никто по сути

аэропорт, больше 11 часов перелета. торопящие люди, и приятное до мурашек название города на электронном табло: «Токио». Фёдор уже снял жилье в Японии, оно довольно недалеко от аэропорта, примерно в нескольких километрах. сейчас в Японии зима, она не такая холодная и суровая как в России, более мягкая, как будто ранняя осень. «очень красивый город Токио» — говорил про себя русский, не переставая удивляться оригинальным, едко-неоновыми вывескам, зданиям и магазинам. Токио очень красивый и шумный город по сравнением с Новосибирском. его внутренний мир был таким же как этот город осенью, холодный, серый, тихий. хотя есть такое ощущение, будто у него есть этот внутренний мир, на самом деле, он пустая оболочка. у него нет чувств, нет мира внутри. он — никто по сути. но продолжает этот круг ада. продолжает спокойно терпеть насмешки, взгляды с отвращением и прочее. но сейчас, он же в другой стране, в другом городе, а значит у него новый период в жизни. взросление, которое у него началось уже давно. прохладный ветер развивал волосы русского, а пустые и глубокие глаза, будто с опаской, осматривали все в радиусе видимости. сейчас он решил осмотреть район в котором будет жить какой-то неизвестный промежуток времени. . . . Фёдор спокойно разбирал вещи, то убирая в шкаф, то оставляя некоторые на столе/кровати. сегодня суббота, завтра, а точнее через тридцать две минуты и двенадцать секунд, воскресенье. учеба в новом месте начнётся в понедельник, в 8:45, первые пары они будут знакомиться с учителями, осматривать сам универ и слушать банальные инструкции по поведению и все в этом роде… Достоевскому если честно, такое понравилось, когда он читал об этом учреждении. так как ему не сильно хотелось потом бегать по всем этажам, ища нужную аудиторию. разобравшись с вещами брюнет лег на кровать, взяв в руки книгу. самих вещей у него было немного, один рюкзак и сумка с ноутбуком. а книгу он читал ещё по дороге. открыв её на нужной странице он продолжил чтение. он знал то, что он не привыкнет за пару дней к другому часовому поясу, да и вообще возможно за месяц только привыкнет. хотя с его сном, это будет как-то странно. ведь он практически и не спит толком. ближе к рассвету, Фёдор встал с кровати и положил уже дочитанную книгу и выключив свет лег на свое место на кровати. хотелось спать, но он понимал что не уснет. перевернувшись к зашторенному окну он услышал звонок своего телефона. сев и потянувшись к злосчастному источнику звука он нажал на зелёную кнопку — «ответить» до это, он увидел что звонят из России. «все деньги сдерут с телефона…» — пролетело в голове русского. — алло, здравствуйте, вы Фёдор Михайлович? — незнакомый мужской голос раздался из телефона. — алло. да, откуда вы меня знаете и зачем вы мне позвонили. — Фёдор говорил не с вопросом, а скорее с утверждением. — ваш отец сегодня скончался в больнице. — долгое молчание с двух сторон. — понятно. я не смогу приехать к нему, я в другой стране, до свидания. — Достоевский сбросил звонок. положив телефон обратно, он сверлил своим взглядом пустоту. теперь, он один, хотя отец ему был никем, после чего он творил. и сам брюнет понимал, что рано или поздно он добьётся своего и умрет от алкоголя. это было давно предсказано… русский снова упал на спину смотря в потолок, пролежав так до самого утра… 𝓱𝓸𝔀 𝓪 𝓫𝓻𝓸𝓴𝓮𝓷 𝓹𝓮𝓻𝓼𝓸𝓷 𝓬𝓪𝓷 𝓯𝓮𝓮𝓵 𝓵𝓸𝓷𝓰𝓲𝓷𝓰 𝓯𝓸𝓹 𝓽𝓱𝓮 𝓹𝓮𝓻𝓼𝓸𝓷 𝔀𝓱𝓸 𝓫𝓻𝓸𝓴𝓮 𝓱𝓲𝓶 𝓪𝓷𝓭 𝓽𝓱𝓮𝓷 𝓭𝓲𝓮𝓭?