В параллельной Арде

      Аклариквета не было уже целый месяц. Это злило и беспокоило Эола. Ему начало казаться, что менестрель предал его, выкинул где-нибудь в овраг результаты его трудов и убежал обратно в Хитлум, наплевав на все клятвы, которые Эол взял с него. А слуг убил.       В досаде на собственные подозрения, он не смог ничего толкового смастерить. Только время от времени делал какие-то чертежи и наброски, а между делом тащил к себе в постель служанок. Досталось и нолдиэ-ученице летописца. Он долго не замечал её, но затем она все же попала в поле его зрения. Она уже знала, что ее господин иногда берет к себе служанок и её эта участь не минует. И когда время пришло и он позвал её в свои покои, старалась не плакать и смириться, но едва Эол дотронулся до неё, она потеряла сознание. — Какие мы нежные, — сказал он, смотря на упавшую в его руки девушку, и уложил её на кровать. Эол какое-то время смотрел на неподвижную девушку на своей постели. В таком состоянии она не будет плакать и сопротивляться, не будет проклинать его. Можно ещё связать её, как делает это с другими служанками. Но эта девушка знала, что он позовёт её и красиво оделась, умылась и привела себя в порядок. Связывать её её почему-то не хотелось. Наконец девушка пришла в себя и села на кровать, торопливо приводя прическу в порядок. — Я думал, что нолдор все поголовно наглые и беспринципные, — Заговорил он наконец. — Я не понимаю, — шепнула она. — Вы — братоубийцы и обманщики, — пояснил он, присаживаясь рядом с ней. Девушка села и обняла колени. — Помилуйте, владыка, я никого не убивала. Я родилась здесь, в Средиземье. И хранила себя для супруга. Но раз уж судьба привела меня к вам, то пожалуй, я не буду сопротивляться. Делайте что хотите, — сказала она и голос её сорвался. — Хранила для мужа? То есть ты целомудренна? — хищно улыбнувшись, спросил брат Элу Тингола. — Да, мой господин, — тихо ответила нолдиэ, все больше одолеваемая ужасом перед этим незнакомым и страшным эльфом.       Девушка вся трепетала и иногда запиналась от волнения. Он придвинулся к ней ближе и притронулся к её руке, погладив её. — Целомудренные мне пока не попадались. Это драгоценность, надо сказать. А что бы ты делала, если бы вышла замуж? Тебя учили быть прилежной женой? — вкрадчиво и даже как-то ласково спросил Эол. — Да. Меня учили, что мужа надо поддерживать в его делах, говорить, что он самый лучший. И сама я должна быть лучшей в своём деле, чтобы муж тоже мной гордился. Меня учили, что вокруг него должен быть уют и радость. И нужно родить ему детей, которые будут идти по стопам отца. А муж должен заботиться обо мне, прислушиваться и беречь свою семью. Он должен обращаться со мной как с величайшей и хрупкой драгоценностью. Вас этому учили? — Да, только что ты объяснила мне. Что же… я думаю, ты была бы мне хорошей женой. Раз тебя этому учили, то мне нужна такая, как ты. Хорошо, что я тебя позвал и не был с тобой груб. Хоть ты и из голодрим, но то, что ты родилась в Средиземье, делает тебе честь. Ты не заражена этим валинорским высокомерием. — Господин, снова нолдиэ? — Судьба даёт мне второй шанс. Я его использую. Будешь моей женой?       Девушка смотрела на него изумленная и шокированная до глубины души. Он правда зовёт её замуж? — Я не смею вам возражать… — ответила она на нетерпеливый взгляд тэлеро, но затем набралась смелости, — Но вообще-то я мечтала о красивой свадьбе. О цветах и платье, и пире с музыкой и танцами. — Я похож на того, кто готов все это сделать? — спросил он, притягивая к себе свою новую супругу.  — Но ужин с пирогом мы хотя бы можем устроить? — Конечно. Даже музыка у нас будет, если вернётся твой дружок — Аклариквет. Кстати, как его настоящее имя? — он посадил девушку к себе на колени и обнял своими огромными и сильными руками, — Риньо не похоже на сокращение от его имени. Объятия слегка успокоили нолдиэ, хотя она и чувствовала себя неуютно так близко к нему. Она помнила изможденный вид леди Ириссэ. Помнила, как она отчаянно кричала, умоляя отдавать её тому эльфу, на коленях которого сейчас сидела. И хоть сейчас он выглядел вполне спокойным и дружелюбным, страх все равно одолевал её. — Я не очень много о нем знаю, но как мне рассказал мой учитель, его зовут Вильварин. Это имя означает «Мотылёк».       Эол усмехнулся. — Мотылёк, — смеялся он, — Надеюсь, Мотылёк все же вернётся к нам. Я был о нем лучшего мнения. — Он вернётся. Он признавался нам, что петь о вас для него лучше, чем петь о короле, который отобрал корону. — Что же, ладно, будет ждать. А теперь время для брачной ночи!       За время разговора девушка успела немного успокоиться. Но волнение вновь охватило её. Впрочем, зная, что девушка целомудренна, Эол старался быть аккуратней. Все начиналось по обоюдному согласию, и это был хороший знак.

