their autumn
26 ноября 2021 г., 17:04
«Недаром, видно, кто-то сказал, что разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает еще сильней» А. И. Куприн
Их связала сама жизнь. Вселенная. Один шанс на миллион. Их связали теплая осень, опавшие листья и мелкий дождик с утра. Тэхен начинал стихи с конца, шел на странный зов, рисовал не кистью, а пальцем, не слушал, что говорили ему другие. Он слышал только себя и свой внутренний голос, который постоянно на подкорке сознания вторил ему: «Клянусь Богом, ты никогда не влюбишься». Но слышать не значит слушать. Звон колокольчика на двери разрушает тишину в пустом кафе. Сейчас первая половина дня, большая часть посетителей пожалует в заведение только часа через два-три. Для Тэхена этого времени вполне хватит, чтобы поработать за чашечкой кофе в приятной атмосфере под негромкий стук кухонных приборов и спокойную мелодию на фоне. Сентябрь подходит к концу, и начинается настоящая осень, с морозцем по утрам и кучами листьев под ногами. Именно в это время года Тэхена посещает муза и желание творить. Он словно становится Пушкиным с его Болдинской осенью. — Мне, пожалуйста, горячий шоколад и вот этот сэндвич, — молодой человек указывает пальцем на красочную фотографию в меню, поворачивает голову в сторону официанта и мило улыбается ему. — Только, будьте добры, добавить меньше соуса. Тэхен провожает взглядом парня и достает из портфеля ноутбук, блокнот и пенал. Вспомнить бы, на сколько электронных писем с предложениями о сотрудничестве он ответил, сидя за этим столиком, и сколько идей и зарисовок родилось в его голове под гудение кофеварки. Тэхен открывает почту, его уже не удивляет счетчик «+15 новых сообщений», набежавший всего за одну ночь. Он долго шел к тому, чтобы стать уважаемым художником, чьи работы украшают книги многих известных писателей. С Ким Тэхеном мечтает работать не одно и не два издательства, но парень выбирает только те, которые прошли его личный отбор, критерии которого недоступны общему глазу. Поэтому в ближайшие несколько минут на половину непрочитанных сообщений художник тактично отвечает отказом. Снова раздается звон колокольчика, и в кафе забегают пара девочек с громким заразительным смехом, полностью мокрые, с их одежды и волос капают огромные капли. Но они выглядят невероятно счастливыми, будто не попали под внезапно начавшийся дождь, а выиграли в лотерею, главным призом которой был коттедж на берегу океана. Школьницы глазами ищут подходящий столик, сталкиваются взглядом с Тэхеном и замирают, как вкопанные в землю. Повисает тяжелая тишина. Возможно, девочкам даже показалось, что весь мир замер. Одна из них наклоняется к своей подруге, не отрывая взгляда от парня, и начинает что-то шептать, параллельно активно жестикулируя руками. Тэхен же молча наблюдает за этим. Он решительно ничего не делает, добродушно ухмыляясь. Девочка в это время смогла объяснить подруге, кто находится в паре метров от них. Недолго думая, они подходят к Тэхену с искрами в глазах. — Здравствуйте! Извините, Вы — Ким Тэхен? — очень тихо и смущенно спрашивает одна, немного наклоняясь в знак приветствия. — Здравствуйте! Да, это я, — приподнимаясь с дивана и выходя из-за стола, и кланяясь в ответ, здоровается парень. Его улыбка не сходит с лица ни на секунду. — Мы Ваши большие поклонницы! Ваши обложки для книг — потрясающие, а иллюстрации для детских сказок просто волшебные. Эх, если бы в моем детстве были такие красивые книги, возможно, я была бы более умная и начитанная сейчас, — в неловком жесте девушка запускает руку в мокрые волосы. — Спасибо большое! Мне очень приятно слышать хвалебные комментарии в сторону моих работ. Для меня это очень важно. Спасибо вам, еще раз! Давайте, я вам автографы оставлю, как моим самым преданным поклонницам. — Тэхен начинает вырывать из ежедневника листы и раскрывает пенал. Он в спешке роется в нем, будто куда-то торопится, перебирает ручки и карандаши, роняя их на стол. И вместе с письменными принадлежностями выпадают карамельки в нежно розовой обертке. Тэхен их замечает, улыбка резко сходит с лица, а воспоминания проносятся яркими картинками в голове, заставляя миллиарды мурашек пробежать по телу парня. Уже 13 лет эти леденцы являются для него напоминанием о самом близком, но в последнее время самом далеком и недосягаемом человеке. Только они остались у него на память, и сладость, которую они оставляют после себя во рту, заставляет Тэхена перенестись, хоть и ментально, но в те времена, когда к этому недосягаемому можно было прикоснуться. Но Тэхен научился глушить боль за эти шесть лет разлуки. Он научился сдерживать себя, убивать воспоминания на стадии зарождения. Научился, просто быть сильным и не ломаться на глазах незнакомых людей. Он снова быстро берет себя в руки и спрашивает имена девочек, расписываясь на бумажках. Вот только Тэхен, кажется, забыл, чему учил его этот самый близкий (но такой далекий) человек. Человек силен не тогда, когда скрывает себя настоящего, а когда имеет в себе смелость показать людям свои эмоции. Когда девочки уходят за свой столик, иллюстратор садиться обратно за столик, берет в руки конфету и начинает вертеть ее в руках, рассматривая, будто видит ее в первый раз, а голове: «Грош цена твоему обещанию никогда не влюбляться, Ким Тэхен» Кто бы мог подумать, что самым дорогим для сердца парня станут обычные сладости. Кто бы мог подумать, что благодаря этим конфетам Тэхен все еще не сошел с ума окончательно, не забился в самый дальний угол. Они заставляют его жить? Скорее нет, чем да. Его заставляет жить мысль о человеке, который принес в мир Тэхена эти дурацкие леденцы со вкусом клубники со сливками. Парень настолько погряз в своих мыслях, что не услышал, как в заведение снова кто-то зашел. Тэхен еще в детстве выстроил вокруг себя непроходимую крепость. Разрушить ее, войти внутрь, прибить щит на врата ее — задача не из легких. Никто не осмеливался нарушить его гармонию с самим собой и показать ту жизнь, о которой Тэхен слышал только из рассказов одноклассников и видел в популярных сериалах. Никто. Кроме Чонгука. Чонгука, который шесть лет назад уехал учиться в другую страну. Чонгук, который ни разу не написал и не позвонил Тэхену за это время, и который прямо сейчас стоит напротив столика, весь мокрый, и со счастливой улыбкой. Видимо, дождь действительно заставляет людей улыбаться.***
