Нужен ли?

      Казутора любил дождь.       Любил ночные прогулки под дождем. Когда ты промокаешь до кончиков пальцев, стоя под проливным дождем. Когда не спеша капли прозрачной воды стекают по юношескому лицу, а с глаз иногда идут слезы. Никто никогда не заметит этих слез, когда идет любимый дождь.       Никто не увидит.       Так он думал до определенного момента.       Тяжело дыша и стараясь привести свои мысли в порядок, Ханемия смотрел своими медовыми глазами на лежачих парней. Какие-то идиоты решили напасть на него вчетвером. Хах, плохо они знают Казутору. Им повезло, что вообще живы остались. Отряхнувшись и поправив съехавшую курточку, юноша в последний раз презрительно посмотрел на нападавших. Те лежали без сознания с поломанными в некоторых местах конечностями. Безэмоционально мальчишка направился в известную только ему дорогу.       Сейчас была ночная пора, поэтому людей почти и не было. Разве только какая-то машина покажется, не более.       Ханемия чувствует себя паршиво.       Ему хочется кричать и биться в истерике. Какая же на это причина? А нужна ли она? Знаете то чувство, когда все надоедает? Надоедает терпеть, сдерживаться все время, закрываться и прятаться. Хочется выплеснуть все наружу, но такой возможности почти никогда нет.       Тяжело. Сердце очень болезненно ноет, голова идет кругом, легкие сжимаются до хрипоты в голосе, а пальцы все время сжимают несчастную курточку. Глотать также тяжело. А разве вообще жить не тяжело?       Казутора сейчас бы с удовольствием заплакал. И плевать на фразу: «Мужчины не плачут». Плачут, еще как. Возможно, где-то в темной комнате, где никто этого не увидит и не услышит ни единого звука. Но они тоже люди. Живые существа. Не запрещайте то, что хоть немного помогает успокоиться…       Снова ком в горле. Из-за частых ссор родителей у Ханемии выработались еще в детстве некоторые привычки и страхи. Ему было страшно засыпать, слыша ругань отца и крики матери. Иногда казалось, будто он вообще не проснется. Просто ляжет в холодную кровать, стараясь найти защиты в старом одеяле, заснет, но утром не сможет открыть свои глаза. Хотя, возможно, это не такая уж и плохая смерть.       Это намного лучше нежели все время трястись в страхе. Невольно замечаешь, когда кто-то повышает хоть немного голос, резко вздрагиваешь и все тело сжимается в предвкушении чего-то ужасного. А непрошеные слезы, которые стараешься скрыть всеми способами, лишь бы никто не заметил, сами начинают идти. Дрожание пальцев, закусывание нижней губы и боязнь резких звуков. Это ужасно. Определенно.       Как же тяжело жить…       На улице начинает опускаться небольшой дождь. Несколько капель опускаются на юношеское лицо. Ханемия поднимает голову выше и смотрит на темное небо. Его жизнь, пожалуй, такая же темная, как это небо. Если и не хуже. Дрожащими пальцами касается своего лица и проводит кончиками пальцев по нему. И снова тяжелый ком в горле застрял.       Дышать. Нужно, всего-то, дышать.       Дыхание, как-будто, не хватает. Шелест листьев заставляет вновь вздрогнуть и обернуться. На улице никого нет. Только темное небо, которое плачет вместе с Казуторой, несколько тусклых фонарей и долгая дорога в никуда.       Сначала улыбаешься, а после срываешься на горький плачь. Никто не увидит его слез, пока идет дождь. Поэтому Ханемия позволяет себе немного вольности. Он поднимает руку вверх и безмолвно открывает рот, не решаясь что-либо озвучить. Небо, услышав его безмолвный крик, начинает плакать еще сильнее. Ветер подхватывает эту боль и уносит куда-то далеко.       Казуторе плохо. Он чувствует себя одиноким и никому не нужным. Кому нужен такой мусор, как он? С кучей проблем и своим мнением.       Правильно.       Никому.       Может, было лучше, если бы он умер?       Тогда многие, небось, вздохнули бы с облегчением. Да, скажите, так ведь? Конечно так…       — Ты совсем дурак? — раздается тихий голос недалеко.       Ханемия вздрагивает сильнее обычного и неуверенно смотрит своими пустыми медовыми глазами на мальчишку. Это, кажется, друг Баджи. Чифую, кажется. Они пересекались всего несколько раз, но ни разу не общались. Что же нужно этому мальчишке? Пришел поиздеваться уловив его минутную слабость?       — Ну и чего ты стоишь? — недовольно пробурчал Мацуно подходя к застывшему парню и закрывая его от проливного дождя своим зонтом, — Простыть задумал? Ты же весь промок!       — Как ты вообще можешь со мной общаться? — тихо шепчет юноша, закрывая лицо руками, после чего громче добавляет: — Что ты вообще здесь делаешь?       Чифую молчит слишком долго. Сердце Ханемии бьется слишком быстро, а мозг отказывается проявлять свою активность. Плечи слегка подрагивают, а дыхание вот-вот собьется окончательно. Сейчас явно этот мальчишка скажет нечто ужасное. Казутора не тот человек, который заслуживает хоть один лучик счастья. Он это прекрасно осознает. Но вопреки ожидания…       Зонт ударяется об асфальт, а ледяное тело заключают в крепкие и такие теплые объятия. Казутора замирает не в силах пошевельнутся. Что… Что это такое? Что этот мальчишка делает? Как он может обнимать его? Нет, это неправильно. Губы безвольно приоткрываются, но мягкий голос говорит лишь:       — Дай волю своим эмоциям.       И Казутора слушает его.       Обнимает в ответ так крепко из-за чего Мацуно кажется, что тот вот-вот сломает ему что-нибудь. Слезы смешанные с каплями дождя стекают по лицу и шеи. Ханемия ревет, как-будто, впервые. Хочется все забыть. Хочется быть, как все. Жить, как все. Почему? Чем он хуже остальных?       Он тоже человек. Он тоже живой.       Пальцы крепко сжимают курточку того самого мальчишки. Чифую успокаивающе поглаживает напряженную спину, но не издает ни единого слова. В его глазах можно прочесть множество эмоций, но не это сейчас важно. Важно лишь то, что Казутора сможет выплеснуть весь накопившийся негатив в себе.       Мацуно не волнует то, что он обнимает почти чужого человека под сильным ливнем. Его не волнует, что он также промок до нитки и есть вероятность слечь с простудой. Плевать на все.       — Я с тобой, — тихо шепчет Чифую улыбаясь краем губ.       От подобных слов Казутора забывает, как дышать. Сердце отчего-то начинает наполняться каким-то неизведанным теплом. И в этот момент в голове что-то щелкает.       Он нужен.       Твою мать. Он кому-то нужен.       Как же тепло…       Дождь же не перестает идти.