***

      Мотылёк вернулся и разрушил своим громким голосом тишину Эолова дома.       Он ворвался в мастерскую с лютней за плечом, каким-то свёртком в под одной рукой и большим черным мохнатым серьезным котом в другой руке. — Эол — умелец, Эол-волшебник! Эолу нет подобных нигде — пропел он, положил свёрток на стол, достал из кармана монетки и рассыпал их по столу. Кот подпел ему своим утробным и громким голосом: — Мауау! — Что все это значит? — строго произнёс мастер. — Ты знаменит, мой господин! О тебе говорят все мастерицы и мастера к востоку от Дориата, некоторые в Таргелионе и в пределах Маэдроса и Маглора ещё говорят, что ты соорудишь нечто такое, с помощью чего мы сможем победить Моргота! Ты можешь собой гордиться. — Вот как? Замечательно. А это… — он указал на кота, но Аклариквет перебил его: — Погоди, это ещё не все! У тебя есть заказы на приспособления для шитья, которые у меня чуть ли не с руками отрывали. Кстати, они теперь стоят двести золотых мирианов. И называются они «машинки Эола». Но и это ещё не все! Одна девушка сказала, что есть в мире прекрасные менестрели и их песни западают в душу и хочется их слушать и слушать много раз. Было бы здорово, если бы ваш Эол сделал такую вещь, которая запоминала бы голоса менестрелей и воспроизводила бы их. Сможешь? — Я… не знаю, — ответил Эол, растерянно. — А я знаю, ты сможешь. — Но кот у тебя откуда? — наконец озвучил Эол волнующий его вопрос. — А, кот? Ну, после того, как я распродал все твои изделия, кроме одной машинки, я поехал в Таргелион, там в торговой палате представил её, внёс в реестр, а затем там же выступил на празднике спектаклем, сорвал овации, получил немного денег… и совершенно бездарно потратил их на этого пушистого разбойника. Простите господин, но он совершенно очаровал меня своей восхитительной чёрной мордой. Я не смог устоять. — Ладно. И как ты его назвал? — Эммм… ну… я назвал его Феанор. Эол расхохотался и сказал: — Ну вот, голодрим захватывают мои владения. Даже кота ко мне притащили с таким именем. Замечательно! — Но разве он не замечательный? — Держи его подальше от меня! — сурово ответил Эол на восхищения менестреля — Не желаю чтобы он попадался мне на глаза! Иначе я спущу с него шкуру, тебе ясно, Мотылёк?       Аклариквет лишь вздохнул. Конечно, он ожидал, что его имя скоро узнают. Он сказал: — Ладно, пойду один отмечать успех. — Постой! Я женился и моя жена просит собрать хотя бы небольшой пир в честь нашей свадьбы. Будешь нас развлекать песнями? — А куда же мне деваться? Я ваш слуга, который будет служить вам до конца Арды или пока вы не пожелаете моей смерти. — Чтобы мне пришлось потом ухаживать за твоим котом? Нет уж! Иди и готовься, вечером будет пир. И кстати, я бы хотел чтобы и ты женился. У меня есть для тебя подходящая девушка.       За пиром Вильварин был со своей новой арфой, которую купил на деньги с данных Эолу советов. И ещё со своей женой из числа служанок Эола, которые были у него до его прихода. Вильварин не собирался её трогать, а служанка выглядела грустной.       Все жители дома, сидевшие за столом, наслаждались нежными переливами арфы, хотя вели себя все достаточно тихо, лишь шумели посудой. Громким был только Аклариквет, который привык к шумным нолдор и совершенно не понимал, почему все такие молчаливые. Хотя внезапная собственная женитьба вызвала у него некий конфуз. Особенно когда после пира супруга явилась к нему совершенно обнаженной.       Аклариквет смутился и укрыл её своим плащом и всю ночь по её просьбе, пел для неё песни о любви. Кажется, она уснула счастливой.       После этих странных событий эльфы занялись своим делом, а Вильварин вновь принялся писать песни. Иногда ему аккомпанировал Феанор своим мяуканьем.

***

      В ночь, когда Аклариквет уехал, Эол пробрался в его комнату. На его кровати развалился кот, он и был целью Эола. Он принёс Феанору кусок мяса и пока тот жевал его, Эол запустил в его густую и гладкую шерсть пальцы, поглаживая. Феанору это понравилось и он начал урчать. — Я видел тебя тогда издалека, Феанор. О тебе ходит так много слухов и легенд… я понимаю, что мне никогда тебя не переплюнуть, потому что, признаться честно, во мне нет столько отваги сколько было в тебе. Примчаться на другой конец мира, чтобы сразиться с вала… Это безумие! Я ненавижу трусов… Но сам спрятался в лесу. Помоги мне обрести отвагу.       Кот смотрел на него задумчиво и ответил: — Маууу! — Эру, я разговариваю с котом! Это безумие! — он встал и вышел из комнаты.       Но Феанор последовал за ним. И когда Эол улёгся на свою кровать, тот лёг рядом, свернувшись в клубок.       Так кот продолжал наведываться к Эолу, а тот как бы нехотя ухаживал за ним, поглаживал, когда тот садился на стол, наблюдая за его работой.       Больше всего на свете Феанор любил ложиться на чертежи мастера и лежать. Когда тот намеревался спихнуть наглую животину, тот начинал шипеть. А ещё он любил прыгать по кровати Эола, когда тот пытался отдохнуть, любил взгромождать свою тушу на широкой груди тэлеро. А когда Вильварин вернулся, застукал своего господина гладящим кота. — А как же «я не желаю видеть это вредное животное, носящее имя этого валинорского выскочки»? — Я забираю у тебя Феанора и объявляю его своим. — Вот это наглость! — Ну, ты нагло привёл его в мой дом, а я нагло его забираю. Все честно. — Я рад, что ты поладил с королем Голодрим, — хитро улыбнулся Вильварин и покинул мастерскую.