— Извини, тут свободно? — мягкий, совсем детский голос, доносится откуда-то сверху, и Тэхен поднимает голову на звук, слегка вздрагивая. — Ох, я тебя испугал. Прости, пожалуйста! Чонгук низко склоняется перед новым одноклассником, извиняясь. Его пушистые волосы мягко спадают на лоб, закрывая глаза. Своим вязаным белым свитером и этой воздушной макушкой он похож на облако, до которого невозможно дотронуться, как ни старайся. — Все в порядке, присаживайся, — говорит Тэхен и начинает собирать разбросанные по всей парте карандаши, ручки и листы бумаги. Он не привык сидеть с кем-то. Тэхен не был изгоем или аутсайдером в классе, просто парень ценил свое некое одиночество и личное пространство. Делить рабочее место и ограничивать себя в движениях не хотелось. Но пришлось, потому что Чон Чонгук очаровывает своей ярчайшей улыбкой всех вокруг и не дает права на отказ. — Будешь? — «облачко» протягивает ладошку, на которой лежат леденцы в нежно-розовой обертке. — Они с клубникой и сливками. Очень вкусные! Бери, не стесняйся! Тебя как зовут? Меня — Чонгук. –Меня зовут Ким Тэхен. И спасибо большое! — как-то несвойственно тихо для себя произносит мальчик и неестественно резко наклоняется вниз под парту. Чонгук в легком недоразумении хлопает глазами, заглядывая туда, куда только что нырнул его новый одноклассник, и ждет, как же дальше развернется действие. Тэхен, весь взлохмаченный от резкого наклона, буквально вылезает из-под стола с рюкзаком в руках, ставит его к себе на колени и начинает копошиться внутри. Активно перебирая разные безделушки в маленьких кармашках сумки, он достает оттуда уже пустые фантики, резиночки, огрызки от простых карандашей, даже крошечные фигурки, которые попадаются в киндер-сюрпризах: что только не найдешь в портфеле пятиклассника. — Ах, нашел! — громко восклицает мальчик и вытаскивает крепко сжатую в кулак руку из своего рюкзака. — Угощайся тоже. Это мои любимые конфеты. Чонгук забирает с уже раскрытой ладони лимонную конфету и долго вертит ее в руках, пристально рассматривает, как будто изучает какой-то средневековый манускрипт. Тэхен же возвращается к своему блокноту. — Никогда не пробовал такие, — задумчиво произносит мальчик. — О! Ты что-то рисуешь? Я могу посмотреть? Только, если ты не против, конечно. — Я никому не показываю свои рисунки, — вновь отвлекаясь от занятия, начал было Тэхен, но заметив промелькнувшую грусть в глазах напротив, быстро дополнил. — Но тебе покажу! — капля разочарования в глазах напротив быстро сменилась на яркие звезды любопытства.***
Школьная столовая на перемене превращается в настоящее поле для средневековой битвы. Были бы еще на учениках железные доспехи, щиты да кони, и можно рисовать сцены баталий. Обычных шестиклассников в борьбе за самую привлекательную порцию могли просто затоптать. Особенно, если эти шестиклассники — не самого высокого роста, не имеют достаточно силы, чтобы оттолкнуть нападающего, да и в целом выглядят как пушинки. Тэхен с Чонгуком давно поняли: либо они берут еду из дома, либо остаются голодными. Еще они поняли, что за время, пока старшие пытаются урвать свой лакомый кусочек, можно занять лучшее место. Тэхен в этот раз приходит чуть раньше друга. Чонгука задержала учительница по математике из-за очередной олимпиады, на которую мальчика отправляют не столько из-за его личного желания, сколько из-за его оценок. Никто даже и не удивился, что такой прилежный ребенок, как Чон Чонгук смог сдружиться с Ким Тэхеном — мальчиком, который постоянно рисует и читает книги. Они стали дополнением друг друга. Один решает за другого задачки, второй же пишет первому сочинения и эссе. Тэхен уже успел съесть свой обед, когда на лавочку с другой стороны стола садится Чонгук и отдает однокласснику толстую тетрадь и несколько клубничных карамелек. — Она сказала, что олимпиада будет через неделю, и все эти семь дней мне придется ходить на дополнительные занятия, представляешь? Мне это разве нужно? — негодует Чонгук, пока достает из рюкзака контейнер с едой. — Могу с тобой оставаться. Все равно вместе домой ходим, — предлагает Тэхен другу и получает в ответ кивок. Пока Чонгук уплетает свой салат, Тэхен рисует его и жует конфету, изредка показывая наброски другу. Тот при виде скетчей округляет губы и выказывает восхищение талантом Тэхена. За год совместных обедов юный художник сменил около десятка блокнотов, которые почти полностью состояли из набросков Чонгука, который или ест или, низко склонившись над тетрадью, делает домашнее задание. Тэхену нравилось просто наблюдать за другом, ловить его движения, запоминать детали в одежде или во внешности, а потом изображать портреты на бумаге, запечатлевая на страницах не только объекты, но и записывая некоторые фразы, брошенные во время их разговоров.***
