир, — сперва нужно привести тебя в божеский вид. Он махнул рукой и часть зеркальной стены словно растворилась, открывая проход куда-то. Следующее помещение выглядело не менее странно, чем предыдущее, хотя смотрелось намного привычней. Оно было выполнено в чёрно-красных тонах, стены украшал неброский рисунок, а на полу был расстелен пушистый ковёр. Мебель здесь стояла совершенно обычная, такая, какую Яртетис привык видеть в большинстве аристократических домов Аттрактата. Сделана она была весьма изысканно, даже на вид порода дерева и тканевый материал казались дорогими. Комнату можно было бы назвать уютной, если бы не подозрительные приспособления, которые в ней находились. Посредине располагался длинный постамент с металлическими кольцами, несколько клеток у стен, разного размера и высоты, нечто, весьма напоминающее колодки, лежало и стояло на полу, из самих стен кое-где так же торчали кольца, с потолка свисали цепи с такими же кольцами, а на красивой мебели были разбросаны плётки, и, как показалось Яртетису, некоторые из них даже были с крючками и шипами. Всё это походило на камеру пыток, устроенную не в тюремных казематах, а во дворцовых покоях. Если Ярику до того было просто страшно, теперь его замутило и повело. У демонов существовали пытки много тысяч лет назад, Яртетис о них читал и ходил в музей, где рассказывали о предназначении того или иного устройства, тогда ему всё это показалось отвратительным, было жутко представлять, как это могло использоваться на живых демонах, теперь же… видимо предстояло испытать всё это на себе. Значит вот о каких наказаниях предупреждал его Владимир! Но Ярик же ничего не сделал! Опоздал, да, но эльф же обещал его простить! — Бля-я-я, — протянул Владимир, недовольно поморщившись, — как же я не хочу сам этим заниматься. В такие моменты всегда жалею о собственном правиле — никаких слуг на корабле. Может, Терендира позвать? Обращался он вроде бы не к Ярику, просто вслух размышлял, но Ярик, представив, что его будут пытать целых двое мужчин, а потом, скорее всего, ещё и изнасилуют вдвоём, прошептал севшим голосом: — Пожалуйста, не нужно… я не буду сопротивляться, не надо никого звать. — Яртетис, ты думаешь, мне нравится мучить ни в чём неповинных мальчиков? — бесстрастно поинтересовался Владимир, вопросительно выгнув изящную бровь. Яр не знал, что на это ответить, чтобы не попасть в ещё худшую ситуацию, поэтому опять промолчал. — Совершенно верно, нравится, — с удовольствием доложил Вова, которому, видимо, и не требовался его ответ. — Именно мучить, а не пытать. Ты думаешь, что я злой, могущественный и опасный, и в чём-то ты прав. Я могущественный и я опасен, но зла во мне нет, во всяком случае, его не больше, чем в ком-то другом — в тебе, например. Во мне есть тьма, а тьма — не есть зло, тьма — это тьма. Ярик не понимал, что эльф ему говорит. Тьма — то есть тёмная энергия? — Посмотри на меня ментальным взглядом, — предложил Владимир. Яр чуть не ослеп, когда сосредоточился и перешёл на иное зрение, внутри эльфа что-то сияло синим светом так ярко, что глазам стало больно. С трудом он различил овал и круг в этом сверкании, а поверх этого большую звезду — она казалась вроде чёрной, но… это было скорее полное отсутствие света, чем чернота. Парадоксально, но и эта звезда тоже словно светилась — тьмой. Дымчатые завихрения и протуберанцы вокруг неё змеились, скручивались и распрямлялись, гипнотизируя. — Красиво? — с какой-то любовью в голосе поинтересовался Владимир. — Да… — выдохнул Ярик, с трудом отлипая от завораживающего зрелища. — Главное — эту красоту не тревожить лишний раз. А для этого всего лишь требуется сохранять душевное равновесие и не скапливать слишком много энергии, если со вторым я справляюсь, первое всё время находится под угрозой. Отрицательные эмоции не способствуют спокойствию, знаешь ли, а все вокруг словно сговорились в последнее время их во мне вызывать. Ты, Кейнаниар и даже Ренди. Расстраиваете