Отшельница с горы Люфьяберг
25 ноября 2021 г., 21:50
В очаге тихонько потрескивали угли, наполняя горницу тусклым светом и теплом. Мех приятно окутал тело, но беспокойный сон всё же прервался. По вискам отбивали ритм маленькие молоточки, дышать получалось рывками, а общая слабость не предвещала ничего хорошего. Воспалённые глаза удалось открыть не с первого раза.
Фрейя медленно перевернулась на бок, щурясь даже от малейшего огонька, и едва слышно застонала. Ужасное самочувствие легко сравнивалось с последствиями большого пира, но, наверное, в этот раз было гораздо хуже. Пустой желудок скрутился в узел, к горлу подкатила тошнота, и Фрейе пришлось вцепиться пальцами в шкуру в попытке отвлечься. Тело ответило очередной вспышкой головной боли.
«О норны» — рваная мысль пронеслась в голове, но на большее её, увы, не хватило. На дрожащих конечностях передвигаться по комнате казалось нереальным, но Фрейе пришлось встать на четвереньки и попытаться подняться на ноги. Богиня пригладила торчащие во все стороны светлые волосы, и невольный взгляд, брошенный в зеркало, заставил ужаснуться и застыть изваянием.
Огромные потухшие глаза разительно выделялись на мертвецки-бледной коже лица, поникшие плечи тянули к земле. Фрейя буквально чувствовала навалившийся груз и оттого страдала ещё больше. Вместе с телом болела и душа. «Прекраснейшая из богинь» — язвительно пропел внутренний голос, и она неприязненно поморщилась. «Брошенная мужем дурочка, зовущая себя особенной» — наконец, хмыкнул главный враг — разум. Фрейя облизала солёные губы и вздохнула. Рвотные позывы лишь усилились.
Мысли со скрипом возвращались в чугунную голову, и единственное решение, пришедшее ей на ум, — найти целительницу, как можно скорее. «Эйр» — огнём отпечаталось пред внутренним взором. Единственная, кто может ей помочь. Пусть и, вероятнее всего, погонит прочь со двора.
В резном сундуке быстро нашёлся бархатный плащ, полностью скрывающий тело и лицо. О ненависти Эйр лично к ней, к Фрейе, по Асгарду гуляли легенды, и последнее, чего хотелось прекраснейшей, — стать очередным объектом для глупых слухов. От мимолётных фантазий отвлекло потемнение в глазах. Если знать дорогу, до горы Льюфьяберг вполне возможно добраться незамеченной. По губам скользнула улыбка, полная надежды.
Любимицы-кошки резво поддались ласке, обвились вокруг ног, и на душе вдруг полегчало. Если бы было время и силы, Фрейя обязательно поиграла бы с ними. Однако сейчас дело не требовало отлагательств: казалось, она в любой момент потеряет сознание и отправится в царство мрачной Хель.
Асгард давно проснулся под лучами восставшего светила. Известная немногим дорога, впрочем, как всегда была пуста. Кошки бесшумно бежали вперёд, будто знали, куда дальше. Фрейе искренне хотелось верить в их знание, недоступное даже ей. В голову лезли различные предположения о её состоянии, но ни одно не могло соответствовать истине.
Прошлым вечером Фрейя искренне была уверена, что избавилась от ощущения пустоты в душе после ухода Ода, но щебечущие служанки, случайно коснувшись этой темы, убедили: нет. Рана всё также свежа и болит, не переставая. Свернувшись клубком у очага, богиня сверлила взглядом угли, но не позволила себе заплакать. Сон утащил её в объятия внезапно, и, вероятнее всего, на нынешнее самочувствие сильно повлияло эмоциональное истощение. Брисингамен на груди блеснул в лучах светила, и камни будто бы впились в самое сердце.
