Тяжесть в груди

Глаза брюнета с тяжестью приоткрылись, и его не сфокусированный до конца взгляд уже начал размыто видеть руку титана, которая жадно обхватывала его обездвиженное тело. Послышались стоны и мольбы о помощи. Тот прислушался к, наверное, последним звукам, которые он мог слышать. Посмотрел на лица уже бывших товарищей, а потом снова на титана, к которому он тянулся все ближе и ближе. — «Меня решили скормить?» очевидная мысль возникла в голове у парня, который уже смирился со всей судьбой и из его рта исходили последние жалобные писки. Или может не последние? Знакомый силуэт друга: Блондинистые волосы, выпуклый носик и устрашающий взгляд: — Райнер?! — Не успел тот и сказать что-то, как отрубленная рука титана вместе с Бертольдом уже начала падать на землю, а после на затылке Армина появился надрез, из которого во всю сочилась бордовая кровь. Уродливый титан с рёвом упал на землю. Райнер приземлился. Он уже понимал, что эта операция не закончится успешно. Понял, что они больше не способны сделать что-то. — Нам нужно уходить, Бертольд! — Блондин смело ухватил за грудь. Нужно придумать, как убежать от разведчиков. Как понести с собой Бертольда? Со стороны эти двое выглядели слишком отчаянными, что и бесило людей на крыше, которые надеялись на другой исход событий. Знал бы, во что он вляпался. Обессилевший и отчаянный Райнер сорвал с себя штанину, разорвав её на ленточки. Он начал привязывать её к спине своего товарища, заставляя его ухватиться за себя тем, что осталось от его рук. — За ними! — Не успел приказать капитан Леви, как за этими двоими уже летела кучка разведчиков. Но Райнеру было на них наплевать. — Тебе не туго? Ты крепко держишься? — Брюнет в ответ лишь промолчал. Он не понимал, что происходит. Они быстро начали сматываться от разведчиков. А внутри с бешеной скоростью разливался адреналин, и ветер дул в лицо. Было неприятное чувство на душе, которое долго приследовало их быстрее, чем сами разведчики. Браун обернулся. — «Ну и рожи». — Подумал тот и ускорил свой темп, тем самым немного оторвавшись от противников. Бертольд был без своих четырех конечностей, поэтому ему оставалось лишь смотреть на это все. Да и если бы у него были сейчас руки и ноги, то он бы и не стал двигаться. В этот момент он не хотел ничего. Абсолютно ничего. Просто провалиться сквозь землю и безболезненно, бесследно исчезнуть. Ему даже казалось, что было бы намного лучше быть съеденным уродливым титаном, чем испытывать это чувство снова. Они быстро передвигались на УПМ, оглядываясь по сторонам, пока за углом одного из домов не показался до жути знакомый силуэт титана-перевозчика. На его спине сидел Зик. Он немного удивился, когда увидел Бертольда живым и почти невредимым. Ведь совсем недавно бородатый опустил руки, считая, что того уже не спасти. Гувер не хотел возвращаться на родину. Не хотел видеть эти лица снова. Не хотел, пока в его груди есть моральная тяга, которая опускала его всё больше на дно. Но пока свежий ветер дует ему в лицо, он чувствовал иллюзию свободы, которой на самом деле никогда и не было. Все товарищи знали, что нет больше смысла бороться. Стена Мария теперь снова принадлежит Элдийцам. Провал. Да даже сам Райнер еле как долетел до Зика. Всего пару лишних движений и они бы потеряли силу колоса, а Райнер потерял Бертольда. Но их нынешние потери не сравнить с потерей Эрена и Микасы. По правде, Браун пожалел, что убил Армина-титана. Ему бы захотелось понаблюдать за нелепой картиной, как те понимают, что они ещё не до конца потеряли своего друга, но им больше ничего не остаётся делать, кроме как отпустить или убить его. Во время выступления в разведку Армин сам поклялся отдать сердце родине. И отдал. Увы, не все мечты сбываются. Такое бывает. Мир жесток. Разведчикам уже их не догнать. Ни Эрвин, ни Армин не выжили. Но Бертольд не понимал, что происходит. Райнеру так не хотелось в очередной раз разочаровывать своего любимого Бертольда, утяжеляя его тягу.

***

Им предстоит путь в Марли. Оба сидели тихо. Оба обессилены, как морально, так и физически. Им так хотелось услышать что-то тёплое. Хотя-бы хоть какую-то хорошую новость или похвалу, но оба понимали, что сами пошли на такой несчастный путь. Только эти двое прекрасно понимали друг друга. И неловкое молчание будто бы съедало кусочки их понимания между собой. — Как ты? Как ты себя чувствуешь.? — Да, тот самый неловкий вопрос, который первый пришёл в голову Райнера. Но ведь это уже хоть что-то, чем ничего, да? Он подождал несколько секунд, прежде чем услышать ответ: — Что ты имеешь ввиду? Я всегда был не в полном в порядке, а сейчас особенно. Мои конечности то отрастут, но мне снова будет стыдно, когда я приеду на родину. — Нам осталось ещё немного, Бертольд, я не хочу чтоб ты испытывал неприятные чувства. — Мне тоже это не нравится. И лучше бы я вообще ничего не испытывал. — Райнеру до жути хотелось обнять Бертольда, если бы это хоть как-то ему помогло. Он был готов сделать всё, чтоб избавить его от вины. Но ведь Браун тоже винил себя. Винил из-за того, что не может ничего поделать со своими чувствами. Что не может успокоить своего друга, когда это нужно было. — Бертольд, я могу обнять тебя, если это хоть как-то тебе поможет? — После каждого предложения стояла пауза. Оба боялись сказать что-то не то. — Я не думаю, что это поможет мне. Но я не против этого. — И тогда Бертольд мгновенно утонул в его объятиях. Райнер держал его спину, гладил по голове, будто это что-то родное. Хотя наверное так и было. Бертото всегда был ему словно родным. Чем-то тёплым и милым. Он любил вливаться в его ночные разговоры, после чего засыпать на тренировках. Во время сна всегда рассматривал каждую его позу. Можно было сказать, что он до жути узнавал каждую впадину, ямочку и царапины на теле, которые слишком быстро заживали, не давая себя разглядеть. Но Райнер их помнил. И было ощущение, что тот знал о теле Гувера даже больше, чем он сам. Райнеру настолько безумно хотелось к нему прикоснуться. Обнять или поцеловать. Для того, чтоб утешить и себя, и его. Этот момент настал, но вот только он не знал, смог ли он хоть немного его успокоить. Этим вопросом он задавался до того момента, пока не почувствовал слёзы на своей руке. Бертольд прижался к его груди ещё сильнеё, излив все чувства наружу. Как бы это странно не звучало, но Райнеру одновременно и нравилось и не нравилось заплаканное лицо брюнета. Оно одновременно казалось ему милым и наводило небольшую вину на его душу. И как раз, в этот момент Бертото поднял свои заплаканные глаза вверх. Но сейчас Райнер хотел видеть его слёзы меньше всего. Он не раздумывая поцеловал его в лоб и запустил руку в его волосы. Со стороны эти двое выглядели очень неуклюже. Им бы не хотелось, чтоб их застал кто-то так. Прямо сейчас оба плыли на корабле домой. Кто знает, что их ожидает дома? Бертольд поставил свои не до конца восстановленные руки Райнеру на плечи. — Зачем ты меня спас?. — Я люблю тебя. — И даже эта фраза не очень его удивила.