меня, бесите. Зачем ты меня продолжаешь бояться, Яртетис, ведь я же сказал, что ничего плохого тебе не сделаю. Хочешь испортить мне настроение? — Не хочу, — покачал головой Яр. Разумеется, он не хотел, Вова мог бы и не спрашивать. С каждым словом этот эльф казался ему всё более безумным и всё более опасным, он вёл себя как пантера, которая прижала острым когтем к земле полевую мышку и убеждает её в том, что если мышка будет себя хорошо вести, она отпустит её, как только наиграется. Быть может так и будет, вот только не все мышки выживают после таких игр. И если в понимании жестокого бога то, что он делал с Яром вчера, не является плохим, то что же тогда для него плохое? — Тогда расслабься и получай удовольствие, детка, — усмехнулся Вова, приближаясь к Ярику, он положил ладонь на его ключицу и нежно погладил. — Сегодня я в очень добром расположении духа и побуду твоим крёстным феем, исполню твои желания и мечты, можешь не благодарить. Да Яр, собственно, и не собирался. Чтобы не планировал Вова, вряд ли ему это понравится. Тем более самым горячим его желанием было уйти отсюда, вряд ли оно осуществится. Эльф медленно потянул его рубашку вниз, заставляя застёжки разойтись и Ярик закрыл глаза, приготовившись к неизбежному. Внезапно по всему телу прокатилась приятная волна, словно его омыло тёплым течением, только не снаружи, а изнутри. — Неплохо, — пробормотал Владимир, — прям ностальгией повеяло. Ренди когда-то выглядел так же, а потом вымахал, лось здоровенный, спасибо хоть всё же не дорос до своего папочки. Впрочем, я привык, мне теперь нравится, что он именно такой. И мой муж в любом виде прекрасен, а вот тебе так больше идёт. Так, займёмся волосами… чёлку не хочу, пускай будет причёска, в остальном меня всё устраивает, — он что-то делал с Яриком, касался его волос, тела, что-то явно надел на шею, но Яр боялся посмотреть, ему казалось — стоит только открыть глаза, он увидит что-нибудь ужасное, какие-нибудь инструменты пыток, которые к нему эльф приспосабливает, чтобы затем использовать. — Хорошо, что тебе достались мои ресницы, — продолжал Владимир, — ничего не придётся с ними придумывать, и без того длинные и красивые, а вот брови чуть-чуть подправлю. Что ещё… — Яртетис почувствовал мгновенную боль в мочках ушей, которая тут же прошла, Вова и с ними что-то сделал, их теперь оттягивало вниз что-то тяжёлое. — Красота! — довольно резюмировал эльф, и Яр вдруг почувствовал, что стоит абсолютно голый, штаны его каким-то образом исчезли. Владимир продолжал производить с его телом непонятные манипуляции, зачем-то поднимал ноги, кажется, что-то на них надевал, потом обвязал чем-то талию и запястья. — Готово! — услышал он. — Кстати, правильно, что глаза закрыл, вот и не открывай, пока до зеркала не дойдём. Вова подтолкнул его легонько в спину, Яртетис хотел сделать шаг и чуть не упал, на ногах, вместо привычной обуви, было что-то ужасное, оно очень мешало идти и сдавливало со всех сторон ступни, какие-нибудь пыточные устройства, должно быть. Яр продолжал держать глаза закрытыми, повинуясь приказу своего мучителя, в надежде, что если он будет идеально послушным, пытки продлятся недолго. — Да уж, — цокнул языком Вова, — ходить тебе нужно научиться, осторожнее ползи, а то ногу вывихнешь. Кое как, поддерживаемый эльфом, он проковылял несколько шагов, которые показались ему бесконечными в темноте и в истязательных штуках, ноги не хотели ступать ровно, всё время норовили подвернуться, отчего Ярика всю дорогу штормило. — Открой глазки, Золушка, — насмешливо приказал Вова, — можешь уже смотреть. Ослушаться Яр не решился, поэтому распахнул глаза сразу, как было велено. Он ожидал увидеть что угодно, но всё равно то, что предстало перед ним в зеркале, повергло его в полнейший шок. Яртетис определённо видел себя, он не изменился до неузнаваемости, просто сделался таким… Словно всё, что мешало, что делало его черты лица и фигуру громоздким, грубым и