Красота асгардских пейзажей даже спустя много лет пребывания в заложницах поражала воображение. В попытке отвлечься Фрейя обратила внимание на окружение и слегка расслабилась. Цветущие равнины тянулись далеко вперёд, к горизонту, прохладный ветер трепал волосы, а дорожная пыль иногда попадала в глаза. В такие моменты она действительно чувствовала себя живой и счастливой, ведь могла полной грудью вдыхать свежий воздух. Подножье горы Люфьяберг было уже близко.
«Дальше я должна сама пройти этот путь»
Фрейя остановила свою колесницу и ступила на зелёную траву, мерцающую в лучах утренней росой. Она почесала за ухом кошек, расправила плечи и сделала шаг на крутую тропу, в конце которой ждало долгожданное освобождение.
Говорили, Эйр помогает лишь тем, кто искренне хочет вылечиться. Кто способен подняться на склон сквозь боль, кровь и слёзы. Сил ни на что не хватало, ноги подгибались, а желудок каждые несколько минут скручивался в болезненный узел. Сознание плыло, но Фрейя не привыкла сдаваться, даже зная, что проходит путь в никуда. Лучшая целительница всея Асгарда слишком сильно ненавидела её, чтобы так просто согласиться помочь.
О нежных руках Эйр и её сладком, словно мёд, голосе ходило слишком много слухов. Однако Фрейя знала её лишь как всклоченную стерву, скалящую белые зубы в бессильном гневе. Презрение к асам, исходившее от Эйр, делало больно почти физически. И прекраснейшая могла её понять, ведь в глубине души хранила такие же чувства к божественному народу. По щекам скатились отчаянные слёзы боли, и Фрейя упёрлась руками в колени, переводя дух.
Самых крепких выражений не хватало, чтобы описать её откровенно паршивое состояние. В глазах потемнело, колени негромко ударились о землю, грозя своей обладательнице болезненными гематомами. Свернуться здесь калачиком и умереть — больше ничего не хотелось. Но Фрейя встала, подняла голову выше и пошла, практически чувствуя запах трав и лекарств.
Она не знала, сколько времени потратила на подъём, но стоящее в зените светило подсказывало лучше всяких слов: уже давно полдень. Асгард жил своей жизнью, и вряд ли кто обратит внимание на пропавшую Ванадис. Когда перед плывущими глазами показалась хижина Эйр, Фрейя нервно расхохоталась и попыталась ускорить шаг. По щекам почему-то лились слёзы.
Стойкое ощущение, что эта жизнь вот-вот закончится, не покидало Фрейю всю дорогу. Гнетущий холод будто тёк по венам, смешавшись с кровью, и даже боль притупилась. По спине бежали мурашки не то от страха этой встречи, не то от сильного ветра на вершине горы. Богиня прошла вперёд и увидела стоящую на коленях Эйр перед домом.
Целительница осторожно срывала цветы какого-то лекарственного растения, нежно улыбалась своим мыслям и почему-то одной рукой держалась за левый бок. Фрейя краем глаза отметила эту необычную позу, будто Эйр было больно даже наклоняться, и практически подбежала к ней.
— Эйр… — голос оказался слишком хриплым, и Фрейя прокашлялась, стараясь вернуть себе привычную стать. Целительница обернулась и нервно нахмурилась, прожигая в давней сопернице дыру. Неприязнь в её глазах, казалось, можно было потрогать. — Здравствуй… Мне нужна твоя помощь.
— С чего ты взяла, дочь ванов, что сможешь найти в моём доме помощь? — нежный голос не переставал таковым быть даже наполненный злостью, и Фрейя невольно заслушалась. — Уходи, я не желаю тебя здесь видеть.
— Пожалуйста, Эйр… Я не найду больше нигде помощи, кроме как у тебя… Я чувствую приближение смерти, — в интонации Фрейи звучали слёзы, и она впервые в жизни была так откровенна. Эйр удивлённо вскинула брови, поджала губы и вся вдруг преисполнилась жалостью. Колебания на её лице вселили в Ванадис надежду.
