На закате

— Зачем тебе сдался этот сопляк Арису? Уж больно рьяно ты его защищал, — Агни прошлепал мокрыми ступнями по полу, красуясь обнаженным накаченным торсом. Кожа его чуть покраснела — снова мылся в кипятке, — и шрамы выделялись мертвенно-бледным. За этими шрамами — истории драк, сражений и выживания. Сила и множество трупов. Заплаченная цена за прекрасную утопию, созданную их руками. — У него есть мозги. Довольно редкий и ценный экземпляр на «Пляже», — Такеру развел руки в стороны и улыбнулся, зная, что на нем распахнулся халат. Агни ничего нового не увидит, конечно, но подразнить было всегда приятно. Жаль, что Агни в этом мире не велся на сексуальные провокации. Если и трахал, всегда с каменным лицом и сразу же уходил, оставляя после чувство острого сожаления. — А вот для чего тебе сдалась девчонка... Неужели наконец решил развлечься и оттянуться, мой дорогой друг? — Не называй меня так! — Агни выплюнул сквозь стиснутые зубы. — А у девчонки хорошие физические данные. Я наблюдал за ней на «Пятнашках». И парни кое-что донесли. Она скалолазка. Вынослива и отлично ориентируется на местности. Умеет оценивать обстановку и принимать быстрые грамотные решения. Подходит ко всему ответственно. — Ты не меняешься, — Такеру подплыл к столику и стянул с него коктейль и кисть винограда. — По-прежнему делишь людей на полезных и бесполезных по физическим характеристикам. — С одними мозгами не выживешь. Если не безумец. Такеру расхохотался. Пролил часть коктейля на пол и себе на запястье. Облизал, не сводя с Агни взгляда. — Значит, я выбрал верный путь. — Однако он давно исказился, — Агни свел брови и подошел довольно близко, наверное, чтобы их не подслушивали. — Не пойму только когда: с тех пор, как ты взял себе имя Шляпник, когда назначил себя номером один, тем, кто должен вернуться, или когда стал воплощать идею, за которую охота цепляться, чтобы не слететь с катушек. — Идею? Эта идея — наше с тобой детище, Агни. Ты помнишь, как мы решили создать последнее прибежище? Надежду. Дать свет заблудшим душам, — Такеру запрокинул голову, ловя приглушенные ритмы музыки и смех. Лучший пример успешности затеи. Безрассудной и отчаянной. Зато в основе нее — горячее желание жить вопреки. — Свет, ага. Вернее, лампочка для привлечения мотыльков. Они летят на свет, бьются в экстазе — и в конце концов гибнут во имя тебя или восстав против тебя и твоего рая. Возможно, даже счастливые. — В обоих случаях? — Такеру веселили и интриговали аллегории Агни. Агни ему не врал даже во благо и не паясничал, даже подчиняясь, но не называя Такеру боссом. — Да, — Агни помедлил, прежде чем ответить, и встряхнул головой. — Такого, как ты, можно либо до одури любить, либо до жути ненавидеть. Третьего не дано. А что ненависть, что любовь — сильные чувства, и эмоции от них переполняют нутро. — А что выбираешь ты, Агни? — Такеру прищурился, закинул на широкое плечо Агни руку и притянул к себе. — Оба чувства, — Агни не сопротивлялся поцелую, но и не отвечал, вместо этого вышептывая в губы: — Иначе бы не терпел это всё. — Девочек и выпивку? — остатки коктейля текли прямо по чистой коже Агни, по бугристым мышцам. Резко запахло цитрусом. Больше всего Агни любил запах крови. А вот запах пота почти ненавидел. Агни вздохнул тяжело — как вздыхал, когда они шли по безлюдным улицам и не видели конца пути, и не знали, куда приткнуться, кроме арен. А потом нашли «Парадайз Сиасайд». — Твой рай. — Наш рай, — Такеру трогал языком губы Агни, обветренные и сухие, приподнимаясь на цыпочках и вжимаясь в сильное тело. Агни тихонько зарычал, подхватил Такеру под задницу и уронил на узорчатый ковер, нависая сверху. Такеру обхватил ладонями его лицо, кажущееся безэмоциональным, если бы не горящие глаза. Если бы не обжигающие слова: — Для меня это давно стало адом.