тяжеловесным, всё, что ему в себе не нравилось — сгладилось и приобрело куда более изящный вид. Мускулы совсем не исчезли, только теперь они гармонично подчёркивали общую грацию, нежели мужскую силу. При этом он не стал более похож на Вальсдена, как мечтал, он остался самим собой, но собой таким, о котором даже не фантазировал. Невероятно! Одет Яр был странно, если это вообще можно было назвать одеждой. На шее, на поясе и на запястьях красовались кружевные полоски собранной ткани белого цвета, а стройные ноги обтягивало что-то белоснежное и полупрозрачное, доходящее почти до обнажённого паха, с таким же кружевным узором сверху. На ступнях находились вовсе не пыточные приспособления, а обычные узкие туфли белого цвета с очень высоким каблуком, потому и было неудобно идти. Волосы его оказались красиво уложены и закреплены ажурными серебристыми украшениями по бокам, а в ушах — удлинённых, эльфийских — поблёскивали длинные серьги с драгоценными камнями. Всё вместе это придавало его образу необъяснимую сексуальность и неуловимую хрупкость, хотя на самом деле хрупким он не был. Как Владимир ухитрился добиться такого поразительного эффекта? — Нравится? — мурлыкнул ему на ухо Вова и прикусил острый кончик, отчего по телу Яра пробежали горячие мурашки. Рядом с Владимиром он смотрелся теперь не как убогое подобие его красоты, а как равный. Однако из-за того, что был полностью обнажён и наряжен в кружево, казался совсем беззащитным и очень нежным. — Да… нравится, — растерянно пробормотал Ярик, ему определённо нравилось, как он выглядит, волновало другое — как это воспримет Кей, он же говорил, что ему по душе большие мальчики. Яр вроде и не сильно уменьшился, но… брутальным амбалом теперь его назвал бы только слепой. Не слишком ли он стал походить на девушку, с такой изящностью и тонкими чертами лица? Как он понял, Кейнаниара привлекают только мужчины, вдруг он теперь недостаточно мужественный для него? С другой стороны, эльфы сами становятся похожими на девушек, если закрыть их атлетичные тела… — Для Кея — ты не будешь похож на бабу, не переживай, — усмехнулся Владимир, глядя на него в отражении. — Ты самый, что ни на есть, типичный эльф. Это мои мужья — два здоровых бугая и скорее исключение из правил, ну и я тоже, а нормальные эльфы на Анайэ выглядели именно так. Поверь, Кею такое определённо больше понравится. Для эльфов только эльфы прекрасны и неотразимы, остальные расы или уёбища, или пойдёт под пивко если закрыть глаза. Он бы тебя и прежнего любил, ты же его пара, будь хоть зелёным крокодилом — принял бы, никуда не делся, а уж от такого придёт в восторг. Получается, Вова сделал для него что-то действительно хорошее? Но зачем? Разве нормально делать любовника своего мужа более привлекательным? Логично наоборот — испортить, чтоб Кею он разонравился. — Кей не разлюбит тебя, даже если я превращу тебя в мерзкую скользкую жабу, — сообщил Владимир, отвечая на его мысли. — Так что какой смысл тебя уродовать? А так — ты нравишься лично мне. Тем более, моя совершенная внешность, испорченная демоническим генофондом, оскорбляла мой взор. Теперь ты идеальный эльф — в моём представлении. Так Вова его для себя улучшил… А Ярик уж было подумал, что он не такой ужасный, каким кажется, и есть в нём хоть капелька доброты. Оказывается — только показалось. Выходит просто повезло, что Яр сам хотел стать изящнее и их желания совпали, мечтал бы о чём-то другом — крупно обломался. — Так ты… умеешь читать мысли? — уточнил Ярик. Раз Вова в хорошем расположении духа и не пытает его, возможно, с ним получится нормально поговорить? — Не мысли. Образы, отголоски желаний и переживаний. Того, что больше всего стыдишься, чем терзаешься, что волнует, что жаждешь заполучить, к чему испытываешь страх, ненависть, любовь и так далее. Конкретные мысли, сформированные в слова, я слышу только от Ренди, что не мешает мне видеть других насквозь. Яртетис, если ты полагаешь, что я не