— Ладно, — спустя почти минуту напряжённого молчания процедила Эйр. Фрейя расцвела, широко улыбнулась и подала женщине руку. Эйр окатила её презрительным взглядом. — Идём в дом, там разберёмся, что с тобой такое. Выглядишь жалко.
Целительница с кряхтением поднялась, подняла с земли трость и похромала в сторону входа в хижину. Фрейя плелась сзади, стараясь не зацикливаться на тихих стонах боли, которые издавала Эйр. Это было странно, но богине хватало тактичности молчать, чтобы не злить и без того недружелюбную хозяйку.
— Сядь, — бросила Эйр, и Фрейя послушно устроилась на лавке, пока женщина что-то перебиралась на своём столе. Глаза прекраснейшей заскользили по обстановке хижины, впитывая в себя место, которое ей вряд ли когда-нибудь будет суждено посетить вновь.
Из широких окон длинный деревянный стол освещало яркое светило, падая на пол. Дом Эйр не изобиловал роскошью и какой бы то ни было праздностью: одна-единственная лавка, где, вероятно, хозяйка спала, тот самый стол и многочисленные полки на стенах, заполненные травами, цветами, склянками и прочим необходимым знахарке. На языке вертелся вопрос: неужели Эйр никогда не хотелось испытать веселье, устроить праздник и не чувствовать себя такой одинокой?
— Ты живёшь одна? — вдруг нарушила тишину Фрейя, неспособная больше молчать. Эйр только тяжело вздохнула, предпочитая проигнорировать вопрос. — Слишком уныло у тебя здесь. Вероятно, оттого ты такая ворчливая.
— Послушай, дочь ванов, не раздражай меня ещё боле, я и без того не рада тебя видеть, — прошипела Эйр и резко обернулась. От этого движения её лицо скривилось в муке, и она схватилась за бок. Фрейя бросила сочувствующий взгляд. — Что у тебя случилось?
— Слабость безумная с самого рассвета преследует, тошнота, в глазах темнеет. Пока добиралась до тебя, несколько раз практически потеряла сознание. Я не пила вот уже которую неделю с тех пор, как… — Фрейя начала тараторить и вдруг запнулась, пытаясь свернуться в комок. Голова напомнила о себе, и она зашипела. — Од ушёл.
Эйр слушала внимательно и будто загорелась ещё большим гневом. Эта перемена в её настроении заставила Фрейю испугаться, что ненавидящая мужчин и не терпящая их упоминания целительница погонит её прочь, не помогая. Однако Эйр быстро успокоилась, взяла себя в руки, лишь только кулаки посильнее сжала.
— Вот до чего мужчины доводят даже самых воинственных из нас, — женщина горько усмехнулась и медленно подошла. — Ложись, Фрейя, я осмотрю тебя.
Удивление прекраснейшей не осталось незамеченным, и Эйр ненавязчиво надавила на её плечи. В каждом движении скользила осторожность и нежность, несмотря на всю неприязнь, которая царила между ними. Фрейя так и уставилась в потолок, обдумывая ситуацию: Эйр впервые назвала её по имени за все годы знакомства. Даже, казалось, искренне сочувствовала и желала помочь.
«Что же ты скрываешь, отшельница с горы Люфьяберг?».
Осмотр длился бесконечно долго. Эйр давила на живот, спрашивала, больно ли, строго смотрела Фрейе в глаза и вдруг опустилась на колени у её ног. Повисшее смущение окутало обоих, когда целительница мягко развела колени Фрейи в стороны.
— Мне необходимо проверить, не связано ли твоё состояние с беременностью… — тихо пробормотала Эйр, боясь даже взглянуть Фрейе в глаза. Ванадис осторожно кивнула и поддалась нежным руках. Сколько любовников и любовниц побывало в её постели, однако в этот момент Фрейя чувствовала себя маленькой девочкой, впервые показывающейся повитухе.
