Мечты сбылись

Это была лучшая неделя в жизни Яртетиса. Терендир, наконец, закончил совершенствовать защиту корабля и вся семья стала гораздо больше времени проводить вместе, что Ярику очень нравилось. Почти каждый день утром они ходили на реку, там ныряли, плавали на перегонки, веселились в воде, а после вчетвером предавались любовным утехам. После каждый занимался своими делами до вечера. Ярик в основном вместе с Ренди трахал с Вову в женском обличии, получая от этого колоссальное наслаждение. Было даже один раз, когда оба его мужа превратились в дам, доставив Яру двойное удовольствие. А в другой раз девушками были Яртетис с Владимиром, и хоть Вова не особенно горел желанием, всё же согласился устроить для Терендира сеанс лесбийских ласк, чтобы его порадовать. Вечером же снова собирались все вместе. За это время они поиграли в игры в Кеевой игровой системе и Кей радовался как ребёнок, уделывая своих мужей в виртуальных боях; несколько раз играли в карты — на раздевание и на желания, и это тоже было очень весело и горячо — обе игры закончились бурным сексом; просто проводили время вчетвером, разговаривая и прикалываясь. Особенно Ярика позабавило, когда Ренд предложил отвечать всем вместе на вопросы, быстро и не раздумывая, и тут же спросил: «чем вы любите заниматься больше всего на свете?» Яртетис, Владимир и сам Терендир хором ответили: «трахаться», а Кейнаниар сказал «играть», после чего обиженно на Ярика надулся, потому что тот не ответил так же, как и он. И Ярику пришлось задабривать его таки сексом, а вовсе не его любимыми играми. Но самым удивительным и приятным стали два события. Как-то у них с Вовой зашёл разговор про Вальсдена, и Яр посетовал, что больше никогда его не увидит. На что муж заверил, что они обязательно будут посещать Ктеорис, и Ярик сможет повидаться со всей роднёй, Вова сделает его таким же, каким он был до их знакомства, если Ярика что-то смущает. А потом добавил: — Вообще-то, ты хоть каждый день можешь со своим братом общаться. Ренд же подарил Тайри планшет и энергетические стержни к нему, на тысячу лет заряда хватит. Это тот же иркус, только с расширенными функциями. Просто забей в поиске своего иркуса «Тайренэль» и он, по идее, тебе ответит. Если, конечно, уже куда-нибудь планшет не проебал. — А можно я прямо сейчас с ним свяжусь? — обрадовался Яртетис. — Связывайся, кто тебе мешает, — пожал плечами супруг. На вызов очень долго никто не отвечал, и Ярик уже было расстроился, как вдруг в небольшом окошке возникло удивлённое лицо Тайрена. — Яртетис! — воскликнул он, и крикнул куда-то вглубь комнаты: — Валли, Валли, иди сюда, тут твой брат! — Ярик! — обрадованно вскрикнул Вальсден, появляясь рядом с мужем в окошке. — Наконец-то, я уже заждался! Подумывал уж сам звонить. — Так позвонил бы, — улыбнулся Яр, — я был бы очень рад. — Да ну, ты же замуж собирался и улетать, что ж я вам буду мешать в самую горячую послесвадебную пору, — с улыбкой возразил Вальс. — Ренди сказал, что ты свяжешься, и я ждал. Ну рассказывай: где ты, как? Тайренэль тактично отошёл от Вальсдена, чтобы не мешать тому общаться с братом. Ярик вкратце пересказал всё, что с ним произошло за это время: про Иусцоукор, про Анайэ, про занятия магией. Только о грустном рассказывать не стал. Вальсден его засыпал вопросами, восхищался, радовался за него. — Охренеть, я так тебе завидую! — восклицал он. — Как бы я хотел побывать в космосе и на других планетах! — Ничего, может ещё побываешь, — оптимистично успокоил Ярик. — Мы к вам будем прилетать, наверняка мужья согласятся взять вас с Тайри покататься. — Не скоро у нас с Тайри получится попутешествовать, потому что… — Вальс загадочно замолчал, глядя на Ярика, но долго интригу выдержать не смог, почти сразу выпалил: — Тайрен ждёт ребёнка! У нас получилось, Яр, он забеременел! И так он был счастлив, так сиял глазами, что Ярик понял — Владимир был совершенно прав, именно детей не хватало их паре для полной гармонии, и правильно, что помог с этим. Всё же Вова всегда оказывается прав, недаром бог. — Поздравляю, — искренне произнёс Яртетис, — очень рад за вас. Озеррану уже сказали? — Не, пока никому не сказали, только тебе вот. Будет заметно — тогда и скажем, месяца через два. — Только никому не говорите, как именно Тайренэль будет рожать, — посоветовал Ярик, — придумайте какую-нибудь красивую версию, не про задницу. — Да мы и не собирались, — хмыкнул Вальсден, — вот ещё, объяснять что-то. Я великий волшебник, умею то, что другие не умеют, так что, может, и вопросов ни у кого не возникнет. А если возникнут — пусть сами себе какие хотят объяснения выдумывают. — Так ты, выходит, теперь станешь королём Эйданоса? — Выходит так, — вздохнул Вальс. — Знал бы ты, как я этого не хочу… Но увы, закон. Вообще, я планирую большую часть государственных дел свалить на Тайрена, — сообщил он, заговорщицки понизив голос, — а сам продолжу зельями заниматься. Он не будет против… наверное, я с ним пока об этом не говорил. — А как он вообще… ну… нормально? — смущённо спросил Яр. — Он же мужчина, а тут беременность… — Он отлично! — расплылся в улыбке брат. — Знаешь, у нас в сексе всё ещё лучше стало, Тайри такой чувствительный сделался, сосочки такие набухшие всё время, я от этого тащусь и он так кайфует, когда я их сосу. Он даже плакал однажды от переизбытка чувств. А анус у него теперь сам очищается, когда он возбуждён, и смазка выделяется — так пахнет обалденно и такая вкусненькая, м-м-м… — Ты чего это про меня рассказываешь?! — раздался откуда-то