чувствую, как ты ко мне относишься и какого обо мне мнения, то ты очень наивен. Я знаю, что ты считаешь меня ужасным. Жаль… этим ты делаешь хуже только себе, своего хозяина следует принимать целиком и полностью, только тогда ты познаешь истинное удовольствие подчинения. — Ты не мой хозяин, — возразил Яр наперекор голосу разума, просто кричащему: молчи, соглашайся с этим ненормальным богом во всем, иначе он разозлиться! — Неужели? — глумливо ухмыльнулся Владимир. — Я делаю с тобой что хочу, ты не сможешь мне противостоять, даже не посмеешь. Я могу сломать тебя, Ярик, как сухую тростинку, уничтожить твой разум, превратить в безвольного раба, который будет слушаться меня беспрекословно. — Можешь, — согласился Яр. — Ты сильнее меня, это очевидно, и можешь издеваться надо мной как угодно, но это не сделает тебя моим хозяином, если я сам таковым тебя не признаю. — Слишком много пиздишь, — Вова вдруг нахмурился, и Яр отчётливо понял, что договорился до наказания, которого мог избежать, если бы держал язык за зубами. — Да и я что-то забылся, пришёл сюда, чтобы заняться твоим воспитанием, а занимаюсь какой-то хуйнёй. Пойдём обратно, старайся идти красиво и плавно, привыкай, так ты будешь ходить при мне всегда. Они вернулись в красно-чёрную комнату, Ярик пытался не шататься, но каблуки были слишком уж высокими и тонкими, эта обувь точно придумана специально для пыток, никто в своём уме добровольно такое не наденет. — К стене лицом, руки сложи вместе и вытяни вперёд, ноги расставь на ширину плеч, — холодно скомандовал Владимир. Когда Ярик повиновался, эльф зажал его соединённые запястья в металлическом кольце, закрёплённом на стене, а на щиколотках закрыл другие кольца, ввинченные в пол. Яртетис оказался в совершенно дурацкой, стыдной и неудобной позе: он стоял прогнувшись, с откляченной голой задницей, предплечья его были прижаты к стене, а ноги широко расставлены. — Ты очень красиво выглядишь, Яртетис, — сделал комплимент Владимир, затем обхватил ладонью его болтающийся между ног член вместе с яйцами и ласково потеребил, — приглашающе. Именно так должен выглядеть хороший мальчик для своего хозяина. Он отошёл, но комнату не покинул, судя по звуку, вроде бы сел на диван. Яр не мог его видеть, он вообще ничего не видел кроме стены и своих рук. Прошло несколько томительных минут, у Яртетиса все мышцы свело от напряжения, он готовился к боли, к насилию, собирался их стоически вытерпеть, но эльф продолжал мучить его ожиданием. Ярик всей кожей чувствовал, что Владимир смотрит на него, на его призывно выпяченный зад, на выставленный на обозрение анус, на ноги, затянутые в белый полупрозрачный ажур. Он чувствовал себя совершенно беспомощным и уязвимым. Открытым. От этого всего, от невозможности двинуться, закрыться, спрятаться, внутри разгоралось стыдное томление. Эта поза делала его по-настоящему подчинённым, не только физически, но и душевно. Не будет пыток, это и есть наказание. Наказание мучительное, возбуждающие, призванное показать Яру, что ему в самом деле нравится быть покорным, что он извращенец, кайфующий от того, как с ним обращается проклятый эльф. Член встал и это являлось очевидным доказательством полного морального падения Ярика. Всё тело сводило от нестерпимого желания, ему практически до боли хотелось почувствовать в себе большой горячий хуй, заполняющий его целиком, дарящий неземное блаженство. Казалось, пройдёт ещё несколько минут и он начнёт умолять Вову себя выебать. Тем не менее, Яртетис держался, всё время напоминая себе, что любит Кея, и даже если является похотливой блядью, не станет ему изменять по собственной воле! Быть верным — в его силах! Он способен отказывать своим желаниям! Неожиданно эльф встал со своего места и подошёл к нему, сердце подпрыгнуло в груди, пуская в кровь адреналин. Если Владимир его сейчас трахнет… Ярик, наверное, будет ему даже благодарен за изнасилование. Он почувствовал, как к его анусу прижимается большая