Произошедшее дальше они уговорились никогда не вспоминать. Дыхание Фрейи ускорилось, когда пальцы Эйр задели клитор и проскользнули глубже. Отчего-то стало так приятно, как было в молодости, когда она только-только осознала своё одинаковое влечение и к мужчинам, и к женщинам. Была лёгкая боль, но захлёстывающая с головой эйфория не давала прочувствовать её. Эйр задумчиво хмурилась, не обращая внимания на очевидно нездоровую реакцию Фрейи.
Щёки нещадно горели, кажется, впервые в жизни от стыда, и Фрейя закусила губу. Эйр вдруг сильнее надавила на стенки, что-то прощупала, и Ванадис захотелось взвыть. О Норны, почему у этой целительницы такие нежные руки? Истинное мучение — лежать без движения, осознавая, что низ живота тянет одновременно от боли и возбуждения.
«Она ненавидит тебя, Фрейя, — хмыкнул внутренний голос, мстительно посмеиваясь. — Осматривает из жалости и против собственных принципов, ведь понимает, что иначе ты от неё не отстанешь».
Эйр резко отодвинулась от Фрейи, брезгливо повела плечами и прожгла лежащую на скамье богиню яростным взглядом. Перемена в её настроении походила на вспышку, ослепляющую и дающую противнику фору. Фрейя, впрочем, не удивилась: вероятно, целительница, наконец, поняла, кому согласилась помочь.
— Поздравляю, дочь ванов, ты беременна, — сухо вымолвила Эйр и, оперевшись на свою трость, отошла к столу. Фрейя поражённо села и осмотрела свои руки, одними лишь губами нашёптывая что-то себе под нос.
— Од оставил мне в подарок частичку себя… — горько расхохоталась богиня и утёрла слезу. — Или не Од… Неважно, впрочем. Скоро у меня родится третий ребёнок. Я и подумать не могла… Спасибо за помощь, Эйр.
— Это было в первый и последний раз, — жёстко отрезала целительница, не поворачивая головы. — Проваливай из моего дома, я не хочу боле видеть тебя на своём пороге. Пусть дальше тебе помогают повитухи.
— Я правда благодарна тебе, — Фрейя, превозмогая боль, усталость и плохое самочувствие, склонилась в низком поклоне до самого пола. Эйр, бросившая взгляд через плечо, удивлённо вздёрнула брови. — Если тебе что-то понадобится… Мой дом открыт для тебя.
— Сомневаюсь, — от холода в её голосе Фрейю пробрала дрожь напополам с испугом. Чувства, взбудораженные радостным событием, взвились в душе, но к этой женщине, согласившейся помочь, не было привычной ярости и злобы за неуважение. Лишь непонимание причины её поступков. — Я не могу надолго покидать Люфьяберг, — немного смягчившись, Эйр развернулась и попыталась улыбнуться словно действительно добродушная хозяйка.
— Это связано с твоей травмой?
Вопрос, ставший пощёчиной для Эйр, всё же был задан. Он прикрыла глаза и сжала губы, медленно кивнув. Фрейя посмела затронуть самую неприятную тему для божественной целительницы — её прошлое.
— Иди, — настойчиво повторила Эйр и указала тростью на дверь. — И не выводи меня из хрупкого равновесия.
Фрейя игриво улыбнулась, но тут же схватилась за голову от накрывшей её тошноты. Эйр потянулась за спину и не глядя взяла какой-то пузырёк, чтобы в следующую секунду бросить его в богиню. Ванадис поймала настойку и хмыкнула, благодарна принимая лекарство. Она без слов поняла, что это поможет от всех неприятных последствий беременности.
— Надеюсь, норны сведут нас ещё раз, Эйр, — Фрейя выскользнула за дверь, оставляя целительницу в одиночестве. Лишь только цветочный запах был доказательством присутствия Прекраснейшей в доме на горе Люфьяберг.
