никто по сути

день прошел довольно-таки «интересным». первые пары в хорошем заведении, отличные учителя, и как они преподают. все просто идеально. но. интерес этот, проявленный нашим героем, был минутным. и вот, он идет один по улицам вечером, после всех пар, как всегда, один. как всегда с прикусанной зубами сигаретой. он привык, правда привык к вечному холоду и одиночеству. сигареты и холод — вещи в его жизни поистине ценные. они успокаивают, расслабляют. давая забыться на пару минут. потеряться, где-то в подсознании. но приходя домой, ты снова тонешь в вечной депрессии и апатии. дома ты ощущаешь какую-то скованность, как и в движениях так и мысленно, что-то не дает расслабиться. да, дома есть тишина, покой, но есть ли у Фёдора дом? у него его нет и не было. глупо же мечтать о несбыточном, да… глупо… глупо мечтать о хорошей жизни, глупо надеяться на светлое будущее. вдруг его откликнули, причём брюнет не сразу повернулся на голос, а только с третьего раза, он слишком ушел в себя. — что? — повернулся наш герой. знакомые черты лица, знакомое пальто и прическа, это вчерашний парень из парка. — о, Осаму, здравствуй. — фальшиво улыбнулся Фёдор. — здравствуй Фёдор. — так же фальшиво улыбнулся Дазай. — я видел вас в университете, я там же учусь. — правда? — поддельное изумление — ну теперь буду знать. — Фёдор, можем перейти на «ты»? и познакомиться поближе? — Осаму улыбнулся краешком губ. — я совершенно не против, сходим в кафе и поговорим? — предложил брюнет с отросшими тонкими волосами. . . . — получается, тебе 18. куришь, у тебя умерла мать, отец впал в постоянные пьянки из-за ее смерти, часто избивая тебя. и ты после уехал от него из России в Японию, а после твоего переезда, тебе позвонили и сказали что твой отец погиб. — шатен пил латте с корицей, внимательно смотря на своего собеседника. — все верно. тебе получается 18. родителей ты не помнишь, так как они отдали тебя дяде, который жестоко воспитывал тебя. ты совершил попытку самоубийства, режешь себя. — Достоевский сделал глоток чёрного кофе. — послушай, Федя, а можно взять тебя за руку? — зачем? — просто. — ну хорошо. — парень взял худую и холодную руку Фёдора. — руки не в самом хорошем состоянии. но они очень даже красивы. такие холодные, хотя в кафе довольно жарко. много шрамов. много ранок на пальцах, ты кусаешь себя? — да. это привычка с детства. — пожал плечами длинноволосый. — слушай, давай завтра после пар пойдем гулять. — улыбнулся каштановолосый. — почему бы и нет. — парень впервые искренне, легко улыбнулся. . . . с их знакомства, прошло полгода. — Федяя~я — протянул Дазай лежа на коленях Достоевского. — что такое Осаму. — брюнет сделал затяжку, а после отстранил от себя сигарету, выдохнул сизый дым в закатное небо и предложил своему, вы не поверите, другу, а тот не отказался, повторил действия за ним. - люблю тебя - искренне засмеялся шатен. - взаимно. - искренне и мягко улыбнулся Фёдор поглаживая парня по голове. они выкурили так одну сигарету на двоих. Достоевский, давно разбит и сломлен. и его больше никогда не соберут по кусочкам, никто и никогда. так он считал сам, пока не встретил его. почему то, рядом с друг с другом, было как-то легче, спокойнее. глупо признать но, они начали собирать друг друга по кусочкам. хотя оба думали что никогда не найдут такого человека, да, они разбиты, но они собирают друг друга, возможно, они не смогут это сделать, возможно только немного. просто, зачем им кто-то другой если они есть друг у друга? Фёдор наконец упал на дно бездны, и встретился с этим человеком. вместе, они борются против фальшивых эмоций, против депрессии и апатии, всем без разницы на них, ведь они никто по сути. мусор этого мира. но им так же без разницы на то, что они мусор, рядом друг с другом, было хорошо, уютно, и тепло, Достоевский и Дазай наконец почувствовали это чувство, тепло и заботу, которую никому никогда не уделяли… Фёдор нашел свой дом. как и сам Осаму. они теперь не одиноки. они есть друг друга.