возмущённый голос Тайрена. — Яртетис, не слушай его, он всё врёт! — Не обижайся, солнышко, — рассмеялся Вальс, закрываясь руками от разгневанного супруга, который принялся лупить его какими-то бумажками по голове, — как я мог не похвалиться таким потрясающим мужем?! Ты у меня чудо чудесное, любимый, я не в силах об этом молчать. — Я знаю, чем можно заткнуть тебе рот, — шипел Тайри, — сам у меня заплачешь от переизбытка чувств, когда выебу без всякой смазки, чтоб не повадно было про меня такие интимные подробности выбалтывать! — Выеби, — хохотал Вальсден, хватая мужа в охапку и целуя, — кто ж против, я всегда только за. Кажется, супружеская пара напрочь забыла о свидетеле. Ну и прекрасно, что у них всё наладилось, теперь Ярик за брата совершенно спокоен. Он деликатно отключил связь, написав в чате: «Позже созвонимся. Я, если что, ничего не видел». А ещё Яртетис вдруг понял, что любит Вову. И это было самым главным, самым важным и волнующим из того, что произошло. Они втроём натрахались вдоволь, Терендир ушёл, а Ярик остался наедине с Владимиром. Муж ему что-то весело рассказывал, смеялся, Ярик в ответ тоже улыбался, хотя всё пропустил мимо ушей. Он смотрел на Вову, на его сапфировые глаза, лучащиеся весельем, на очаровательную улыбку, на прекрасное лицо, а у самого сердце заходилось от эмоций. Он вдруг осознал, что без памяти в него влюблён и счастлив от того, что они вместе. Что простил ему всё, что между ними было, полностью и безоговорочно. И что бы не происходило в будущем — тоже простит без раздумий. Что готов бросить весь мир к его ногам и себя самого, любить и оберегать до конца своих дней. Дороже Володи, Кея и Ренди для него нет никого не свете, они его сердце, душа и жизнь. Яр был уверен, что любит, хоть муж его убеждал, что не полюбит никогда, потому что тот не хочет. Его муж — всемогущий бог, выходит зарождающаяся любовь Ярика оказалась сильнее божественной силы? Смогла опериться и взлететь не смотря на его нежелание? Он решил себя проверить, чтоб убедиться окончательно и бесповоротно, чтоб никогда не сомневаться, что мог решить так из-за влияния момента или после потрясающего секса. — Володя, а ты мог бы превратиться во что-нибудь мерзкое и кошмарное, — попросил он, перебивая супруга, — мне очень надо. — Чего-о? — недоуменно протянул Владимир, с подозрением на него глядя. — Могу, но нахрена? — Просто потому, что я хочу. — Устал от моей невъебенной красоты, что ли? — хохотнул муж. — Хочешь, чтоб глаза отдохнули? Или нервы себе решил пощекотать? Ну на, мне не жалко. Раз, и вместо прекрасного парня перед Яртетисом уже сидел отвратительный монстр. Болотного цвета кожа существа выглядела обрюзгшей и словно потёкшей, вместо волос на голове шевелились противные извивающиеся чёрные черви, запавшие глаза смотрели белыми бельмами, вместо носа была дыра, а вместо губ — широкий перекошенный разрез. Сперва Ярик внутренне передёрнулся от омерзения. Но чем дольше он смотрел на это уёбище, тем больше милых черт в нём находил. И нифига коже не болотная — а очень даже приятного лаврового оттенка. Вовсе она не свисает и не течёт — струится волнами, такая мягкая наверняка, нежная. И глаза не похожи на бельма — это жемчужинки, а червячки так задорно извиваются. Совсем он не чудовище, наоборот — очень симпатичное создание. — Не налюбовался ещё? — хрипло-квакающим очаровательным голосом просипел Владимир. — Могу я обратно превращаться? Ярик вместо ответа придвинулся к нему и прижался губами к прелестной ротовой полосочке. Противно ему не стало. — Блядь! — воскликнул Вова, отпрянув от Яра и трансформировавшись в самого себя. — Ты извращенец совсем? Тьфу-тьфу-тьфу, гадость какая! — он отплёвывался и вытирал рот, словно это Яртетис был монстром, когда его поцеловал, а не он сам. — Нафига ты это сделал? — Просто так, — улыбнулся Ярик. — Не смей теперь лезть ко мне целоваться этим ртом, пока его пять раз с мылом не вымоешь! — сердито произнёс супруг. Да хоть десять! Ярик был счастлив. Теперь он точно знал, что любит Вову, раз тот его даже в таком виде не оттолкнул. И любит не за красивую внешность, а за то, что это Володя, его драгоценный ненаглядный муж. Но, как оказалось, счастье не может длиться вечно. В один из дней они не пошли все вместе утром на реку, хотя накануне собирались. Яр проснулся и обнаружил рядом только Кея, настроение у того было каким-то задумчивым, и когда Яртетис спросил об изменениях в планах, тот просто покачал головой и ничего не сказал. С тех пор всё будто вернулось к их прежним взаимоотношениям. Хотя вроде ничего не случилось, никто ни с кем не поссорился. Однако в воздухе что-то витало, какое-то непонятное напряжение. Словно что-то произошло, а Ярику об этом никто не хочет рассказывать. Терендир почти всё время проводил на своём рабочем месте, не смотря на то, что закончил работу. Вова опять перестал с ними ночевать и вообще целыми днями где-то пропадал. Яртетис его видел несколько раз с балкона гуляющим с Ренди у реки, но подойти к ним не решился. У Терендира было очень странное настроение: он тоже был задумчив, как и Кей, даже печален, и явно не настроен на общение, и вместе с тем Яр замечал в нём сильную радость, что вообще сбивало с толку. Яртетис несколько раз спрашивал у Кейнаниара, что произошло, может он знает или хотя бы подозревает, но тот только отрицательно качал головой и был немного подавлен. Он, действительно, не был в курсе, на него просто действовала общая гнетущая атмосфера. Когда Ярик уже весь измучился от этих непоняток, Ренди