В седьмом классе Тэхен начал понимать: то, что он чувствует к Чонгуку — это не просто дружба. Каждый день, возвращаясь со школы, они заходят в пекарню, в которой работает очень милая бабуля. Она часто делает скидки мальчикам, а иногда даже отдает булочки бесплатно. Выбрав себе по лакомству, они садятся за столик, который находится поближе к кухне, откуда так вкусно пахнет выпечкой и, наверное, восьмым чувством ощущается, как булочки в духовке медленно поднимаются и становятся золотыми, и начинают увлекательную беседу о просмотренных аниме и прочитанных мангах. Тэхен придумал Чонгуку прозвище «Облако». В частности из-за стиля одежды, которую он носит. Никаких броских, вычурных цветов и только мягкая фактура. Не джинсы, а брюки, не кожаная куртка, а огромный пуховик, не обтягивающий фасон, а оверсайз, в котором Чонгук просто утопает. При каждом удобном случае Тэхен намеренно игнорирует имя друга. Тот в свою очередь долго сопит и возмущается, но в конечном итоге откликается. После обсуждения насущных вопросов о новом эпизоде любимого аниме они идут по дорожке, засыпанной шуршащими листьями осенью, зимой хрустящим снегом, а весной перепрыгивают через лужи, которые разлились через каждые тридцать сантиметров. Делят одни наушники на двоих, в которых играют опенинги из аниме или треки Coldplay, во ртах у каждого по клубничному леденцу. Дойдя до указателя пешеходного перехода, они расстаются, чтобы утром вновь здесь же встретиться и преодолеть такой же путь до школы. Тэхен каждое утро приносит любимое угощение для Чонгука. Вишневый чизкейк, сэндвич из забегаловки, шоколадный пончик или вишневую газировку. А Чонгук каждый раз искренне удивляется тому, как друг смог все запомнить, и смущенно забирает из рук вкусняшки. Впоследствии они оказываются съедены в обед и запечатлены в блокноте Тэхена. Вообще, Тэхен не понимает, что его привлекает в Чонгуке. Его круглые глаза, которые всегда горят, его спокойный, умиротворенный голос, который он не повышает даже во время их ссор, или его ум и мудрость не по годам? А, может, все и сразу. Тэхен просто понимает, что за два года привязался к этому пареньку, и теперь не представляет своей жизни без него. Дни, когда Чонгук заболевает и остается дома, становятся самыми ужасными для Тэхена. Он слушает музыку, воткнув в уши оба наушника, ест в одиночестве в столовой, хотя одноклассники приглашают его присоединиться к ним. Человеку мало для счастья нужно. Тэхену, например, один единственный и неповторимый Чон Чонгук.***
— Облачко, выходи уже. Это нечестно: ты спокойно себе собираешься в теплом доме, никуда не спешишь, а я шел полчаса по жуткому холоду, а теперь стою тут, как идиот полнейший, — кулак приближается к железной двери. — Да, открой дверь хотя бы, бессердечное ты существо! — Что ты разорался? — за секунду до удара в дверь, она испаряется, а вместо нее выглядывает знакомая макушка. — И прекрати меня так называть! В каком месте, скажи, я похож на облако? — шумно втягивая носом воздух, выражает недовольство Чонгук, пропуская в квартиру друга. Тэхен заходит, как к себе домой, скидывает куртку на ходу и почти проходит в комнату в уличной обуви, но во время одумывается и снимает кроссовки, оставляя их на специальной полке. Он только что был в шаге от лекции на сто часов с нравоучениями от Чон Чонгука. Тэхен знает, каково это — выслушивать нотации друга о том, сколько бактерий он заносит в помещение на своей обуви, и что от них, между прочим, может развиться парочка заболеваний легочных путей или несколько кожных инфекций. А потом он заставил бы еще и полы намывать до блеска. И сходить провериться к врачу. А лучше сразу к нескольким. — Зная твой характер, ты не то, что на облачко не похож, ты самый настоящий камень! — заключает парень, падая спиной на кровать друга. — Не понимаю, как я мог с тобой подружиться. Если бы мне тогда сказали, каким чудовищем ты станешь через пару лет, возможно, я не показал бы тебе свой альбом. — Значит, такого ты обо мне мнения, — фыркнул Чонгук в сторону друга, поднимая чужую куртку с пола. — Ладно, возможно, я немного преувеличиваю. Но от привычки называть тебя «облаком» я избавиться не могу, извини. Три года назад ты, правда, был очень пушистым и мягким в своих свитерах. Почему ты решил стиль сменить, Чонгук, тебе шло, — растягивая окончания слов, заныл Тэхен, почти как ребенок, когда просит маму купить ему половину ассортимента магазина игрушек. — Ну, я просто повзрослел, Тэ. Мне перестали нравиться нежные цвета и все миленькое, понимаешь? В одиннадцать лет и ты другим был. Мы меняемся, и в этом нет ничего плохого, — говорит своему другу Чонгук, параллельно перебирая одежду в шкафу, в поисках нужной вещи. — Ты тоже изменился, но же молчу. — Ах, тебе во мне что-то не нравится? — драматично удивляется парень и хватается руками за сердце. — В следующий раз обязательно предоставлю Вам книгу для жалоб и предложений. И после Ваших записей, господин Чон Чонгук, мы обещаем улучшить качество оказываемых услуг — задумчиво проговаривает Тэхен и встает с кровати. — Но от мультиков ты все еще без ума… — Это другое, Тэхен! — резко разворачивается на пятках Чонгук, заводя руку с какой-то кофтой назад за голову в намерении кинуть ее, но, не обнаружив приятеля на прежнем месте, опускает ее, — Ты куда ушел? Тэхен же, будто хозяин в этой квартире, прошел на кухню, взял кружку, которая уже стала его личной, и полез за коробочкой чая. Достав ее, он зажег конфорку под чайником и уселся на стул за кухонным столом. Чонгук зашел на кухню, в то время как его друг тянулся к вазочке с конфетами. Пододвинув ее ближе к приятелю, он присел на соседний стул и уставился на Тэхена совершенно нечитаемым взглядом, будто стараясь его просканировать. — Зачем ты позвонил мне, попросил одеться, а потом сам примчался ко мне? Что случилось? И почему ты до сих пор ничего не объясняешь мне, а только сидишь и ешь эти конфеты? — не выдержав этой гробовой тишины, начал осыпать вопросами одноклассника Чонгук, активно жестикулируя и возмущаясь. Тэхен откинув фантик