головка, размазывая влагу по подрагивающему в нетерпении отверстию. Она ласкала, слегка надавливала, но не проникала внутрь и Яр застонал, не сдержавшись. — Ты меня очень возбудил, Яртетис, — уведомил его Вова, — можешь собой гордиться, меня уже давно так никто не возбуждал, кроме моих мужей. А больше всего мне нравится, как ты пытаешься бороться, сопротивляешься собственным желаниям, это глупо, бессмысленно, но так заводит. Маленькая, гордая шлюшка. Такая смешная в своей нелепой гордости, и такая соблазнительная. Скажи, что признаёшь меня своим хозяином, Ярик. Скажи — и я тебя трахну. — Нет! Ты мне не хозяин! — Яртетису стало внезапно плевать на то, что эльф может его убить. Чувство собственного достоинства пересилило инстинкт самосохранения. Он Высший Демон, Тёмный Принц, и никого никогда не назовёт своим хозяином! — Да-а… — выдохнул Вова, — продолжай упрямиться, это сделает наши с тобой отношения ещё приятнее. Для меня, разумеется. Яртетис почувствовал, как в его задний проход проникает что-то, не член — что-то маленькое и гладкое. Владимир наклонился над ним, приятно прижавшись всем телом, дотронулся до его сосков и их тут же сдавило, не больно, но ощутимо, затем эльф снова от него отошёл. Внезапно Ярик почувствовал зудящую вибрацию в заднем проходе и на груди, это было… очень, очень приятно, словно кто-то невероятно быстро шевелил в его заднице тонким пальчиком и одновременно нежно пощипывал соски, приутихшее было возбуждение вернулось с утроенной силой. Через некоторое время он уже не мог сдерживать стоны, желание выкручивало весь его организм, из члена текло, вибрации дарили невероятные ощущения, дразнили, с каждой секундой распаляя всё сильнее, доводили до грани, но не приносили облегчения. Разум помутился, стало уже на всё плевать — и на гордость, и на верность. Мышцы сводило от невозможности сменить позу, Яртетиса потряхивало от напряжения, он превратился в дрожащий обессилевший комок похоти. — Ну что, моя маленькая гордая шлюшка, поубавилось гонору? — издевательски поинтересовался Владимир. — Пожалуйста… — простонал Ярик, — пожалуйста, Вова… Он не знал, о чём просит. О чём угодно! Чтобы эльф его выебал или убил, наконец, что угодно, лишь бы сладкая выматывающая пытка, лишающая его рассудка, прекратилась. Вова освободил сначала его руки, а потом ноги и Яр упал бы, если бы его не удержали крепкие руки. Его тело почувствовало, наконец, свободу и это было настолько хорошо, что он испытал чувство огромной благодарности к своему мучителю. Эльф легко подхватил его на руки, донёс до дивана и там опустил. Ярик застонал протестующе, сильное мужское тело рядом сводило с ума, заставляло к нему тянуться в поисках разрядки. Яртетису хотелось прикосновений, поцелуев, чтоб им овладели, но Владимир отстранился и сел на диван, оставив его стоять. В заднем проходе продолжало вибрировать, а зажатые в тонких тисках соски онемели от лёгкой приятной боли. Выносить это стало невозможно, безумно хотелось кончить, он потянулся к своему члену, чтобы хоть подрочить, но его руки были тут же отброшены неведомой силой. — Ты будешь трогать себя, только когда я это прикажу, — уведомил Вова. — Иди сюда и встань передо мной на колени. Ярик без раздумий повиновался, он готов был делать всё, что угодно, если в результате получит облегчение. — Ладони положи по бокам от моих ног, — командовал Владимир, — не смей отрывать их от дивана. Ноги немного раздвинь. Вот так, правильно. Стой в этой позе и не шевелись. До Яртетиса с трудом доходил смысл приказов, он постарался сосредоточиться, не отвлекаться на изнуряющие вибрации, чтобы сделать всё правильно и эльф остался доволен. Ему сложно было сохранять неподвижность, хотелось потереться напряжёнными сосками и членом о диван или ноги сидящего перед ним мужчины, однако он из последних сил сдерживался. — Умница, — похвалил его Вова, — послушный мальчик. Думаю, тебя можно наградить за старательность. Он расстегнул брюки и перед