Он?...

«Они закончили тем же, чем и начали. Долгим, молчаливым взглядом.» Одна эта строчка заставляла вздрогнуть каждый раз, и в итоге он просто кидал эту книгу куда подальше, еле сдерживая себя, чтобы не разорвать её вклочья. И какого черта брат читает такое смазливое дерьмо?.. читал…точно, читал. Стоило привыкнуть к тому, стоит обращаться к нему в прошедшем времени, а не так, как будто ты прямо сейчас можешь встать, и начать жаловаться ему на то, что он у тебя непутевый, а он…а он просто протянет тебя, и крепко обнимет. «Но ведь я не настолько умен, как ты, отото…» Парень закрывает лицо руками, не представляя себе, что делать дальше… Некому прийти и начать рассказывать о своём дне, о новых шутках, которые выйдут в итоге дерьмово…по крайней мере Тобирама так считал все время. Хаширама же смотрел на него, улыбался, и постоянно повторял, что он у него умный и со всем справится. «Я рядом. И всегда буду.» Тихий скулеж проходится по комнате, нарушая гробовую тишину дома, что опустел просто моментально после его смерти… Сенджу ни раз ловил себя на том, что приходя домой после выступления, на веселе, начинает о чем-то увлечённо рассказывать, стягивая одежду прямо по пути. Это было первый месяц. И только через месяц он понял, что…не будет. Никого не будет рядом, никому не нужны твои страдания, идеи, нужды и раны…что физические, что духовные. Ты сам должен рвать и метать, для достижения своей цели, ну или же для нормальной жизни. Нормальной в твоём понимание, а не твоих родителей, что считают проценты по ипотеке и серьёзно задумываются о суициде. Их с братом родители не были мертвы, но толку от них не было… Он не хотел закончить тем же…не хотел чтобы его собственные дети ненавидели его, а он сам считал, что это норма, и продолжал думать, что его ребёнок в 9 классе, в то время как он уже заканчивает университет. Не хотел стать убожищем. Для самого себя не хотел. Для Брата не хотел. Только вот он сейчас видит смысл лишь в том, чтобы продолжать шляться по ночному Питеру после выступления с ребятами, чтобы было что рассказать, обрисовать тот момент когда очко сжалось до атома, и превратить это в шутку, с которой все будут уссыкаться. В то время как у самого дрожат руки… Ему это выгодно. Для всех это выгодно. Спасаться смехом. Легче обосрать себя раньше, чем это сделают другие, и назвать это самоиронией, так как это сейчас самая выгодная позиция. Раньше этим спасением был брат, сейчас же это бутылка водки, что стоит дешевле гантели, которую тот конечно же никогда не мог поднять, зачем ему это, его и без того отпиздят за неудачную шутку, и это будет в принципе справедливо. Парень сам не понимает, как засыпает поглощенный в своими мыслями, и просыпается от сильного сушняка, как будто ему в рот конкретно насрала вся питерская братва, причём по два раза после абсента. «Вставай, немедленно.» Этот голос внутри был куда лучше любого будильника…однажды он посмотрел фильм «Веном», и отчего-то это показалось знакомым. Тот кто у тебя в голове, говорит то, что думает, и делает то, что считает нужным. Всем бы так, однако он не может, опасно. То что у него знакомый…враг…друг… Кто для него Мадара, собственно…он сам не знал, но вряд ли он их уважения к брату оставил бы его, или же не только из-за брата. Видимо это злое злоебучие «Они закончили тем же, чем и начали. Долгим, молчаливым взглядом. " Именно про них…он не видел его с похорон…и конечно, он признавал то, что он хочет его видеть, хоть немного, готов терпеть его осуждающий взгляд, готов слушать его короткие фразы с укоризной, готов… Он не любил его, нет, он в принципе не умеет любить, а Учиха это не нужно, он просто хочет хотя бы иногда видеть его…а без брата их встречи свелись к нулю. Но скорбь к брату сильнее. Намного. В какой то момент по всей квартире слышен стук. Мощный. Он…