леденца, сорвался с места и побежал в спальню. Чонгук вообще ничего сейчас не понимает. Что происходит в его доме? Загадка, ключ к которой находится в голове Тэхена. Уже третий год Чонгук не может не умиляться этой суетливости и некоторой неряшливости друга. Тэхен возвращается с обычным почтовым конвертом в руках. Только очень пухлым, он буквально разрывается от наполнения. Парень кидает его перед Чонгуком и отворачивается к плите, занимая себя завариванием чая. Чонгук долго смотрит на этот конверт, не решаясь взять его. Иногда переводит взгляд на спину друга, который в смиренном покое наливает кипяток в кружку и размешивает ложечкой сахар. Он смог заметить кислотно-желтый бумажный краешек, выглядывающий из конверта, но все еще не может притронуться к нему. Любопытство достигает пика, и Чонгук вытряхивает содержимое на стол. На поверхности оказывается огромное количество ярких стикеров, разных размеров и форм, с надписями на них. Чонгук аккуратно берет каждый и рассматривает. «6843368» «210797269» «11033258» «479» «1028467» «8134714» «4756» «374151511841552124» «5436» Ни одного слова. Только цифры. Это и есть все содержание этих записок. — Они начали появляться на моей парте в конце прошлого года, Чонгук, — объясняет Тэхен, садясь на свое место. — Я долго думал, что могут означать эти цифры. Думал, это китайские цифровые фразы, но подобного набора цифр у них не существует. Потом все-таки пришел к выводу, что это зашифрованные фразы. Но вопрос: кто их оставляет на моей парте, зачем и что тут зашифровано? — на манер Шерлока проговаривает Тэхен, попивая чай. — Понятия не имею, Тэхен. Это довольно необычный способ передачи информации. Думаю, если этот аноним не оставляет никаких подсказок по разгадке этих шифров, значит, он не хочет, чтобы ты знал, что он пытается сказать тебе. — В том и дело! Зачем он их оставляет, если я не могу даже узнать, что тут написано?! — взрывается Тэхен и всплескивает руками. — Может, они вообще не мне предназначаются. Тогда почему этот аноним продолжает уже второй год оставлять их на одном и том же месте, не получая ничего в ответ? — А может, он так говорит тебе о своих чувствах, о которых не может сказать напрямую, но и таить в себе не может. — Это бред, Облако, — отрезает Тэхен. «Бред — это влюбиться в лучшего друга», — пронеслось в голове Чонгука.***
В детстве многие хотели прикоснуться к облакам. Эти белые дирижабли так и манят дотронуться, ощутить на своей руке приятную упругость. Они такие мягкие и пушистые, будто если ты положить на них руку — она утонет, как в пуху. Вообще, дети часто придумывают себе разные шалости, воображая другие реальности, где все складывается именно так, как хотелось бы им. Но настоящая реальность, не придуманная, довольно жестокая особа. И прикоснувшись к облакам, мы бы ничего не почувствовали, только влагу на руке. Так, почему, когда Тэхен прикасается к Чонгуку, его мир испаряется из-под ног? Почему он ощущает легкое покалывание на кончиках пальцев и тяжесть на сердце? Почему кожа от прикосновения начинает гореть, а щеки потом еще долго пылают насыщенной краской? Когда его глаза встречались с темными, как сажа, и глубокими, как океан, глазами Чонгука, в голове монотонно Тэхен повторял: «Я клялся Богом, что никогда не влюблюсь». Но в очередной раз, садясь рисовать натюрморт, на холсте появляется портрет Чонгука. Он погружался в творчество, чтобы сбежать от своих мыслей о лучшем друге, но каждый раз возвращался к ним. Тэхен пытался отвлечься, пытался заставить себя потеряться в искусстве. Но раз за разом утопал в чувствах. Говорят, что если в тебя влюбится писатель, то ты не умрешь никогда. Но что случится, если в тебя влюбится художник?***
На город давно опустилась ночь, а на небе зажглись последние звезды. Для кого-то они обычные огоньки, а кому-то могут подсказать правильный путь. Тэхен долго сидит на капоте папиной машины и смотрит на черный ковер, украшенный яркими большими и крошечными горошинами. Спать не хочется, хотя давно пора. Его режим давно сбился и хорошо, что сейчас каникулы. Мысли о предстоящем выпускном годе не отпускают юношу. Груз ответственности, который Тэхен сам на себя же и взвалил, не позволяет ему на все забить. Он хочет просто отдохнуть летом, без чувства вины из-за непрочтенной книги или не прослушанной лекции. И ладно бы он получал упреки со стороны родителей, он сам себя грызет изнутри этими переживаниями и по ночам читает себе нотации. За окном темно, во всей квартире свет горит только в комнате Чонгука. Он бродит по ней, будто впервые зашел в это помещение. Рассматривает каждый плакат с певцами, каждую фотографию, аккуратно приклеенную скотчем к стене. Он проводит пальцем по корешкам книг на полке, не пропуская ни одного. Собирает на кончик пальца пыль с верхней полки и делает заметку в голове: «Утром сделать влажную уборку». Цепляется взглядом за одинокий горшок на подоконнике с цветком. За все то время, что он стоит в этой комнате, Чонгук ни разу не увидел, какие все-таки цветы у него, какого они цвета, крупные или маленькие. Когда он порывался его выкинуть, Тэхен сказал: «Говорят, есть цветы, которые распускаются только раз в сто лет. Отчего же не быть и таким, которые цветут раз в тысячу — в десять тысяч лет» И теперь, когда мысль о том, что это растение давным-давно мертво, закрадывается в его голову, Чонгук вспоминает эту цитату и вновь поливает его, в надежде, что этот «раз в тысячу лет» настанет. Для Чонгука уже нет понятия: его жизнь и жизнь Тэхена. За шесть лет дружбы они стали чем-то большим, чем просто друзья. Обычно говорят, не разлей вода. Только Чонгук не чувствует, что Тэхен его друг. Он с шестого класса перестал понимать, что чувствует к Тэхену. Мальчики во дворе говорили, что