передал ему записку, написанную рукой Владимира: «Яртетис, жду тебя в полночь в спальне на пятом этаже». Слава тьме! Может быть Вова зовёт его просто потрахаться — что тоже хорошо, он уже зверски соскучился по сексу с ним, а может объяснит, что у них в семье происходит. Ярик еле дождался полуночи и рванул наверх, перепрыгивая через ступеньки. Владимир сидел в спальне на кровати и Ярик на секунду замер в дверях, не в силах совладать с чувствами. Как же он соскучился по мужу! Как же он прекрасен! Вова встречал его в виде девушки, значит скорее всего будет секс, и это отлично, но сначала они поговорят. Если после этой встречи неясное напряжение и прятки мужей продолжатся, Яртетис, наверное, рехнётся. — Привет, тыковка, — тепло улыбнулся Вова, — как давно я тебя не видел… Ты уж не сердись на меня, мне нужно было подумать, побыть одному. — Володя, что случилось? — тихо спросил Ярик, присаживаясь рядом на кровать. — Случилось? — меланхолично переспросил муж. — Да, вобщем-то, ничего интересного. Я вот тут думал-думал… и надумал. Ты только выслушай сначала всё, что я тебе хочу сказать, потом мне ответишь. А сказать мне нужно много. Яртетис… мы с Ренди хотим предложить вам с Кеем развод. — Развод? В смысле развод? — не понял Ярик. Вова так несмешно шутит? — В прямом смысле, тыковка. Мы отвезём вас на какую-нибудь симпатичную мирную планетку, на тот же Ктеорис, к примеру. Я разорву магические связи пар, и вы будете свободны. Не переживай, что любовь или похоть вернётся, я уже говорил, что можно этого избежать. Между нами всеми есть много нитей. Одни ты видишь, а другие нет. Которые видишь — синие, зелёная и голубая — это связь партнёров, которую я сам создал. Сам и разрушу, это ни на что не повлияет, так как они искусственные. А есть другие нити, которые для тебя невидимы. Это любовь и страсть, золотая и красная. Они возникают естественным путём и лучше их не трогать. Тогда я ошибся с Кейрэндиром, оборвал эти нити, и ты знаешь, к чему это привело. Для того, чтобы любовь или похоть не вернулась, не обязательно что-то рвать, можно просто частично стереть память. Я так уже делал, когда Кея изнасиловал брат, и Терендиру стирал по его просьбе. Вы забудете о наших отношениях, о том, что любили нас, и никогда не сможете вновь полюбить и захотеть тех, кого даже не знаете. Нить любви и нить страсти останутся, но будут окрашены в цвет лишь с нашей стороны, чувства будут односторонними, а это не опасно. Мы с ним никогда не причиним вам вреда потому, что по-прежнему будем любить. Владимир говорил спокойно и совершенно серьёзно, у Ярика все внутренности обожгло болью и горечью — муж ему предлагает развод! — Подожди, — остановил его Вова, когда Яр уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думает по этому поводу. — Дай мне договорить, Яртетис, мне очень тяжело сейчас. Я не хочу с вами расставаться. Я вас обоих очень сильно люблю, поэтому хочу, чтобы всё закончилось. Я влюбился в тебя ещё на Ктеорисе, и тогда уже хотел вас обоих отпустить. Однако Терендир решил по-другому, он не желал, чтобы Кей нас покинул, и считал, что ты должен остаться. Я не мог воспротивиться его решению, он мой солэн, но и принимать его не хотел. Надеялся сделать так, что ты сам уйдёшь, издевался над тобой… Кей бы ушёл за тобой, я это знал. Вы ещё ни в чём не разобрались, ни в себе, ни в своих чувствах, тем не менее вы истинные, он бы не смог тебя оставить, несмотря на свою любовь к нам. Ренд меня убеждал, что если ты останешься, то спасёшь нашу семью, Кей обретёт душевную гармонию, я стабилизируюсь и всё у нас будет хорошо. И я в итоге сдался, решил попробовать, хоть и не верил, что всё получится. Теперь же появились обстоятельства, которые заставили Ренди немного изменить решение. Он позволил мне сделать тебе это предложение и всё рассказать. Если ты согласишься со мной — мы расстанемся. Ты, к счастью, не любишь меня, между нами только страсть, поэтому, выслушав, примешь взвешенное и правильное решение. — Поздно вы спохватились, — горько сообщил Ярик, — я уже люблю тебя. — Нет, это невозможно, — покачал головой Вова, — я этого не хотел и ты не мог полюбить. — Ты не хотел, а я полюбил. Я тебя люблю, и придётся тебе принять этот факт. Владимир посмотрел куда-то между ними и растерянно произнёс: — Но как же так… это ведь было невозможно… И всё равно, мы друг друга пока не чувствуем, значит не настолько сильно связаны, чтобы ты не смог от меня отказаться. Прежде чем принять какое-то решение, помни — ты отвечаешь не только за себя, но и за Кея. Ты обязан подумать о нём, как его солэн. Послушай меня внимательно, не перебивай, потом сделаешь все выводы и задашь вопросы. Когда-то давным-давно я был очень наивным. Казался себе всесильным и всемогущим, думал, мне всё по плечу и уверен был, что решу любую проблему одним щелчком пальцев. Я и в самом деле обладаю безграничными возможностями. Вот только возможностями разрушать, а не созидать. Я не бог, Ярик, хоть и когда-то считал себя богом. Я обычный эланэльф, только более сильный, чем мои предки эланэльфы. Я не умею создавать жизнь, только лишь её отнимаю. Почти семь тысяч лет назад, когда я попал на Анайэ, одновременно со мной там оказался мальчик с другой планеты — планеты элантейр. Он портил природу, откачивал магию и вообще вёл себя не очень хорошо. Мы отобрали у него волшебство и заключили с ним нерушимый магический контракт, по которому он должен был исправить всё то плохое, что натворил. И вроде бы всё вышло неплохо, он исправил и вернулся