Янтарный свет счастья

Чжун Ли был счастлив. Счастлив не так, чтобы кричать об этом каждому встречному. И не так, чтобы оповещать об этом весь мир. Он не был готов воспевать баллады о своём чувстве, не хотел писать стихов и песен. Не хотел он и писать повести, романы или вести дневники. Счастье любит тишину. Но его счастье было огромным. Оно распирало изнутри, но не давило болезненно. Оно ворочалось как мягкий рыжий котёнок где-то в груди. Оно заставляло улыбаться много мягче, чем можно представить. (Его знакомые помнили, что раньше в улыбке был либо оскал, либо равнодушие.) Теперь же там поселилось нечто…Нечто такое, что ставило в тупик, а затем заставляло улыбнуться в ответ. Его счастье было тёплым, но не жгучим. Надёжным, но не жёстким. Мягким, но не удушливым. Сладковатым, но совершенно не приторным. Чуть пряным, но не горьким. Оно было похоже на тёплые крепкие объятия, но те не грозились стать удушливыми тисками. Его счастье имело задорный смех, дерзкую улыбку и глаза цвета чистейших глубоких озёр Ли Юэ, в которых весело плясали чертята. Его счастье было задиристым, многогранным, неоднозначным, не плоским и не картонным. Его счастье было настолько огромным, что буквально заставляло Чжун Ли сиять от этого чувства. Кончики волос неизменно начинали светиться чистейшим янтарным светом, стоит этим эмоциям начать ворочаться где-то под сердцем Архонта. Свет был тёплым, не режущим глаз, не обжигающим. Тарталья говорит, что это сияние завораживает. Его Счастье взирало на кончики его волос с детским восторгом и восхищением, до поры до времени не понимая, кто же является воплощением этого прекрасного чувства. Его Счастье перебирало каждую длинную или чуть более короткую прядку волос, лёжа рядом, умиротворённо дыша Чжун Ли куда-то в макушку, прижимая счастливого Архонта к себе. Тарталья обнимал своего возлюбленного, совсем тихо напевая мелодию из своей страны, своего детства. Будто делился кусочком самого себя, своей жизни, вплетая в собственный голос всё то тепло и нежность, что затапливают его сердце по отношению к бывшему Архонту. В полумраке комнаты янтарный свет был особенно чётко виден, завораживая. И не столь это было прекрасно визуально, сколько от понимания, почему именно это происходит. - Что же сейчас так осчастливило моего Сяньшена, что тот столь прекрасно сияет? – Тихий, чуть хриплый голос, почти на грани шёпота, будто боявшийся нарушить атмосферу. Чжун Ли мягко фыркнул куда-то в изгиб шеи Предвестника, пряча не широкую, но невероятно искреннюю и светлую улыбку. - А разве Аякс ещё не понял? Тарталья – моё Счастье. Чайлд замер на мгновение, чувствуя, как сердце пропустило удар. И лишь крепче прижал Чжун Ли к себе, на выдохе шепча благодарность вперемешку с огромным количеством нежных слов. Два самых счастливых существа сейчас купались в чувствах друг друга. Они оба знали, что чтобы ни случилось потом – они справятся. Теперь уж точно.