Твой Ангел

Взгляд в зеркало. — Просто посмотри на себя, уродина. Снова. — Такую, как ты, никто не полюбит, ха-ха. С момента выявления у себя РПП я слышу этот голос в голове. Нет, не только голос. Я вижу его, я ощущаю его прикосновения. — Ох, ну что за мерзость, — очередной смешок от фигуры, стоящей за спиной моего отражения. Только его, мой личный кошмар очень редко выходит за его границы в осязаемой форме, предпочитая оставаться голосом в голове. — И правда, мерзость, — встречаюсь с отвратительными нечеловеческими глазами и усмехаюсь, — ты себя хоть видел? — Ха, у тебя есть зубки, только они молочные, — его оскал становится ещё шире, кажется, что края губ уходят за пределы контура склетоподобного лица. — И да, видел! Он подымает абсолютную черноту, которая играет роль верхней части одежды, обнажая иссохший, похожий на разложившийся кусок плоти, торс. — Я просто великолепен! Фигура хватает отражение за волосы, вот только ощущения переносятся в реальность, и я уже лечу к открытому крану, захлебываюсь водой. — Советую выпить больше, вряд-ли мы поедим до завтрашнего дня. — Нет никаких нас! — хриплю я сквозь кашель. — И сегодня я буду есть, ты мне не указ, ты просто плод моего больного воображения! — Правда-а-а? Мало того, что ты анорексичка, так ещё и шизофреничка? Может, лучше принять тот факт, что я реален, спасаю тебя каждый день и являюсь единственным близким человеком? — он продолжает давить лыбу, но уже понятно, что от предыдущего веселья не осталось и следа. — Ох, дорогой, — со всей силы резко вскидываю голову вверх, откидывая руку и теряя опору, лечу на пол, — ты кто угодно, но не человек. — Что ж, тогда я буду твоим ангелом, — отвратительный смех разлетается по всей ванной.

***

Живот скручивало от привычного чувства голода, проклиная себя, я кайфую от этого. Я соврала утром, уже конец учебного дня, а я не ела ничего. Я охватила нижнюю часть плеча, чувствая удовольствие от возможности полностью обхватить его моей не длинной ладонью. — Сегодняшняя партия, кажется за мной. Чертыхаюсь и пишу на полях в тетрадке: «Сколько раз я просила не появляться на уроках?» — У-у, как грубо, так ты относишься к единственному другу? — я чувствую давление на спину и готова поклясться, он облакотился о неё. — Кстати, я могу читать твои мысли, так что можешь не тратить бумагу зря, бедные деревья, которые куда более полезны, чем ты, чмошница, не для такого дерьма принесли свои тела в жертву. «Сколько драматизма! Может ты отвалишь от меня и будешь доставать какого нибудь неудачливого писаку, который хочет роскомнадзорнуться? Тоже страдалец!» — мысленно кричу я. — Пхе, слишком скучно, нужно всего лишь завести на как нибудь вышку и дать хорошего пинка, — давление со спины не пропадает, а вот из тетрадки, прямо на месте конспекта урока, вылезает уродливое лицо, — с тобой интереснее! Усмехаюсь и, делая вид будто увидела ошибку в тексте, втыкаю ручку прямо в несуществующий глаз.

***

— Ты предала моё доверие! — фигура кошмара преобразилась, став ещё омерзительнее. Тварь носилась по комнате, кружа вокруг меня в отчаянном танце. — Я понял! Ты хочешь моей смерти! Палец, больше похожий на прут высохшего дерева, втыкается в моё лицо в миллиметре от глаза. Я же спокойно подняла глаза на фигуру, делая глоток из высококаллорийного коктейля, его мне посоветовал психотерапевт. — Какой догадливый, в конце концов я не совсем врушка. — Ты хуже, — иллюзия плюхнулась прямо на вещи на столе перед моим носом, — ты крыса. Закатываю глаза. — Слушай, свали, а? Мне надо заниматься. — Зачем? — его поза становится более развязной, а черты приобретают человекоподобный вид. — Всё равно сдохнешь до выпуска. — А вот скучно мне, свали сказала.