домой, к себе на планету. Вот только мы не догадались прописать в контракте, чтобы он никому не рассказывал обо мне и о том, что произошло. Элантейры — создатели эланэльфов, они знали, на что те способны, знали их мощь и знали про тьму, что находится внутри них. Мальчик всё рассказал, и они посчитали меня угрозой, причём гораздо более серьёзной, что все их прежние создания вместе взятые. Элантейры прилетели на Анайэ и выдвинули ультиматум — либо им выдают меня, либо начнётся война. Они попытались объяснить эльфам, что во мне плохого и как я опасен, однако те им, разумеется, не поверили. И потому, что элантейры проводили над их расой эксперименты, что привело к самым печальным последствиям, и потому, что я не являлся злом в их глазах. Наоборот, был национальным достоянием, это ведь я восстановил баланс их душ и помог снова стать магами. Тем более тогда владыкой эльфов был Ренди, он сразу послал их нахер. И они напали. Война длилась очень долго, и была очень кровопролитной. Мужья не разрешали мне использовать боевую магию, говорили, что я слишком силён, поэтому моё участие в битвах ограничивалось функциями защитника и лекаря. Я думал, что они преувеличивают, считал, что умею управлять своей силой и знал, что могу всё это прекратить уничтожив нападающих. В тот день я собрал хуеву тучу энергии, уверен был, что всё под контролем, вышел на поле брани спокойным и собранным, но… Дара ранили, не сильно, однако этого хватило, чтоб меня сразу накрыло. Я шандарахнул взрывной волной, не соображая, что творю, и разъебал не только врагов, но и планету. Только мы вшестером, те, кто оказался рядом в бою под защитным куполом, остались живы, висели в космосе на крошечном клочке земли, а Анайэ уже не было. Я, мои мужья, и трое наших сыновей выжили. А остальные… Я убил их, тыковка. Убил наших детей. Их было шестнадцать… девчонок, малышей… Убил всех. Родных, друзей, знакомых… множество живых существ одним ударом. Владимир говорил равнодушно, словно то, что было, уже прошло, он это принял как факт и смирился. Однако в его душе… Яр вдруг почувствовал такую непереносимую боль, такую ненависть к себе, настолько горькое сожаление, раскаяние и чувство вины, что было невозможно поверить, что с таким можно продолжать жить, не покончить с собой и не сойти с ума. Да ни одно существо такое не выдержит! А его муж как-то со всем этим существовал. Бедный, как же ему больно и как он мучается! Ярик даже не сразу осознал в тот момент, когда его накрыло чужими чувствами, что теперь ощущает Вову, а значит они стали настоящей, полноценной парой. — Я ёбнулся, — всё так же отстранённо продолжал Вова, — тьма захватила меня полностью, ничего другого не оставив, ничего эльфийского и ничего человеческого. Перенёс Кея и детей на ближайшую планету, пригодную для жизни, а сам полетел убивать. Терендир, разумеется, попёрся со мной, куда ж я без своего солэн. Он ничего не мог сделать — ни остановить меня, ни вернуть обратно мой разум, ему оставалось только быть рядом. Всё, что тебе тогда показывал этот эльф из Содружества, чистая правда. То видео, конечно, подделка. Но я на самом деле убивал и получал от этого удовольствие. Я мог взорвать планету элантейр, точно так же, как взорвал Анайэ, но мне нужно было насладиться местью. И я уничтожал их по одному, смакуя каждый момент агонии, убивал семьями, толпами. Сжигал города, топил, развеивал по ветру, изжаривал молниями, заливал лавой, обрушивал горы. Мне было весело и радостно. Ренди продержался недолго, он ощущает меня как никто, моя тьма его захватила. И он ко мне присоединился. Когда уничтожать там стало нечего, мы полетели дальше. Не могли остановиться, нам нужно было убивать и не только. Двести лет насилия, пыток и убийств. Миллиарды и миллиарды загубленных невинных жизней. Тысячи изнасилованных, замученных и убитых девушек и парней. Несколько разрушенных в пыль планет. И самое страшное, что я об этом даже не сожалею и не раскаиваюсь. Не могу. Мне просто похуй и всё. Яртетис слушал всё это и у него по щекам текли слёзы, а он их не замечал. Его муж и в самом деле творил кошмарные вещи вместе с Ренди. Но Ярику было на это плевать. Это было давно, и это был не он, а тьма внутри. Он не виноват, что такой. И хорошо, что Вова не может раскаяться в том, что натворил. Непосильного чувства вины за смерть семьи и близких с лихвой хватит, чтобы терзаться всю оставшуюся вечную жизнь, это не исправить и не искупить. Куда ещё больше-то страданий? Он даже о том сожалеет, что мучил Ярика на Ктеорисе, что причинил ему боль тогда на лестнице, хоть уверял, что ему без разницы. — Тогда мы не знали о существовании Содружества, — размеренно рассказывал муж. — Они услышали о наших деяниях и решили меня остановить. У них это получилось: мощные технологии, охуенная магия… Мы не готовы были к нападению, поэтому им удалось меня убить. Ренди с моей смертью освободился от влияния тьмы. Тогда они его не тронули, не знали, что благодаря ему я вернусь. Я умер и оказался… не знаю, как это описать… там очень спокойно и хорошо, и ничто не тревожит. Там я — это я. Чистая энергия, без воспоминаний, разума, чувств. И никакой тьмы. Не знаю, сколько времени я там провёл. Мне не хотелось покидать это место, но я услышал зов, Ренди звал меня, ему без меня было так плохо, он так страдал… Я не мог не ответить, я вспомнил кем был и вернулся в прежнем облике к нему. К счастью, со спящей тьмой внутри. Содружество с тех пор за нами гоняется, всё пытается прикончить — теперь уже всех, потому что если