На чай зайти не хотите?

      К заботе Гречкин не привык. Где это видано, чтобы ради него кто-то что-то делал? Отец перекидывал деньги, никогда не интересовался, куда они уходят. Его вообще было сложно заинтересовать сыном. Когда приходилось вытаскивать отпрыска из каких-то проблем, он и орал-то только по одной причине: Кирилл отвлекал его от очередной пассии на сорок лет младше самого Гречкина старшего.       А потом появился товарищ майор. Задержание проводил крайне... Грубо. Кириллу не понравилось, он не был фанатом болевых ощущений и точно не являлся мазохистом. Но... Если бы Гром пообещал держать его так крепко всегда, то Кирилл положил бы к его ногам весь мир, отдал бы все карманные миллионы на эту его шаву дешманскую. Гречкин сморщил аккуратный нос. Скалиться надоело. Это и не помогало от слова совсем. Сейчас бы кофе из старбакса или лимонад какой-нибудь. Чай холодный тоже подойдет. На виски давило. Пить Кирилл не любил, но если это единственный вариант привлечь к себе внимание отца, то почему бы и нет. Кирилл огляделся. Сидеть в обезьяннике - это уже чересчур. Было холодно, со всех сторон несло перегаром. Пора выбираться.       Кирилл огляделся и встал, вальяжно прошелся до решетки, облокотился об нее, приник лицом почти к самым прутьям. - Товарищи, дайте телефончик, звякну кое-куда, а то домой уже охота. Командир, - пропел задержанный.       Он медленно перевел взгляд левее и отшатнулся от прутьев. Прямо перед ним стоял угрюмый лысый мужчина. - Дядь, а дядь? – осторожно, однако, не теряя обворожительной широкой улыбки, продолжил Кирилл. – Мобилу бы мне. И адвокатика, если вопросы какие есть.       Полицейский продолжал молча смотреть на Гречкина. Тот сглотнул и даже на секунду перестал нахально улыбаться. Убьет еще ненароком, вон недовольный какой. - Подержать бы тебя тут, - неожиданно произнес мужчина, подходя к двери. В руках блеснул ключ.       Кирилл удивленно вскинул брови, неужели уже отпускают? - Для профилактики. Вали давай отсюда.       Молодого человека не надо было долго упрашивать, он гордо вздернул нос и, покачивая бедрами, продефилировал мимо мента. Главное правило имени Кирилла: держи лицо, даже если страшно до чертиков. Гречкин младший отсалютовал суровому копу и громко потребовал вернуть телефон. И дать бумагу, чтобы подать заявление на грубое задержание. Писать он, конечно же, ничего не собирался, а вот сбить спесь с майора хотелось. Того, правда не оказалось в здании и бумагу Кириллу пришлось отложить и заявив, что он, так уж и быть, пожалеет майора, тому вероятно и так нелегко. Можно было бы и написать, конечно, что-нибудь, но самого-то виновника этого концерта тут нет, так зачем бумагу марать? Леса и без Гречкина вырубают.       Самым неожиданным было то, что после того как Гречкина отпустили, Гром завалился к нему собственной персоной. Кирилл только успел взять вилку, чтобы приступить к ужину, оставленному домработницей, как раздалась трель звонка. Молодой человек отложил столовый прибор и пошел к двери. Стоило протянуть руку и коснуться кончиками пальцев ручки, Кирилл почувствовал легкое покалывание. Волнующе. Это чувство заставило на секунду замереть, щелкнуть замком и рывком распахнуть дверь. - Товарищ майор? - тон не успел окраситься привычными наглыми нотками, забывшись, Кирилл даже не растягивал гласные.       Против воли в душу, если она все-таки есть, закралось ощущение липкого страха. Сейчас вот опять ударят в попытке испортить лицо. Точно, вот мент уже и руку занёс. Гречкин, опять против воли, да где же эта воля-то пресловутая, когда она так нужна, зажмурился и втянул голову в плечи. Первое правило трусливого страуса: если я не вижу хищника, то и он не видит меня. Гром на это представление посмотрел несколько удивленно, но кепку свою все-таки поправил. Игорь был уверен, что в своем месте обитания Гречкин будет еще более бойким, наглым и начнет плеваться ядом. На деле же Кирилл выглядел… Разбитым. - Я извиниться хотел, - внезапно произнес майор.       Кирилл даже дышать перестал, приоткрыл левый зажмуренный глаз, моргнул и уставился на Игоря уже в оба. - Не по протоколу я задержание проводил, - Гречкин видел, что слова даются Грому тяжело, тем не менее, тот продолжал говорить. – Мне сказали, что ты заявление писал.       Блондин тут же почувствовал себя на своей территории, усмехнулся и сложил руки на груди. Значит, Грому не сказали, что бумагу тот все-таки портить не стал, забавно. Игорь поднял глаза на Кирилла. - Да расслабься, майор, не писал я ничего, - молодой человек пожевал губу.       Майор вопросительно приподнял бровь. Что-то решил, кивнул сам себе. - А, ну я тогда пойду? - Иди.       Гречкин проводил взглядом широкую спину, потом как будто сбросил оцепенение и бросился следом. - Эй, товарищ майор, на чай зайти не хотите?       Гром замер, постоял раздумывая и обернулся. - Не откажусь. - Тогда милости прошу, только обувь снимите.       Игорь немного удивился просьбе, но виду не подал, разулся и прошел вперед. Когда он проводил здесь рано утром задержание, времени рассматривать интерьер не было, а сейчас Гром заметил приятные тона, но вычурные элементы декора.