***

— Давай сходим проблеваться? — силуэт улегся мне на колени в форме скелета кошки. — Нечем, — откладываю книгу и чешу у тени хрящ уха. — А кровью? — в голосе слышен смех, а жёлтые блюдца смотрят на меня явно не с того места, где у кошек глаза (не на затылке уж точно!). — Да пошёл ты, — кошак отлетает в стенку напротив и растворяется. Я одна, в тишине… Я решила продолжить чтение, но после очередной попытки понять смысл строчки, прочитанной несколько раз, бросила эту идею. В голову лезли мысли о нем. Сколько бы мы ни были вместе, как бы мы ни были близки, я все ещё не знаю его имени. Или не помню?.. Я решила все-таки что-то съесть, не хотелось разочаровывать моего врача. И вот, я собираюсь съесть детское фруктовое пюре, но вместо привычной смеси в глаза бросаются кровавые ошметки какого-то существа. Банка падает из рук, а содержимое растекается на полу фразой: «ты что, хочешь быть жирной?». Помогает прийти в себя пара пощечин, это просто пюре, а это просто клякса и… Ох, я испачкала ковёр.

***

Прошло несколько месяцев, как я стала ходить к новому врачу. Это не был очередной шарлатан, делающий вид, будто он все знает. С новым психотерапевтом мне было спокойно, и он правда помогал мне становиться нормальной. Моему кошмару он, разумеется, не нравился. По началу тень сходил с ума, его действия были более агрессивными, чем обычно, но в какой-то момент он вообще перестал появляться или говорить что-то. Я по-прежнему видела по утрам его теперь уже искаженную фигуру, но меня больше никто не пытался утопить. И эта встреча с непонятными переглядками была единственной за день, и, к моему ужасу, я скучала по этой мерзкой твари. Наступив на горло своей гордости, я признавала его правоту — он единственный близкий мне… человек? Врачу о своём «друге» я не говорила, иначе мне бы точно шизофрению прописали. Я гуглила (да, не лучший вариант), искала на разных форумах, но в итоге так и не наткнулась на вменяемые ответы на происхождение тени. Сам он никак попытки узнать его происхождение не комментировал. А появился он внезапно, как снег в середине июля, столкнув меня с лестницы в клинике. Знакомство явно не задалось. Сначала было совсем плохо, меня принимали за шизофреничку — я всегда разговаривала с тенью вслух. Да и сам друг издевался куда сильнее, не было и дня, когда на мне не оказывались следы от новых побоев. В какой-то момент мы пришли к негласному согласию и утренние процедуры с небольшими стычками в течение дня были единственным, что приходилось терпеть от него. Рука сама собой обвилась вокруг горла, мне было плохо без постоянных издевательств, а переглядки в зеркале были просто пыткой.

***

Стало ещё хуже. Уже вторую неделю я не вижу этой твари. У меня началась чуть ли не ломка. Врачу сказала, что вышла из абьюзивных отношений и не могу отвыкнуть. Мне прописали какие-то таблетки, но они не помогают. Иду в ванную, чтобы провести все привычные процедуры и выпить лекарства простопризнайсячтонадеешьсяегоувидеть. В зеркале кроме меня никого нет, ожидаемо, но все равно грустно. Закончив все процедуры, снова смотрю на зеркало. В области шеи сильно покалывает, и я вижу струйки крови. Их красиво подсвечивают лучи рассветного солнца. Ох, как я счастлива.

***

Вообще не понимаю, зачем все это. Стою на светофоре, рассматривая проезжающие мимо машины. Кажется, что в окне одной из них мелькает знакомая фигура. Кручу головой и мысленно зову его. Ничего. Никого. Тишина. Смотрю на свои ноги — это уже не две спички, а вполне здоровые, возможно, немного худее, чем хотелось бы, конечности. Усмехаюсь про себя, ему бы это точно не понравилось. Сильнее закутываюсь в шарф, уже натянутый до носа, и вдруг ощущаю очень сильный толчок в спину. Осознание того, что я падаю прямо под колеса летящей фуры приходит слишком поздно, я не смогу ничего сделать. Единственное, на что остаются силы, так это на поворот головы. Я словно в замедленной съёмке вижу ухмыляющийся силуэт кота. Хохот настолько невыносимо громкий, кажется, будто из ушей потекла кровь. — Я же говорил, — голос сложно назвать таковым, это скорее белый шум, — что сдохнешь до выпуска! Фигуру выворачивает наизнанку, как и мое тело колеса многовесовой смерти, и я уже мертва, я мертва! Но почему я вижу себя, стоящую на тратуаре, а на меня, здесь, на дороге, никто не обращает внимания?..