настоящая пацанская дружба — это, когда ты готов пожертвовать всем ради своего «братка». Если он позвонит тебе ночью — ты не секунды не сомневаясь в своем решении, бросишься к нему на помощь. Ты защитишь его от любой опасности, вытащишь из любой передряги, укроешь от сильно ливня и согреешь в теплых объятиях в холодный зимний вечер. И двенадцатилетний Чонгук не мог понять, чем отличается пацанская дружба от любви. Он спросил у мамы, а она сказала, что мальчики могут чувствовать любовь только к девочкам. С другими мальчиками можно только дружить. Потом она спросила, почему в голове Чонгука возник такой вопрос и поторопилась предупредить сына, что такие мысль необходимо пресекать на корню. И желательно поскорее вылечиться от подобной «грязи». Тогда Чонгук впервые решил скрыть что-то от собственной матери. А заодно и от своего друга, Тэхена. И даже сейчас, когда за окном непроглядная тьма, а в соседней комнате спят родители, на душе Чонгука скребутся кошки. Пять лет скребут, да никак не доскребут. Мысли растекаются противной жижей по сознанию, окутывая его все сильнее и сильнее, уходят в другой мир. В мир, где мальчики могут любить других мальчиков. Где это не порицается, где ребята со двора не будут кидать в спину едкие и противные фразочки. В мир, где Чонгук может просто быть собой и говорить вслух о своих чувствах. Но кто знает, где этот мир находится. Точно не здесь, не в этой комнате с голубыми обоями, которые положены для мальчиков. Чонгук сам не понял, как влюбился в Тэхена. По уши влюбился. Ему нравились их ночевки, на которых раньше они смотрели мультики, а сейчас — фильмы ужасов. Он, как ребенок, радовался угощениям по утрам от Тэхена. Каждый подаренный на день рождения рисунок Чонгук бережно хранил в папке. В ночи, когда особенно грустно, он просматривал их совместные фотографии, размытые или четкие, но имеющие за собой интересную историю. Чонгуку просто нравился Тэхен. Его рассудительность, надежность и доброта. Чонгуку кажется, будто от Ким Тэхена веет особым теплом и уютом. Он способен успокоить одними объятиями. Руки на спине, вырисовывающие круги, и тихий шепот на ухо со словами о том, что все будет хорошо, заставляли Чона поверить в эти банальные обещания. Только из уст Тэхена эти пресловутые слова звучали максимально убедительно. Слишком громкая для такой тишины мелодия звонка пугает Чонгука. Реальность заставляет его немедленно вернуться из мира своих фантазий и подбежать к телефону. — Через пять минут подъеду. Выходи, — до боли знакомый голос проговаривает на другом конце и не оставляет возможности ответить, сменяется гудками. Мальчики во дворе научили Чонгука правилам настоящей пацанской дружбы. Одно из них — отвечать даже ночью на звонки, и если требуется помощь, то не отказывать. Да даже если бы Чонгук не знал этих норм, он бы все равно так же оделся, на цыпочках пробрался к входной двери и без единого звука выскользнул на лестничную площадку. У подъезда, освещенным тусклым светом мигающего фонаря, уже стоит машина. А рядом с ней герой фантазий Чонгука. — Что случилось? — приобнимая друга, обеспокоенно спрашивает Чонгук и переводит взгляд на автомобиль. — С каких пор у тебя появились водительские права? Тэхен делает жест в сторону двери мол «садись» и сам залезает в машину, оставляя вопрос висеть в воздухе без ответа. — Ответь, а! — захлопывает дверцу и поворачивает лицом к приятелю Чонгук. Смотрит глазками-бусинками. Тэхену кажется, что в них целая Вселенная отражается. — Ничего не случилось, просто скучно стало. И водительских прав у меня тоже нет, — вздыхает парень, не разрывая зрительного контакта. Долго они все равно не смогут смотреть друг на друга. Проверено на практике. Чонгук сдается первым и отворачивается, заводит руки за голову и откидывается на кресле назад. — Куда поедем? — Погнали на речку.***
Машина на одну третью свешивается над обрывом. Внутри сидят два подростка с круглыми от страха глазами, их сердца быстро бьются в унисон, отзываясь стуком в ушах. Кому из них страшнее: Тэхену, который взял машину отца без разрешения, или Чонгуку, который поздно ночью улизнул из дома, — непонятно. Ясно только одно, что трясущиеся руки не спасут ни одного, ни второго. Спасибо Вселенной, что у таких друзей, как Чон Чонгук и Ким Тэхен, есть Ким Намджун, который в три часа ночи несется по спящим улицам города с бешеной скоростью. — Пообещай, если мы умрем сегодня, то встретимся на небесах, Тэхен, — хватается за чужую руку Чонгук и трясет, что есть мочи. — Черт, Чонгук! Отцепись. Ты машину вместе со мной трясешь, — пытается вырвать свое предплечье из железной хватки друга Тэхен. — Мы не умрем сегодня. Нет и еще раз нет, Чонгук. Мы не умрем. Намджун скоро приедет и поможет, — поняв, что просто так младший не уберет свои ладони с его руки, начинает Тэхен в попытках успокоить Чонгука. — Пообещай. — Пальцы сильнее надавливают на руку. По ощущениям они уже достигли кости. — Обещаю. Ослепительный свет от фар, пробивающийся сквозь задние стекла машины, заставляет двух парней немного расслабиться. Помощь уже здесь. Они точно не умрут сегодня. Тэхен бы никогда не соврал Чонгуку. Ни один из парней не слышал и не произносил сам столько ругательств, как сегодняшней ночью. Казалось, будто каждый из них дал волю себе и позволил высказать все, что вертелось на языке. Просто подвернулся удачный повод. Намджун помог спасти машину и двух «бесстрашных» парней от смерти. Все трое потратили последние силы и теперь, наконец, сидят на берегу реки и смотрят вдаль, не произнося ни слова. Начинает светлеть, утро стремительно сменяет темную летнюю ночь. Скоро они увидят рассвет. Когда бы они так собрались еще? Ветер легко треплет листья на деревьях и высокую, никем не кошеную