из маями до песков махаби

честно, это переходило все границы. фал, известный владелец крупной компании, нуждался в помощи самых грозных мафиози страны, именуемые «яслями». их группировка держала в страхе несчастные городки, а то и страны. «ясли» самое известное название, также вы могли слышать о них как «дет. сад» или же «роддом». у этих мафиози были самые устращающие методы расплаты над должниками, говорят, из них даже есть те, которые были вынуждены примкнуть к ним и посвятить свою жизнь мафии. взгляды их, были весьма непонятны обществу. они поддерживали адольфа гитлера, величая его своим господином, чуть ли не богом. и почему именно в этот переломный момент, почему именно сейчас, он идёт прямо на встречу с боссом «яслей» чтобы попросить о. помощи? может заключить сделку? честно, он был в такой безысходности, что ему даже предложить нечего в случае сделки. но он был готов пойти на все, лишь бы его дорогая компания не потерпела крах. атмосфера здания наводила фала на ужасные мысли, беспощадно кидала в холодный пот и заставляла дрожать от страха. он не хочет закончить свою жизнь тут, но он уже был в ловушке. остаётся лишь гадать, что будет дальше. два силуэта подошли к юноше, взяли под руку с разных сторон и повели в неизвестном направлении. внешне похожи на близнецов, и вряд ли фал ошибается. — босс вас ждет, господин фал. или вы слишком пали для такого звания? — хихикнула девушка, к которой тут же обратились на «хорни». — хорни, тише, еще разозлиться и нам придётся его успокаивать. — лус, он не тленик, все будет заебись. — и то верно. — о ком вы, черт возьми, говорите. — прошептал фал, надеясь что это он слышал лишь в своих мыслях. однако, к его сожалению, «лус» наклонился ближе. — извините, вы говорите слишком тихо. повторите, пожалуйста. — нет. ничего важного. тот хмыкнул, и продолжил вести их клиента. путь не был такой долгий, вскоре он увидел широкие двери, а подопечные босса мафии подошли к ним, чтобы изящно их открыть. прямо там, он увидел строгий силуэт, принадлжеваший, как он понял, боссу. рядом с ним, был второй, знакомый силуэт. «хорни» и «лус» кивнули друг другу. первая подошла к боссу, с его, видимо, главным помощником. второй же, к странной клетке, в которой кто-то сидел. — Guten Abend, Falenish, unser Chef freut sich, Sie hier zu sehen. — сказал тот самый силуэт, стоявший рядом с боссом. — шин сказал: добрый вечер, фаленыш, наш босс рад вас видеть. — тут же перевела «хорни». черт, фал знал что они фанатики те еще, но чтобы до такой степени. и тем более не знал, что шин с ними за одно. наконец, из тени вышла главная фигура.  — guten аbend, фален, мы рады приветствовать тебя. все гадали, когда зайдешь на чай. перед фалом стоял его ночной кошмар, его самая страшная версия человека, воплощенная в материальном образе из самых глубин черного космоса — карри. девушка была одета в черную юнифу, чем-то напоминающую форму остальных работников, что присутствовали в комнате. у сердца был прикреплен небольшой, сантиметра два в ширину металлический значок с изображением свастики, а на голове у босса был черный берет. карри походила на совершенную статую, высеченную из мрамора итальянским скульптором, чье мастерство было достигнуто путем долгого и тщательного труда. под ее холодной красотой затаился холодный ум, который сдерживал чувства и позволял видеть далеко вперед. даже в такой жуткий момент, когда взгляд остекленел а фюрер смотрела прямо в в душу, что вызывало оторопь и ужас, юноша старался держать сдержанный вид, присущий владельцу крупной компании. — лус, хорни, я учила вас с уважением относиться к гостям. почему он до сих пор вынужден стоять? — гитлеровка хмуро глянула на подчиненных.  — фал, друг мой, присаживайся. —  она показала юноше на кресло напротив. сама она почти синхронно села с своим помощником, давним лучшим другом фала — шином. честно, фал всегда считал его слегка ненормальным, но когда он услышал его немецкий акцент ‐ ужаснулся. — Fräulein Karri, bitte. в этот раз, «хорни» даже не переводила для своего босса, та будто сама знала о чём просит подопечный, протянув руку к ней. легкая, веселая ухмылка мелькнула на её лице, было в ней что-то жуткое, но фал не мог понять что. — извиняюсь, забирай. — та протянула в руки юнца мобильный телефон, который тот вежливо, но с энтузиазмом принял в свои руки в перчатках. из предмета сразу послышались звуки нового видео а4, шин мельком улыбнулся карри и тут же прилип к экрану. это чувствовалось как предательство — его друг, с которым они так давно общаются, прямо сейчас ослеплен своим фанатизмом, даже не в силах помочь другу. это и есть предательство. но сейчас ему придется вести переговоры, если это так можно назвать, а с шином он позже разбереться. — ты какой-то нервный, не стоит. чай, кофе? могу предложить чего покрепче. — девушка присела за стол, закинула ногу на ногу и томно улыбнулась. — признавайся, соскучился? — .вряд ли. — как грубо. — карри обиженно захлопала ресничками, продолжая сверлить глазами фала. спустя мгновение, выражение ее лица изменилось, и она заговорила совсем другим голосом. — мы оба понимаем, что ты пришел сюда не просто так. о чем ты хотел меня попросить? опешив от смены настроения собеседницы, фал какое-то время изучал ее, как фотографию в фотоаппарате. нервно сглотнув, он заговорил. — я полагаю, вы в курсе упадка графика компании. не вижу причин затягивать время. в противном случае рискую остаться без места. карри с неподдельным интересом и участием выслушала фала, чуть склонив голову набок.  --. ты уверен, что тебе оно необходимо? — предложить мне нечего, поэтому я согласен на все. — юноше было невыносимо мерзко от самого факта, что он раз за разом произносит подобные слова, но какое-то извращенное чувство превосходства помогло ему выкрутиться. он ожидал от собеседницы ехидного комментария, но она ничего не сказала. Казалось, ситуация ее забавляет. — хорни, принеси мне договор.  — девушка молча подала фюреру бумаги, и вернулась стоять  на прежнем месте. в кабинете надолго повисло молчание. внезапно, раздался грохот, столь мерзкий, что хотелось вовсе больше ничего не слышать. «лус» приподнял вонючее, обоссанное одеяло, накинутое на большую клетку и прямо впритык к лицу «луса» показалось другое, несчастное женское лицо. — ФАЛ!!! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!!! ПРОШУ!!! — кричала девушка, схватившись одной рукой за клетку, вторая же была переломанна и просто висела. на лице молодой леди был леденящий душу страх, её трясло от температуры помещения и слабости в теле. прекрасное личико было почти не тронуто, не считая пару ужасающих ссадин. глаза опухшие, после стольки слёз вылитых за время прибывания тут. колени, когда-то столь красивые, сейчас побиты, но она все еще, к его удивлению, могла стоять на них. он узнал её, свою любимую дочь, узнал как на самых старых фотографиях, по которой он скучал, которую давно парень искал. — дорош…? — голос дрогнул, сломался и разбился окончательно. — к-карри, почему она…- — НЕ ПОДПИСЫВАЙ КОНТРАКТ, УМОЛЯЮ!!! — перебила его дорош на полуслове, крича изо всех сил. шину пришлось отвлечься, кидая презрительный взгляд в сторону девушки в клетке, которая только и смотрела в лицо фала самым искренним взглядом. юноша выдохнул, откладывая телефон ненадолго, только чтобы потянуться к боссу и что-то тихо прошептать рядом с ухом. затем, он сложил руки вместе, и посмотрел на неё многозначительно, та, поняв его намёк, устращающе улыбнулась. но фал даже не смотрел на них, ему было просто не до этого, ведь его внимание полностью занимала дорош,  которая неожиданно притихла. его мутило от ее взгляда, полного неподдельной паники, сквозь которую не прорывалось ни одной мысли. доступным для обоих было только простое отчаяние.  — да ты, похоже, сильно приложилась головой, девочка, — вдруг, из наигранного сострадания, прощебетала «хорни». — такая отважная, и такая ничтожная. пожалей свою же душу. — «лус»  и «хорни» синхронно захихикали. прокашлявшись, фюрер привлекла к себе внимание. — это ты зря, милая. никто не имеет права прерывать мои переговоры.  — в ответ она увидела только судороги, вновь начавшие сотрясать тело согрешившей пленницы. — что, никто больше не хочет мне возразить? — тишина.  — ну раз никто, то перейдем к делу. фал, мой добрый друг. — это уже перебор! вы похитили мою дочь, вы мучаете ее… вы хоть понимаете, что творите? — довольно резко перебил он, — я не хочу видеть ее страдания! отпустите ее! — и снова никакого ответа. казалось, все живое умерло на миг, все помещение словно накрыло этой тьмой, настолько стало тихо.  — ничего подобного, мой милый фален. разве ты забыл о своем обещании?  — карри скучающе оглядывала клиента. — твоя малышка опоздала, ведь контракт уже подписан. а то, что происходит в стенах этой комнаты, всего лишь прелюдия к торгу. я вижу твой страх, вижу, как ты хочешь от него сбежать… — хитрая, лицемерная улыбка скользнула по ее губам. снова. — бить будут… — прошептал кто-то из клетки, которую тут же пнул «лус» за нарушение внутреннего распорядка. — она — есть твой бесценный дар. и ты не смеешь уклониться. фал чувствовал, что безнадежно проигрывает, и его ужас достигал уже края сознания, за которым был полный провал, полная беспомощность и бесповоротное, абсолютное равнодушие ко всему, что его окружало. — для того чтобы сломить упорство прекрасного мужчины, мы готовили одно занятное развлечение. «лус», выпускай тленика. молодой наци отворил  дверку клетки, из которой плеткой погнали неизвестного. 'тленик' оказался маленьким мужичком лет пятидесяти с изморозью седины в волосах. грязный, покрытый язвами он выполз и замер, жмурясь на свет ламп, которые, казалось, прожигали его неподвижный мозг. фал сморщился увидев данное существо, которое назвать человеком, в целом гуманоидом, сложно. он хромал, но это только к удивлению парня, ведь такое существо выглядело будто вовсе передвигаться не в силах. тот что-то тихо бормотал себе под нос, совсем сломанным, запуганным и измученным голосом. фал напряг слух, чтобы расслышать слова этого нечто: — м…млять… шептал тот, кто звался 'тлеником', подползая ближе к ногам фала, пытаясь избежать ударов плёткой. он был в ужасе, ему хотелось кричать или сдвинуться с места, бежать, но он словно задыхался, словно его шею сжимали сильные руки сущего кошмара, с самыми длинными, мерзкими когтями, что он мог себе представить, которые жадно и со удовольствием впивались в его тонкую шею, перекрывая дыхание. — Ich nehme an, ich sollte anfangen. — шин встал из-за стола, улыбаясь краем губ. — он сказал: я полагаю, мне стоит начать. — перевела «хорни», ухмыляясь не самой доброй ухмылкой. — конечно, шинчик, пора бы. сердце фала билось как бешеное, казалось оно прямо сейчас выскочит из груди, особенно в тот момент, когда 'тленик' своей полугнилой рукой потянулся к штанам фала, пытаясь сорвать их. тот сидел парализованно смотря на попытки, еще немного и фал чувствовал, как сейчас заплачет. заплачет, от запаха которым несет от 'тленика'. он был готов отдать сейчас все, лишь бы не чувстовать этот запах снова, но юноша и так отдает последнее, что у него есть и даже таким омерзительным способом. но разве у него оставался выбор.? давний бывший друг фала, взяв в свои руки камеру, довольно улыбнулся, подходя ближе, параллельно подготовляя камеру к съемке. — к-каа… рри… — шептал фал, так тихо, что «хорни» и «лус» засмеялись синхронно