будут живы Ренди или Кей — я вернусь. Я могу их уничтожить, всех до единого, вместе с их планетами, но никогда этого не сделаю. Я им не отвечаю, только пытаюсь защищаться. С той первой своей смерти я никого не убивал. Боюсь снова превратиться в монстра, которого уже будет не остановить. Магией боюсь полноценно пользоваться, лишнюю каплю энергии всосать, потерять контроль, разозлиться слишком сильно. Вся моя жизнь превратилась в сплошное ограничение себя самого. Даже выпить боюсь, потому что нетрезвый разум сложнее контролировать. Меня убивали ещё много раз, и каждый раз это было нестерпимо больно. Я всегда стараюсь переправить Ренди и Кея как можно дальше в такие моменты, чтоб они этого не чувствовали. Слишком сильная боль для живого существа. Такое сложно вынести. Я не хочу такой участи для тебя, Ярик. Не хочу, чтобы ты каждый раз страдал, когда я умираю, чтобы ждал меня, переживал — вернусь или не вернусь. Мне с каждым разом всё трудней возвращаться, потому-то Ренди и настаивал на том, чтобы Кейнаниар остался с нами, один он боится меня не удержать. Вы с Кеем не заслуживаете такой жизни. Он и так достаточно настрадался, хватит с него. Это он ещё не в курсе, что его мужья вытворяли за те двести лет отсутствия, знает только про элантейр. Мне страшно, что может произойти, что я могу однажды потерять контроль и всё повторится. Я могу убить и вас с ним, только Ренди со мной в безопасности, его я никогда не убью, он мой солэн. Только такая безопасность… скорее проклятие. Он тоже станет тьмой и будет творить зверства. Ренди просил стереть ему память, ему невыносимо было жить с тем, что он знал о себе. И я её подкорректировал, сейчас он помнит, что делал что-то нехорошее, но что именно не вспоминает, его только клинит иногда, когда слышит о себе в связке с насилием. Теперь ты знаешь всё. И должен очень хорошо подумать, прежде чем что-то сказать. Я ощущаю, что ты теперь меня чувствуешь, но это не важно, забудь об этом. Перестанешь, как только я оборву связь. Как бы ты не любил Терендира и меня, должен в первую очередь думать о себе и о Кее. От твоего решения будет зависеть судьба вас обоих. Яртетис не хотел думать и что-то анализировать, ему было слишком больно. И то того, что муж поведал, и от того, что предлагает развод. Расстаться с ними обоими… одна мысль об этом убивала его душу. Но Вова прав, от его решения зависит судьба его таунэ, а значит придётся абстрагироваться, всё взвесить и прийти к какому-то выводу. — У меня недостаточно информации, чтобы я смог принять правильное решение, — ровно сказал Ярик, — я задам тебе вопросы, а ты должен ответить честно и ничего не утаивая. Я пойму, если ты соврёшь. Итак, первое — почему Терендир передумал? — Он не передумал, — вздохнул муж, — Ренди всё ещё уверен, что вы оба должны быть с нами, однако разрешил мне открыть тебе всю правду и предложить сделать выбор. — Почему он это разрешил, если до того был категорически против? — Это не важно, Яртетис. — Важно! Я чувствую, что важно, скажи. — Я не могу, это может повлиять на твоё решение. — Тем более ты должен сказать! — Нет, тыковка, не сейчас, только после того, как дашь ответ, — покачал головой Вова. Яр ощущал, что уговаривать его бесполезно. Ладно, это можно пока опустить, у него есть и другие вопросы. — Почему Ренди уверен, что если я останусь, всё будет хорошо? Основываясь на чём он принимал решение? — Потому, что ты создан для нас всех. Ты связующее звено, стабилизатор. Твоя магическая связь с нами получилась почти естественной, природной. Она гораздо сильнее и прочнее, чем наша связь с Кеем. И влияешь ты на меня намного сильнее, чем он. Это почти что связь истинных, с той лишь разницей, что я и Ренди всё же не сможем быть тебе таунэ или солэн. — Ну так разве он в чём-то не прав? Мы же были счастливы, всё наладилось. Кей и в самом деле обрёл душевную гармонию. Вы с Ренди перестали блядовать. — Наладилось… Я тебя чуть не убил тогда из-за измены. Я очень завишу от тебя. От твоих поступков, как от хороших, так и от плохих. И реагирую на них слишком бурно. Кто знает, что я натворю, если ты снова сделаешь какую-нибудь глупость? — Во-первых — не сделаю, мне одного раза хватило. А во-вторых, может быть и не убил бы, мы этого не знаем. Возможно, просто изнасиловал в извращённой форме, это неприятно, но не смертельно. — Яртетис, ты и правда, что ли, добоёб? — удивлённо посмотрел на него муж. — Или до такой степени оптимист? — Нет, наоборот пессимист, — хмыкнул Ярик. — И уж если даже я считаю, что Ренди прав, значит так оно и есть. Тогда на балконе вы о чём говорили? Он утверждал, что всё это случилось из-за того, что ты сопротивлялся. — Да… — вздохнул Вова. — Я боялся, что если ты меня полюбишь, то уже никогда не сможешь от нас отказаться. Хотел, что б у вас с Кеем остался хоть какой-то шанс. По мнению Терендира из-за этого мы не могли достичь гармонии. Перейти в идеальные взаимоотношения почти истинной пары, где все чувствуют друг друга и не возникает никаких недопониманий. — Ну так и в этом он был прав, — заметил Яртетис. — Да похуй — прав он или нет! — воскликнул супруг. — При чём здесь всё это вообще? Ты ищешь причину, чтобы остаться, а должен думать о том, почему вам нужно уйти! Разве я недостаточно понятно тебе объяснил, что вас ожидает, если вы останетесь? — Я сам разберусь, о чём должен думать. Последний вопрос: тогда на Ктеорисе, в ночь, когда вы сделали мне предложение. Терендир сказал, что мы с Кеем не будем счастливы без вас. — Ну очевидно же, что это всё