траву. — Кто меня, вообще, просил ехать с тобой?! Мы чуть не умерли! Уму непостижимо… Как?! Как мы могли оказаться в такой ситуации? — не выдержав, взрывается в возмущении Чонгук и подскакивает на ноги. Осознание пришло только сейчас, и нервная дрожь заставляет парня начать ходить туда-сюда перед приятелями. — Успокойся, Гук. Вы же живы остались. Все в порядке. Это нормально — совершать поступки, за которые потом ты, возможно, будешь жалеть. Но без риска наша жизнь будет скучна, понимаешь? Если не весело, то в чем смысл? — Намджун всегда помогал Чонгуку отогнать мысли, которые съедали парня изнутри. То ли возраст, то ли внутренняя мудрость и такой спокойный голос делают Намджуна человеком, которому невозможно не довериться. — Ненавижу тебя, Тэхен, — садясь обратно на землю, заключает Чонгук, сердито надувая губы и щеки. — Да брось, ты же любишь меня! — игриво ударяет в плечо Тэхена друга и заливается смехом. О, да! Чонгук любит его. Еще как любит. Любит до такой степени, что готов бросить весь чертов мир к ногам Тэхена. Готов пожертвовать всем, ради этой улыбки во все 32. Он готов собрать свой портал в другую Вселенную, где они с Тэхеном могли бы быть вместе. В той Вселенной Чонгук бы не смотрел на друга украдкой, а держал его за руку, пока идет в школу. И никто, ни один прохожий не посылал бы взгляд, полный отвращения, в их сторону. В этой Вселенной, Чонгук был бы счастлив. По-настоящему, а не только для вида.***
Школьный выпускной бывает только раз в жизни. Кинематограф и литература настолько романтизировали это событие, что оно стало чем-то искренне особенным для каждого школьника. Сколько признаний во время последнего медленного танца было сделано одноклассниками к своим одноклассницам. Сколько шампанского вылито на потрясающие наряды. Сколько причесок растрепалось во время танцев. Сколько рассветов было встречено. Сколько дано обещаний сохранить общение на долгие годы. Тэхен ждал этого дня, как ни один выпускник не ждет. Сегодня он сделает важный шаг в своей жизни. Возможно, более важный, чем выбор университета, в который направить оригиналы документов. Весь день он перебирал в своей голове подходящие слова. Строил варианты исхода, которые могли ждать его после этого шага. Вознестись на седьмое небо от счастья или упасть на самое дно Марианской впадины. Он смог придумать только два пути. Но ожидал его третий, о котором Вселенная не смогла предупредить Тэхена. Когда живешь по своим выдуманным правилам, с одной стороны, тебе проще, ты создал собственные рамки, ты не можешь винить общество в своих проблемах. Но с другой стороны, ты и знать не знаешь, что общество считает «нормальным», а что — нет. Пробираясь сквозь толпу, ища в толпе уже пьяных одноклассников знакомую черную макушку, Тэхен расталкивает всех на своем пути. Сейчас или никогда, как гласит известная фраза. Этот афоризм движет телом Тэхена, эти три слова все еще удерживают разум и дух парня на Земле, в этой Вселенной. Волнение окутывает его с головы до пят, заставляет сердце биться так, словно оно танцует танго. Сколько лет он таил в себе все чувства? Сколько за это время было нарисовано портретов друга? Сколько шуточных признаний в любви было сказано? И сколько раз из-за этих исповедей Чонгук становился растерянным и округлял глаза, резко прерывая разговор и давясь воздухом? Тэхен думал, что готов к любому ответу. Думал, что Чонгук примет его со всеми его чувствами. Друзья же понимают и принимают своих друзей? Даже если один из них влюблен. Свет в зале приглушается, светодиодные лампы переключаются в режим красного освещения, танцевальная песня сменяется на более плавную и спокойную. Начинается медленный танец. Все выпускники разбились по парам и медленно двигаются в такт мелодии. Чья-то рука хватает запястье Тэхена и тянет в свою сторону, разворачивая лицом к себе. Взгляд сталкивается с глазами напротив. Тэхен узнает эти глаза из тысячи. В них всегда пляшут огоньки, и отражается Вселенная. Чонгук, убедившись, что друг узнал его, разворачивается и тащит приятеля к выходу из большого зала. Кажется, что весь мир сейчас вокруг них замер. Одноклассники, будто чувствуя, непроизвольно расступаются перед ними, освобождая путь. Чонгук крепче сжимает чужую руку, оставляет вмятину от кольца на коже. Тэхен должен был привыкнуть к прикосновениям друга. Кожу не должно так жечь. Что же будет тогда с его сердцем, если Чонгук пошлет его? Оно сгорит и не оставит даже пепла? Уединившись в пустом туалете, куда долетают еле слышные голоса и музыка, они просто стоят друг напротив друга. Смотрят прямо в глаза, будто ища в них ответы на тревожащие душу вопросы. Судорожно втягивают воздух носами, словно пробежали марафон. В головах и сердцах обоих в данный момент ведется война. Война между разумом и чувствами. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — одновременно заключают парни и глупо улыбаются. На самом деле, после озвучивания этой фразы, сразу пропадает какое-либо желание продолжить диалог. И Тэхен не знает ни одной истории, когда после разговора, начавшегося так, люди оставались в хороших отношениях. Чонгук, по правде говоря, тоже не знает. Но они оба произнесли эту фразу. Вместе. — Я начну. Я слишком долго ждал, чтобы сейчас подарить тебе право говорить первым, — начинает Тэхен, опуская взгляд на туфли. — Мы дружим с тобой уже семь лет. За это время я настолько привык к тебе, что представить свою жизнь без тебя не имею возможности. Возможно, это просто глупая привязанность или зависимость. По правде говоря, избавляться ни от одного, ни от другого я не хочу. Убить эту привычку в себе, значит, убить тебя, — Тэхен говорит и не дышит, из-за недостатка воздуха в легких, он буквально задыхается, но сделать