Дождь

Дождь. Это явление слишком романтизируют. Юнги думает, что людям свойственно романтизировать многие вещи, особенно когда они влюблены. Он ощутил это на своей шкуре. Ощущает до сих пор, если честно. Нет ничего особенного в дожде, если тебе не с кем его разделить. Будь ты один, ты бы заперся дома, уставился в ноутбук и провел несколько часов за дурацким сериалом. А когда бы очнулся, за окном были бы лужи. Вот и все, что осталось от дождя. Но Юнги влюблен, и он подставляет лицо каплям. А еще улыбается, потому что его кружат в танце. Или это он сам кружит. Непонятно. Да и не нужно понимать, если обоим хорошо. Чимину не просто хорошо. Ему прекрасно. У него дрожат пальцы от холода, но он цепляется ими за ткань промокшей худи Юнги и кружится, кружится, кружится. Поднимает лицо к небу, чтобы позволить тучам расцеловать его щеки. И Юнги тоже позволяет себя целовать. Только его губы, в отличии от туч, теплые, почти что горячие. Приятно контрастируют с дождевыми каплями. — Я не так часто говорю это, — Юнги смахивает капельку с брови Пака. — Но я люблю тебя. Очень сильно. — Я знаю, — Чимин смотрит так, будто в человеке напротив он нашел все, что ему необходимо. Словно в нем одном заключен весь мир. — Я люблю тебя тоже. Признания вслух — не по их части. Оба чувствуют это душой, сердцем и телом. Оба любят, и говорить об этом вовсе не обязательно. Лучше всего напоминают трепетные поцелуи перед сном; завтрак, подгоревший из-за спонтанного секса на кухне; жаропонижающие, принесенные в постель посреди ночи, когда поднялась температура. В каждую мелочь вложена капелька любви, и каждый ее обязательно обнаруживает и прочувствует. Хранит с заботой в памяти. — Я счастлив. — Мне с тобой хорошо. Дождь. Это явление слишком романтизируют. Чимин думает, что людям свойственно романтизировать многие вещи, особенно когда они влюблены. Он ощутил это на своей шкуре. Ощущает до сих пор, если честно. Нет ничего особенного в дожде, если тебе не с кем его разделить. Будь ты один, ты бы заперся скрылся под зонтом и шел быстрым шагом, только бы скрыться под ближайшей крышей. А когда бы сложил зонт, вокруг были бы лужи. Вот и все, что осталось от дождя. Но Чимин влюблен, и он подставляет лицо каплям. А еще улыбается, потому что его кружат в танце. Или это он сам кружит. Непонятно. Да и не нужно понимать, если обоим хорошо. Юнги не просто хорошо. Ему прекрасно. У него покалывают нос от холода, но он кладет голову на промокшую макушку Чимина и кружится, кружится, кружится. Поднимает лицо к небу, чтобы позволить тучам расцеловать его щеки. И Чимину тоже позволяет себя целовать. Только его губы, в отличии от туч, теплые, почти что горячие. Приятно контрастируют с дождевыми каплями.