был наш с Ренди спектакль, устроенный для того, чтобы вынудить тебя принять нужное решение. Ты проживёшь с ним прекрасную жизнь, полную любви и взаимопонимания. — Не проживу, — возразил Ярик. — До встречи со всеми вами я не жил, а существовал. С вами я понял и обрёл себя. Не только я стабилизирую и объединяю вас. Вы все делаете самого меня цельным. Ты сотрёшь нам с Кеем память, и он, вероятно, не будет по вам страдать. Но я-то буду. Только мне будет не понятно, почему и по кому я страдаю. Мне опять станет плохо, я снова превращусь в унылого потерянного парня, не осознающего, что именно ему необходимо для счастья. Мне недостаточно Кея, я создан для вас всех, и вы все нужны мне. Тут уж ничего не поделаешь. А если я буду несчастным, то несчастным будет и мой таунэ. Ты сказал, чтоб я выбрал, но на самом деле нет никакого выбора. Мы должны остаться с вами, другого не дано. А что до остального… Кей как-то живёт со всем этим семь тысяч лет, не сломался и даже счастлив. Значит, всё это можно вынести. Любовь того стоит. Я принял решение — мы будем все вместе навсегда, чтобы не происходило в нашей жизни. — Но… если я сорвусь… — растерянно пробормотал Вова. В душе его Яр чувствовал робкую радость. Не смотря на то, что он уговаривал Ярика уйти, внутренне всё же надеялся, что тот останется. — Не сорвёшься, — заверил Яртетис, взяв его за подбородок и глядя в глаза. — Мы с Ренди этого не допустим. Вдвоём — справимся, и Кей поможет. Я больше не причиню тебе боли, любимый. Ты же говорил, что доверяешь мне. А в это не веришь? — Верю, — тихо сказал муж. — А ты мне веришь? — Да. Поэтому снова прошу тебя — будь моим господином. Я согласен быть твоим целиком и полностью, готов к абсолютному подчинению. Я уже твой. Моё тело, моя жизнь, мои душа и сердце принадлежат тебе, и ты волен ими распоряжаться по своему разумению. И хочу, чтобы ты тоже полностью принадлежал мне. Стань обратно мужчиной, я хочу сделать тебя своим. — Ярик… я не могу перевоплотиться обратно, — немного смущённо улыбнулся супруг. — Полностью — не могу. Моё тело должно оставаться хотя бы частично таким, какое оно есть, потому что я жду ребёнка. — Ты беременный?! — поразился Яртетис. — А что тебя удивляет? — хмыкнул Вова. — Когда мальчик вставляет в девочку хуй, это частенько приводит к беременности. Так что, ты скоро станешь папой, даже два года ждать не придётся. У меня остались человеческие циклы, рожу примерно через девять месяцев. — Так ты от меня ждёшь ребёнка? — снова охренел Ярик. Вот это новость! Он не мог до конца это осознать, поверить в свалившееся на него счастье. — От тебя, — подтвердил муж. Как-то не очень он радовался факту своей беременности, на Яриков взгляд. Возможно, не хочет ребёнка именно от него. — Откуда ты знаешь, что это от меня? — тихо спросил Яр. — Может отец Ренди, мы тебя вдвоём трахали. — Ты отец. Эльфийка сразу понимает, что залетела, и от кого именно залетела. К тому же, Ренди всегда предохраняется. А что тебе тоже надо, мы забыли. Вернее — я забыл, потому что привык во всём на него полагаться. А этот хитрый лис специально не стал мне напоминать. Терендир мудак. — Почему мудак? Ты не хочешь иметь от меня детей? Или не хочешь их сам рожать? — Хочу, Ярик. Я хочу от тебя детей, и родить сам не против. Мне просто немного страшно. Я не собирался больше заводить эльфят. Боялся, что с ними что-то может случится, как уже случилось. И что в ком-то из них будет такое же эланэльфское ядро, как во мне. А я не хотел такой судьбы своему ребёнку. Раньше мы были слишком беспечными, даже не подумали о таком, когда решили обзавестись потомством, но к счастью, никому моё ядро не передалось. Теперь же… У твоего брата оно есть, и он нормальный. Возможно, всё не так ужасно, как мне рисовалось. С тьмой внутри вполне можно жить мирно, никого не убивать, быть обычным, вменяемым существом. — Конечно всё будет хорошо, не бойся, — горячо заверил Ярик. — Ох, тьма… Володя, у нас будет ребёнок! Ты не представляешь, как я счастлив, любовь моя! — радостно рассмеялся он. — Отчего же не представляю, я же тебя чувствую, — улыбнулся Владимир. — Из-за этого Ренди изменил решение, ты мне про это не хотел говорить? — Угу. Терендир считает, что ребёнок, которого я рожу сам… твой ребёнок, тоже способен меня удержать и стабилизировать. Я уже один раз рожал, залетел от Ренди, когда превратился в бабу. Мы тогда и не думали, что нужно предохраняться, да и нечем было, вобщем-то. Я любил всех наших детей, но Тернавиэль была для меня особенной. Нерожавшему мужчине никогда не понять, что такое быть матерью. Когда носишь в себе живое существо, когда оно там внутри шевелится, бьёт ножками, а потом появляется из тебя на свет. Я любил её больше всех, хоть и стыдно в таком признаваться, родители должны относится ко всем детям одинаково. Я знаю, что у нас будет девочка. И она будет вылитая Нави. Наша с Ренди дочь была моей копией, и наша с тобой будет такой же, ведь мы сильно похожи. Потому Ренд дал мне шанс убедить тебя уйти. Хотя на самом деле считал, что это бесполезно, что ты останешься. Разрешил, чтоб я попробовал, понял, что нихрена у меня не выйдет, и наконец смирился. — И тут он тоже оказался прав, — улыбнулся Ярик, — зря ты не слушаешься своего умного солэн, любовь моя. Если бы слушался, кучи неприятных событий можно было бы избежать. Значит девочка… Маленькая красивая эльфиечка с чёрными волосами и синими глазами… Похожая на нас. Володя, а можно живот потрогать? — Ярик, моей беременности всего несколько дней, — рассмеялся