остановку, вдохнуть — потерять время. Он не может позволить себе этого. И так много потерял. — Я люблю тебя, Чонгук. Это не платоническая любовь. Не любовь друга к своему другу. Понимаешь? Я хочу иметь возможность целовать тебя. Я хочу расцеловать каждую родинку на твоем теле. Хочу засыпать с тобой в объятиях. Хочу просыпаться утром и готовить тебе завтрак. Хочу просто быть всегда рядом с тобой. Чонгук, я так долго ждал этого дня. Я готов принять любой твой ответ. Даже если у тебя нет ко мне чувств. Даже если я только друг для тебя. Я приму. Но и обещай, что ты тоже примешь меня. Обещай, что не оттолкнешь, — теперь ком в горле не позволяет вдохнуть хоть немного воздуха. — Я… Я просто должен был сказать это тебе. Помнишь, мы обещали не скрывать друг от друга ничего? Чонгук, прошу тебя, пообещай мне, что продолжишь общаться со мной. Я смогу избавиться от этих чувств, честно. Смогу задвинуть их подальше, смогу дальше хранить их в своем сердце и не показывать тебе, — поднимая глаза, полные слез, Тэхен протягивает руку к Чонгуку, сжимает ее в кулак и выпрямляет мизинец. — Обещай, Чонгук. — Когда ты понял, что влюблен в меня? — голова резко падает вниз, а на черный кафель падают крупные капли соленых слез. — Не знаю, не помню. Разве это важно сейчас? — не понимает Тэхен, в замешательстве хлопает глазами. — Почему ты не сказал раньше? Почему, Тэхен?! Ты же мог сказать раньше! — устремляет взгляд темно-карих глаз в чужие, сглатывает всю боль вместе со слезами. — Или просто продолжать молчать, храня все внутри, как ты это делал до этого. — Чонгук… — Тэхен! Ким Тэхен! Меня отправляют учиться в другую страну, документы поданы, и я уезжаю уже завтра. И твои чувства… Чонгук не договаривает. Утирая рукавом дорогого пиджака слезы со щек, бросает взгляд, полный отчаяния на друга и разворачивается. Звук шагов отдает в голове тяжелым, неприятным стуком. Тэхену будто молоток сейчас вбивает гвоздь за гвоздем в самую душу, медленно, растягивая удовольствие. Вместе с хлопком дверь, разбиваются все надежды. Осознание сваливается на плечи и заставляет ноги стать ватными. Тэхен не способен удержать себя и опирается рукой об раковину. Он ожидал любого исхода. Любого. Но сердце его ждало счастливого конца.***
Прошло уже достаточно времени с их последнего разговора. С их «волшебного» выпускного из школы. Тэхен миллионы и миллиарды раз по ночам прокручивал этот диалог в своей голове перед сном и проводил разбор полетов. Шесть лет назад он смотрел последний раз в эти темно-карие глаза и видел свое отражение в них. За столько лет Тэхен понял довольно простую истину: никогда не умолять кого-то быть частью твоей жизни и не просить кого-то остаться с тобой до конца. Первое время он думал, что никогда не сможет перестать думать о Чонгуке, заглушить боль в сердце, перестать додумывать окончание той недосказанной фразы. Не сможет просто отпустить его. Но он уехал. Ни разу не писал, не звонил. Поэтому Тэхен пришел к выводу, что его Чонгук начал новую жизнь в новой стране. Значит, можно идти дальше. И Тэхен решил идти, изредка вспоминать школьные годы и каждое воскресенье покупать пачку леденцов со вкусом клубники со сливками. И впервые за всю свою жизнь он смог потеряться в искусстве. Тэхен смог утонуть не в своих мыслях, а в процессе создания картин и иллюстраций. Воспоминания отходят на задний план, скрываясь в коридорах сознания. Художник возвращается в кафе, откладывает леденец подальше и поднимает голову, резко замирая. Если и существуют чудеса в этой Вселенной, то Тэхен, определенно, стал их свидетелем. Эта клубничная карамелька определенно была знаком. Не может все быть просто стечением обстоятельств. Тэхен не верит в это. Перед ним стоит Чон Чонгук? Это бред. Полнейший бред. Абсолютный абсурд. Просто очередной парень, который узнал Ким Тэхена, известного иллюстратора детских книг. Парень, который подошел взять автограф. Это просто не может быть тот самый Чон Чонгук. Разве так бывает? Спустя шесть лет игры в молчанку, появиться так внезапно. Встретиться в огромном городе, в кафе на окраине. Так не бывает. Тэхен помнил, что зрительный контакт с Чонгуком невозможно было удержать дольше 15 секунд. А с этим парнем они смотрят друг на друга слишком долго, кажется, целую вечность. — Тэ… Голос пронзает как кинжал, наносит удар, который можно считать несовместимым с жизнью. Он проносится по всему телу, кружит в голове, как листья на ветру, и отзывается эхом в самом сердце. Мелкие мурашки покрывают руки, ноги, кончики пальцев холодеют и немеют. Человеку мало нужно для счастья. Тэхену необходимо было только услышать этот голос еще раз. — Я присяду? — Чонгук делает шаг вперед, протягивая руку к стулу с другой стороны столика. Глаза Тэхена начинают плясать непонятные танцы, взгляд бегает с ноутбука на парня перед ним, вновь опускается на стол, переносится на белоснежные салфетки, быстро перескакивает на баночку с солью и останавливается на лице, не выражающем, кажется, ничего кроме совершенного спокойствия и некоторой доли безразличия. Что не скажешь о Тэхене. Его давно охватила лихорадка, которую он старается скрыть, спрятать все свои чувства глубже. Хотя прекрасно помнит, чему его учил человек напротив. «Все твои эмоции, чувства, мысли, переживания — это и есть ты. Все эмоции и чувства — это созвездия, и они составляют твою душу, твою вселенную внутри, твой микрокосмос. Пряча их глубоко в себе, не позволяя увидеть их другим людям, ты скрываешь настоящего себя. Зарывая их в себе, ты не даешь им свободы, и они начинают разрастаться внутри, и сродни настоящим звездам взрываются, умирают, оставляя вместо себя только огромные черные дыры» Тэхен находится, словно во сне, он еле заметно кивает и приковывает взгляд к