лицом Ярика возник поистине колоссальный мужской половой орган, у Кея и то, кажется, меньше. Выглядел он пугающе великолепно, принять такое в себя без волшебства будет, наверное, настолько же охрененно, насколько и больно. — Лижи только головку, Яртетис, положения тела не меняй, старайся двигать только головой и смотри на меня, — проинструктировал эльф. Яр даже не подумал отказаться, ему самому невыносимо хотелось дотронуться до этого шикарного хуя. Он послушно провёл языком по крупной, блестящей головке, наслаждаясь её приятной шелковистостью. На вкус член был потрясающим, хотелось вобрать его глубже в рот и пососать, но приказа нельзя ослушаться. Вова смотрел ему прямо в глаза, ни один мускул на его лице не дрогнул, оно оставалось спокойным и невозмутимым, и придерживал свое исполинское достоинство рукой, чтобы его жертве было удобней работать языком. Вся эта ситуация, полное подчинение, запредельное возбуждение, вибрации в заднице, отключили Ярика от реальности, его сознание словно перешло на какой-то другой, неизведанный уровень, или у него просто поехала крыша. Внезапно в голове возникла картинка, он увидел происходящее словно со стороны: молодой, красивый мужчина, невероятно грациозный и сексуальный, стоит на коленях между ног другого, не менее прекрасного, мужчины, расслабленно сидящего перед ним в небрежно-изящной позе. Яртетиса поразило, насколько они в действительности схожи, и насколько разные, словно две одинаковые противоположности. Обнажённость и белые кружева Яра — и почти полностью закрытое чёрной одеждой тело эльфа, смирение и послушание — в противовес уверенности и силе, чёрное и белое, свет и тьма. Он и представить не мог, что выглядит настолько пошло и одновременно изысканно, украшенный рюшами и драгоценностями, зеркало ему такого не показывало. А больше всего Ярика убило то, с какой любовью и откровенным наслаждением он ласкает языком член совершенно чужого ему мужчины, более того — насильника, того, кто над ним издевается уже вторую ночь. Он увидел, как Вова над ним склонился, снял зажимы с припухших сосков, освобождая их из мучительно-сладостного плена, и в тоже время это почувствовал, ощутил пальцы, нежно ласкающие измученные комочки плоти, острым удовольствием пробило всё тело и Ярик затрясся, его выворачивало в необычайно сильном, оглушающем оргазме, болезненном и восхитительном. Кажется, он на миг даже вырубился. Пришёл в себя уже на диване. Чувствовал Яртетис себя странно: полностью удовлетворённым и при этом морально опустошённым и физически слабым, словно на то, чтобы кончить, ушли все телесные и душевные силы. Во рту ощущался вкус спермы, кожу лица неприятно стягивало, а ресницы он еле разлепил. Владимир стоял над ним, глядя на него с насмешкой. Яртетису захотелось провалиться сквозь диван от стыда. Всё, что между ними произошло… ему очень понравилось и эльф отлично об этом знал. Ужасно… Вова ужасен и Ярик… ужасен. Он извращенец, недостойный называться Высшим Демоном. — Приведи себя в порядок и иди спать, — произнёс Владимир, — украшения можешь оставить здесь, а туфли забери с собой, учись ходить на каблуках в свободное время. Завтра, когда проснёшься, приходи в башню, где вы с Кеем познакомились. Выспись как следует, следующей ночью мы снова увидимся, не хочу, чтобы ты был сонным и тем более проспал. Возьми иркус, — эльф кивнул на что-то, лежащее на диване справа от Ярика, — прихвати его завтра с собой, скажи кому-нибудь из мужей, пусть тебя научит им пользоваться и надень эту одежду, та, что дал Ренд, тебе теперь не подойдёт, а та, в которой ты явился сюда, тем более. — Подожди, — робко остановил его Ярик, — а как же… Что я скажу Кею?.. Почему так изменился? Он, разве, знает, что мы встречаемся по ночам? — Тебе не следует об этом беспокоиться, — хмыкнул эльф и ушёл. Яртетис ещё долго сидел, пялясь на красные стены. Он ни о чём не думал. Не мог и не хотел. В голове была только пустота, а в теле усталость.