вновь. — Falenish, — позвал его шин, поставив камеру на штатив, начиная съемку. — versuche es gut. — фюрер, я считаю, что с одним тлеником господин фал заскучает, мне стоит позвать особого гостя? — хихикнул «лус». — особого… только не говорите. — полураздетый фал громко дал знать своим голосом, как ему страшно и ему стало лишь хуже, когда он, пытаясь сбежать от устращающего взгляда фюрера, встретил взгляд 'тленика'. две черные бусинки, вроде как похожие на глазки 'тлена' зашуганно и пристально глядели на фала, а потом он облизнулся и пяткой юноша почувствовал возбуждение существа. «хорни» отворила клетку. все это делалось очень быстро, никто и не успел заметить, как  она оказалась за спиной замершего фала, крепко держа в руке поводок, прицепленный к и без того измученной дорош.   — ну иди же, — сказала наци. — тебя ждет великая любовь. безумие будет к тебе снисходительным. а кто увидит тебя испуганным — пусть будет рад. — ее глаза помутнели, а в груди что-то слабо щелкнуло. она упала в глубь своего сознания; словно в ней распрямился натянутый провод. — иди… иди… — «хорни» вздрогнула и обмякла. дорош, понимая, что если она хочет жить, надо следовать совету «хорни». медленно, с бесконечными колебаниями, бедняга приближалась к фалу. на лице мужчины застыл немой крик, переходящий в стон — от ужаса его мучил душащий приступ рвоты. малышка неумело, подрагивающими руками расстегнула на нем рубашку, пока тленик пытался снять с него ремень. незадача; ведь он не знал, что это такое — ремни, — а потому не мог от него избавиться. недовольный, раздраженный непонятливостью животного, «лус» ударил его плетью. почувствовав прикосновение паракорда к грязной, местами гниющей коже, тленик словно озверел. мужчинка вцепился зубами в металлическую бляшку ремня, вырывая ее с корнем. фал дернулся, но не встал. юноша понимал, что никуда не сможет сбежать, потому  что повяз в яслях как в  болоте и дальше пути ему нет; он мог только ползти, продолжая кричать. его родная дочь, задыхаясь и плача скинула с него рубашку, пока тленик в уголке грыз оторванную штанину. дрожащими, исхудавшими и побитыми пальцами дорош поглаживала бедро мужчины, всхлипывая все громче. мужчина отвернулся, чтобы не видеть безобразного зрелища. — нет, господин. вы обязаны поддерживать с ней зрительный контакт. — вежливо проинформировал «лус», после ударивший тлена ботинком по голове, отчего тот вернулся к фалу, грубо оттолкнув дорош. устроившись между его ног, он оставлял поцелуи на внутренней стороне бедра. хотя, поцелуями это было назвать весьма сложно, так как он присасывался всем своим грязным ртом к его коже, иногда оставляя за собой влажную дорожку соплей. наконец, губы его оторвались от ляжек фала, и он довольно потер лапками. как вдруг, зазвонил телефон фюрера.  раздраженно цокнув, карри подняла трубку, указав подчиненным на плетку. наци поняли, что это за знак. — да, добрый вечер. вы позвонили в микрозаймы «огузок». да, все та же схема, что и на сайте; вы берёте у нас кредит суммой в 100 тысяч на 7 дней и возвращаете деньги через неделю, но с процентами в размере 5-ти тысяч… хорни подошла к дорош, которая почти потеряла сознание от боли, и грозно надавила ей на живот, кинув плетку к ее рукам. дочка фала, унаследовавшая его блестящий ум сразу поняла, что к чему.  она подняла плетку и, подойдя к мужчине, принялась робко хлестать его, пока тленик посасывал его левую ягодицу. дорош старалась наносить ему только легкие удары, а когда он совсем исхитрился перетерпеть, она внезапно со всей силы хлестнула его, от чего фал неожиданно для себя выпустил легкий, мелодичный и ласкающий уши стон. к его удивлению и отвращению, он заметил, что как только губы тленика, покрытые герпесом или маллерией прильнули к его бархатной коже, в дырявых боксерах стало тесно.