Вова, — там трогать пока нечего, и уж тем более никто не шевелится. Но можешь, если хочешь. Яр погладил мягкий шелковистый животик, представляя как там внутри сидит его дочь, пока совсем крошечная, не сформировавшаяся, малюсенький шарик без ручек и без ножек. Но скоро она подрастёт. Прикосновение к телу супруга его завело, он очень соскучился по нему, и почему-то очень возбуждала мысль, что Вова от него беременный, очень хотелось его трахнуть. Вот только у Ярика были немного иные планы. — Ты сказал, что должен оставаться частично женщиной, значит можешь вернуть себе что-то мужское? Попку и член можешь? — Пока могу. Хочешь отжарить меня в задницу? А чем тебя какая есть не устраивает? Ты же от неё вроде тащился. — Я хочу твою, — улыбнулся Ярик. — Так и эта вроде не соседская, — хихикнул муж. — Ты не знаешь, чем попка мальчика отличается от попки девочки? — мурлыкнул Ярик, наваливаясь на своего супруга и лапая его за жопу. — Я хочу выебать тебя в твою мужскую задницу, и хочу, чтоб ты от этого кончил. Я хочу видеть твой член. Как он стоит, когда я тебя трахаю, как смазка появляется на головке от возбуждения, как ты течёшь. — Яри-и-ик, — простонал Вова. — Я уже теку, умеешь же ты с полпинка завести. — Ты тоже это умеешь. Позволь мне сделать тебя своим, как мужа и как мужчину. Я хочу этого. — Слушаюсь и повинуюсь, мой принц, — кротко ответил Вова, трансформируясь в нужных местах. Было странно видеть девушку с огромным стоящим хуём, но выглядело это красиво. Яртетису нравилось и возбуждало. — Ты прекрасен, любимый, — прошептал он. — Прекрасен в любом виде: как мужчина, как женщина, и как нечто среднее. — Еби уже, — выдохнул муж, — ты меня завёл как женщину, как мужчину, и как нечто среднее и продолжаешь пиздеть. По-моему, это слишком жестоко. Только будь нежнее, у меня задница так и не стала эластичной, как я не старался её такой сделать, поэтому тебе придётся сперва как следует поработать язычком и пальчиками. — Я буду очень нежен, — заверил Яр, и приник к его губам. Яртетис выложился по полной программе, довёл своего любимого мужа до состояния безостановочно стонущего желе, умоляющего ему вставить, и только тогда позволил себе проникнуть в расслабленную сладкую дырочку членом. И всё было как он мечтал. Он смотрел в глаза Вовы, и видел как они расширяются, когда он принимает его, как на лице отражается удовольствие, как он запрокидывает голову и стонет: — Яри-и-ик, мне так хорошо, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, Володя, — сообщил Яр, начиная неторопливо двигаться. — Почему ты меня тогда ещё не трахнул? — спросил муж, когда они довольные и натрахавшиеся лежали на кровати в обнимку. — Ты же хотел, и я бы тебе дал. Я никогда не отказываю своим мужьям. — Потому, что дурак, — усмехнулся Яртетис. — Сам себе придумывал какую-то хуйню и сам в неё верил. Да и ты не шёл мне навстречу, не собирался помогать в тебе разобраться, наоборот — чаще всего мешал. Теперь я тебя чувствую и не боюсь ошибиться. Как хорошо, что в нашей семье есть хотя бы один умный эльф, который не выёбывается, не ебёт никому мозги, не придумывает каких-то сложностей, а просто делает то, что должен делать. — Надо думать, ты про Ренди? — улыбнулся Вова. — Про кого же ещё. Хорошо, что он изначально принял верное решение, и хорошо, что он позволил нам сегодня поговорить. — Как же ты будешь жить с таким монстром? — тихо спросил Володя. — Ты же ведь теперь всё обо мне знаешь. Неужели сможешь такое простить? — Мне нечего тебе прощать. И ты не монстр. Ты такой, какой есть, и я это принял. Как говорит Ренди: не заморачивайся там, где это не нужно. Будем просто жить. Кею я могу сказать о том, что мы ждём ребёнка? Он волнуется, ходит — грустит, не понимает, что происходит. — Конечно, можешь, — кивнул Вова и хихикнул. — Ох, как же он будет недоволен, что я буду бабой девять месяцев. Весь обноется. Хорошо, что ты ему скажешь, а не я. — Тем не менее, думаю, он очень обрадуется этой новости, — улыбнулся Ярик. — Ты всё же бог, любимый, — добавил он положив на плоский Вовин животик руку. — Ты умеешь создавать жизнь. — Тогда каждая женщина богиня, выходит, — рассмеялся Вова. — Каждая — богиня, — серьёзно кивнул Яр. — Давай спать, богиня уебалась за эти несколько дней. Всю душу себе вымотала, когда думала, что придётся расстаться, и теперь желает отдохнуть, — сообщил Владимир, поплотнее придвигаясь к Яртетису. — Это потому, что ты глупая и непослушная богиня, — хмыкнул Яр. Теперь он не боялся такое говорить. Теперь понимал, что можно, и что нельзя. Теперь муж полностью и целиком принадлежал Ярику, как и Ярик ему. Душой и телом, мыслями и желаниями. И теперь всё у них будет охуительно. — Кстати, ты мне так и не ответил, ты согласен стать моим господином? — Согласен, согласен, — сонно пробормотал супруг, — куда ж я от тебя денусь. Только всё потом, как рожу, уж потерпи девять месяцев. — Спокойной ночи, моя богиня и мой господин, — прошептал Ярик, прижимая Володю к себе покрепче.

Эпилог