Чонгуку, который снимает пальто, вешает его, садиться за стол и складывает на него руки, сцепляя их в замок. Все в кафе, как будто назло, замолчало, перестали гудеть кофемашины, с кухни больше не слышно звона посуды, официанты не ходят по помещению и не стучат каблуками туфель, девочки, зашедшие сюда несколькими минутами раньше, также сидят, не издавая ни единого звука. Эта неловкая тишина, окутавшая, кажется, всю землю, давит тяжелым грузом на плечи обоих парней. — Ты не изменился. — Ты тоже. Дар речи потихоньку возвращается к Тэхену, он отмирает и начинает ощущать и приятный нежный аромат чужого парфюма, и повеявший холодок с улицы, и запах свежеиспеченной выпечки. Последнее заставляет вспомнить дни, когда он, будучи шестиклассником, со своим лучшим другом каждый день забегал в пекарню. — Тэхен, чтобы избежать недопонимания, я не следил за тобой. Для меня это было таким же шоком — увидеть тебя в этом кафе. Это какое-то довольно необычное стечение обстоятельств, — Чонгук начинает шевелить большими пальцами на руках, а Тэхен думает о том, что это действительно странное стечение обстоятельств. — Мы так давно не виделись… — Да, давно. Шесть лет назад ты уехал куда-то учиться и, кажется, не давал даже намека на то, что ты жив и здоров. Но, снова опережая недопонимания, я не виню тебя, хорошо? Ты не обязан был мне писать. Это был твой выбор, и я его уважаю. — Тэхен действительно понимает, что бестолково пытаться удержать человека рядом с собой против его воли. Так не строятся никакие отношения. Это провальная тактика, от которой потом будут страдать оба человека, пускай, того и не осознавая. — Спасибо, Тэхен! Но все эти шесть лет я хотел тебе написать, хотел позвонить, хотел, черт возьми, приехать обратно, обнять тебя и никогда не отпускать. Однако приехал только сейчас. Когда мы были в пятом классе, помнишь, мы обещали никогда не врать друг другу? А я не сдержал это обещание, обманывал не только тебя, но и себя, и родителей, и всех людей вокруг. Не помню, когда начал чувствовать к тебе чувства, не такие, какие бывают у друзей. Но мальчики со двора и родители сказали, что это неправильные чувства, неправильная любовь к другому парню, такого не бывает, и это все просто мои глупые фантазии. И я поверил. Как мальчики могут чувствовать что-то к другим мальчикам? Тэ, я, правда, верил в это и под названием дружба прятал свою влюбленность. Те записки, которые появлялись на твоей парте, были от меня. Эти цифры — это количество букв в словах, из которых и составлялось какое-нибудь послание для тебя. Только так я мог показывать свою любовь. А когда ты признался мне тогда, я просто испугался, струсил. Я знал, что мать не позволит мне остаться здесь, рядом с тобой, она не сможет смириться с тем, что ее сын — гей. Я был невероятно глупым, хотя и окончил школу с отличием. Оценки, к счастью, не определяют ум. — Горько усмехается Чонгук и устремляет взгляд вверх, сдерживая слезы. — Ты не был глупым, — Тэхен протягивает руку к крепко сжатым ладоням Чонгука и накрывает их, начиная мягко поглаживать. — О, я был настоящим глупцом, раз смог оставить тебя тогда. Мы были хорошими друзьями, знали все секреты друг друга. По крайней мере, я многое доверял тебе. Что мы только не пережили вместе. И в горе, и в радости ты был рядом со мной, а я старался быть рядом с тобой. Но все так резко закончилось. Из-за меня. Правда, Тэхен, мне искренне жаль. Ты не заслужил всей той боли, что я причинил тебе. Я должен был быть смелее, сильнее. Но не смог. — Чонгук говорил все на одном дыхании, теперь настала его очередь лихорадки. Только он не пытается скрыть этого. Один раз Чонгук уже спрятал свои чувства, и теперь пытается выжить в мире, который сам создал своими действиями. — Но, знаешь, в университете я познакомился с Чимином. Он тоже приехал из Кореи, поэтому мы быстро смогли найти общий язык и подружиться. Оказалось, что у него есть парень, который остался здесь. Чимин постоянно с ним переписывался, каждый вечер они проводили, болтая по видеозвонку. Чимин совершенно не стеснялся и не скрывал, что он гей. Когда к нему подходили знакомиться девушки, он с яркой улыбкой отвечал, что у него уже есть парень, и его сердце занято. Я мог о таком только мечтать, когда жил с родителями. Каждый вечер засыпал и представлял другую вселенную, в которой мы смогли бы быть вместе, а наша любовь не считалась бы неправильной и грязной. Но только тогда, благодаря Чимину, я понял то, что должен был понять давным-давно: любовь не бывает неправильной. Кажется, сердце Тэхена сейчас взорвется и разлетится на мелкие осколки. — Я не мог бросить учебу, так как все было заранее оплачено. Но как только срок обучения кончился, я вернулся. Вернулся в твой родной город, приехал к твоим родителям, а они сказали, что ты известный художник и живешь теперь в столице. А, как ты сам понимаешь, найти кого-то в Сеуле — восьмое чудо света. Поэтому я просто ждал. — И дождался, — Тэхен понимает, что забыл, как моргать, как дышать, как жить. Все, что сейчас имеет для него значение — это темные глаза, в которых все еще отражается целая вселенная. — На выпускном ты хотел мне что-то сказать, но не договорил. Тогда ты хотел сказать, что мои чувства были взаимны? — Да. — Чонгук, они до сих пор взаимны? — Да. Они вновь встретились осенью, как это было в пятом классе. Для Ким Тэхена осень — особенное время года. Она напоминает ему о самом лучшем человеке в его жизни. Не позволяет забыть о том, что скрывать и подавлять свои чувства — это неправильное решение. Для Чон Чонгука осень служит напоминанием о том, что слушать нужно только себя и свое сердце. Другие люди не имеют права определять за тебя твою судьбу. Только ты — писатель книги о своей жизни.
Примечания:
<3