Утренний секс стал Ярику необходим как воздух, он целый день хотел реветь, если не получал с утра порцию ласк. Живот был ужасно большим, тяжёлым, нормально не потрахаешься, да и нельзя уже, срок большой. Выебанный и довольный Кейнаниар неторопливо ласкал член Яртетиса пальцами, Ренди нежно посасывал припухшие, чрезвычайно чувствительные соски, а Вова вылизывал дырочку, которая тоже стала слишком восприимчивой. Яр иногда кончал только от римминга. — Любимый, хочу-у, — простонал Яртетис, — вставь мне. — Какой вставь, тебе уже скоро рожать! — возмутился Вова. — Договорились же вчера — больше никакого проникновения. — Володя, немножко, ну пожалуйста-а, — заныл Яр. — Только головку, не нужно сильно двигаться, я хочу хотя бы почувствовать. Кею же ты вставил! А ему тоже нельзя! — Ар-р-р, — рыкнул муж. — Хорошо! Только головку и это точно в последний раз! О, боже, какой же кайф! Да-да-да, как же это охуительно! Вова и в самом деле вошёл неглубоко, только чтоб до простаты достать, а хотелось ещё чуть глубже, хотя бы немного. Ярик попытался насадиться сам, но супруг непреклонно удерживал его за ноги, не давая двигаться. — Ну, Вова-а-а, — опять заныл Ярик. — Ты мне не Вовкай! Глубже нельзя, лежи и получай удовольствие, а то вообще трахать перестану, — строго уведомил Владимир. — А что папа с мамой делает? — послышался сбоку тоненький голосок. Яр повернул голову и увидел Яртаниэль и Кейдаримора, они стояли и с любопытством рассматривали родителей. — Мама папу ебёт, — со знанием дела ответила младшему братику Ярти, — видишь у него писька ему в попку вставлена? От этого появляются детки, они нас с тобой так сделали. А скоро у нас будут два братика и сестричка, из маминых-папиных животиков вылезут. Ярику забавно было их слушать. Бедные их эльфята, тяжело им приходится: для Яртаниэль Яртетис папа, а Вова мама; для Рима наоборот — мама Яр, Кей папа, а Вова условный папа. А вскоре будет ещё больше путаницы. Когда Ярик и Кейнаниар родят от Терендира, а сам Терендир от Вовы. — А ну, кыш отсюда! — возмутился Володя. — Я вам сколько раз говорил: в спальню не заходить, когда родители трахаются. — Малышей как ветром сдуло. — А вы какого хуя опять дверь не закрыли? — напустился он на жён. — Вот насмотрятся, а потом вырастут из-за вас извращенцами! — Я чё-то так солёную гуаву хочу, — задумчиво сообщил Кейнаниар, когда Владимир с честью выполнил свой супружеский долг, обслужив своих беременных жён по полной программе и высшему классу. — А я солёное манго, — подхватил Яр. — А солёный курубу, — сообщил Терендир. — И ещё молочный клубничный коктейль, но только не с обычным молоком, а с кокосовым. — Вы серьёзно? — обречённо поинтересовался Вова. — Вы точно это будете есть? У нас ничего этого нет. И на Анайэ через портдоставку я это тоже не закажу, у них там не тропики. Я ж вам всё сейчас слетаю, найду, соберу, посолю, а вы мне опять скажете: «Ты идиот? Кто в своём уме такое жрать будет?» — Будем! — хором ответили ему жёны. — О, господи, — простонал Владимир. — Чтоб я ещё раз разрешил вам всем одновременно беременеть! Ни-за-что! Ренд, сами покормите детей? Я, скорее всего, надолго. — Кончено, покормим, — заверил Терендир, — ты, кстати, свежую кашку приготовил? Та, которую вечером варил, кажется, немного протухла. Пахнет подозрительно. — Да не пахнет она подозрительно! Тебе кажется, не могла она протухнуть за ночь в холодильнике.  — Так приготовил или нет? — сурово переспросил Ренд, с неодобрением на него посмотрев. — Приготовил! И суп новый сварил! И овощи наисвежайшие на пару сделал! Полночи этим занимался. Бля-я, когда же я уже высплюсь. — Вова, суп и правда какой-то не такой был, — клятвенно заверил Кейнаниар. — Очень подозрительный. — Да у вас всё подозрительное! Ладно, я полетел. И если я вернусь, а вы опять будете реветь, потому что друг другу какую-то стрёмную хуйню про своё подозрительное самочувствие рассказывали и сами себя этим до слёз довели, я вас всех в отдельных спальнях до родов позакрываю, как в камерах! Когда Вова ушёл, а мужья разбрелись заниматься делами, Яртетис сразу же кинулся к иркусу. — Ну как? Кто? — взволнованно спросил он, когда на экране появилось лицо Вальсдена. — Девочка! — расплылся в улыбке брат. — Такая хорошенькая, так на меня похожа, и носик мой, и ротик, и лобик, и глазки! — Да чего там сравнивать-то, — хмыкнул Яр, — она же крошка совсем, там и непонятно ещё, и всё потом изменится. — Ничего не изменится, — обиженно возразил Вальс. — Говорю же — вылитая я, Тайри тоже это подтвердил. Глаза у неё уже бирюзовые, серыми они не сделаются. — Ладно, похожа-похожа, верю, — успокоил Ярик. — Но ты всё же не сильно расстраивайся, если она вырастет и окажется всё же похожа на Тайрена, как и сыновья. — А и не расстраиваюсь. У нас четверо очаровательных ангелочков, что может быть прекраснее. А теперь уже пятеро. — Только ещё маленький демонёнок до кучи, — хохотнул Яр. — У Ирвена всё же волосы и крылья чёрные, можно считать его демоном. Пусть и магическая система ангельская. — А вы что-то отстаёте, вчетвером с нами двумя сравняться не можете. — Ну вы-то не по два года беременными ходите. Так-то уж перегнали бы. Вот скоро родим и счёт сравняется. А потом и перегоним. — Ну-ну, посмотрим, — хмыкнул братишка. — Ладно, королевские дела зовут. Я с важного заседания сбежал, Тайри потом будет ругаться, что я его плохо замещаю. Передавай мужьям и племяннику с племянницей привет. Ярик ещё долго улыбался, сидя перед выключенным иркусом и раздумывая о том, как у них всё с братом хорошо сложилось. И как дальше всё хорошо будет складываться. Ему самому без разницы, на кого будет похож их с Ренди сын — на него, или на Терендира. Хотя лучше на Терендира, вырастет таким же красивым, мощным, от девчонок отбоя не будет знать. Или от мальчишек. А может и от тех, и от других. — Папа, почитай нам книжку, — подёргала его за юбку Ярти, — а лучше сказку расскажи. — Сказку? Ну слушайте сказку: жил-был когда-то прекрасный и грустный Принц Демонов, который очень хотел обрести настоящую, вечную любовь…