Сон в летнюю ночь

В этом году лето выдалось на редкость знойным. На небе неделями не было ни облачка, даже асфальт плавился от жара, а цикады разрывали по ночам тишину. Хосоку всe время не хватало воды. Изматывающие репетиции, утомительный путь домой, многочисленные съемки, концерты... Лучезарно улыбаясь со сцены толпам оголтелых фанаток, ему казалось, что они выпивают его досуха. В нём пустыня, сухая и безводная. Он плохо спал, даже кондиционер не спасал его. То и дело постоянно бросало в жар, и, сворачиваясь клубочком на просторной постели, он проваливался в тревожное забытье. Открывая глаза с первой зарей, Хосок первым делом шел в ванную и долго сидел под водой, ежедневно пытаясь смыть с себя смертельную усталость. В таком темпе времени было катастрофически мало, но так как засыпал он с трудом, а то и не спал вовсе, часы бодрствования решил проводить с пользой. Его выбор пал на английскую литературу. Выбор, обоснованный тремя часами ночи и отсутствием каких-либо других книг в домашней библиотеке. Ему нравился Шекспир. Нравились легенды о короле Артуре. Европейская культура казалась такой отстраненной и экзотической, непривычной, но этим она и привлекала. В очередной раз солнце пламенело на закате, шестичасовая репетиция не собиралась заканчиваться. Отточенные движения идеально попадали в такт музыки, а Хосок всё еще не чувствовал того идеала, к которому стремился. Накануне ребята сказали, что выглядит он неважно, на что юноша лишь растерянно улыбнулся в ответ. Бестолку жаловаться на погоду, от этого мало что поменяется. Поворот, выпад вперед, пронзительный взгляд в воображаемый зрительный зал. Вот только поклонники вдруг стали расплываться, словно мираж в песках Сахары. Тело обуяла мелкая дрожь, и в глазах появилась полупрозрачная рябь. Он помотал головой, стараясь прийти в сознание, бесцельно нащупывая рукой что-нибудь, на что можно опереться. За считанные секунды он рухнул от усталости прямо в репетиционном зале. В бессознательном состоянии ему виделись барханы, сухая безжизненная почва и безраздельно властвующее на небе беспощадное солнце. Как он оказался в пустыне? Он лишь песчинка в море песков? Он ещё жив? Его быстро привели в чувство. Друзья с беспокойством смотрели на него, а кто-то уже звонил в скорую, но Хосок сумел переубедить всех, что справится сам, и все не так уж плохо. — Я просто переутомился, — на улыбке заверил он, опираясь о крепкую руку лидера. — Мне просто нужно немного отдохнуть. Быстро захватив спортивную сумку, он без раздумий попрощался и выскользнул прочь. Слабый прохладный ветерок робко остужал пылающий жаром асфальт. Ждать такси слишком долго, ехать — слишком жарко. Ему пришлось добираться пешком, прячась в тени домов. По обыкновению Хосок рухнул в любимое кресло и практически сразу отключился. Предел достигнут, ему нужен нормальный сон. Очнулся он среди холодящих лицо трав, пышно укрывающих луга, залитые лунным светом. Над ним сияли многочисленные звёзды. Он встал, не веря своим глазам. Кругом было свежо и зелено. Таинственно мерцали стайки светлячков. Пряными ароматами дышали цветы и травы, ночные птицы пели свои трели. Хосок огляделся и увидел, что прямо перед ним простирается бескрайний лес. Он манил его вопреки здравому смыслу. Мягкая тьма окутала молодого человека, стоило войти в этот природный храм. Он все брел и брел вперед, сквозь вековые деревья, их могучие корни. В отдалении Хосок приметил гигантское дерево, объятое мягким светом. Вокруг него, в воздухе, кружились крошечные создания с крылышками, похожими на стрекозиные. Это вовсе никак не удивило его. Будто такое в порядке вещей. Наверное потому, что не это место было его целью. Хосок будто знал, что ему стоит двигаться дальше. То и дело он слышал хруст ветвей, трепет мощных крыльев над собой. Казалось, сотни глаз наблюдали за ним. Полная луна и светлячки освещали ему путь. Наконец, лес привёл его к шатру из нежных ивовых ветвей. Пройдя сквозь их завесу, молодой человек увидел скрытое от посторонних глаз озеро, чистое и гладкое. Его воды спокойны и так желанны. Хосок несмело двинулся вперед. Он опустился на колени, коснулся прохладной глади и в тот же миг с упоением опустил в воду голову. Он пил, выныривал, жадно умывался, стараясь смаковать эти ощущения. Все его нутро было возбужденно от долгожданной прохлады. Вдруг его внимание привлекло то, как в прозрачности воды занялся слабый огонек. Он все разгорался, пока не всплыл и не обернулся в женский силуэт, объятый влажной тканью. Девушка легонько вспорхнула по воде к противоположному берегу. Там, среди камней, она принялась водить гребнем по своим темным волосам, напевая гипнотический мотив. Лица он не видел, но рассмотрел жемчуга, усеявшие ее нежную шею, драгоценные браслеты на руках, искрящиеся в свете луны, босые ноги, обвитые водорослями. Ей были присущи описанная талия и царственная осанка. Ее силуэт хранил в себе некую тайну, которую хотелось раскрыть. И эта тайна манила к себе. Сомнений не оставалось, Хосок обязан был увидеть ее лицо. Эта тайна не даст ему покоя всю жизнь, если он не увидит ее здесь и сейчас. Он вошел в воду и, слушая ее голос, поплыл. Этот путь был сложным, но не тягостным. Перед ним была цель, и он был рад двигаться к ней. В какой-то момент молодой человек почувствовал, как ногу стало сводить. Плохо. Контроль над ситуацией терялся. Воды озера оказались коварными, были глубже, чем он мог предположить. Разум обуяла паника, и Хосок стал тонуть. В эти секунды он ощутил себя таким беспомощным, что в отчаянии закрыл глаза. Неужто так прервется его жизнь? Но нежные руки вдруг бережно подхватили его выталкивая вверх. Оказавшись на поверхности, Хосок вгляделся в своего спасителя — то была таинственная красавица, появившаяся из воды. Она смотрела на него так, словно знала всю жизнь. На ее губах играла легкая, лучезарная улыбка, так обычно влюбленные смотрят друг на друга. Она точно знала, как сильно он устал, какая бесплодная пустыня раскинулась в его душе. Они оба молчали, но казалось, что слова им и не нужны вовсе. Хосок знал, что эта девушка спасет его, наполнит живительной влагой, придаст сил жить дальше, хотеть эту жизнь вместо того, чтобы привычно выполнять заученные и опостылевшие действия. Она заботливо погладила его по влажным волосам. Хосок протянул руку к ее сырой щеке и замер в сантиметрах от нее. Ему казалось, что она исчезнет, и это все нереально, её не существует. Но желание было сильнее. Пальцы коснулись холодной кожи. Почувствовав уверенность, он тут же потянулся к ней ближе. Несколько мгновений отделяли его от ее губ. Она едва приоткрыла их. Вот-вот он их коснется, но… Раздражающе зазвонил телефон. Хосок не понимал, где он и что с ним. Проморгавшись, понял, что проспал в кресле целую вечность — нога ужасно затекла, и он не мог даже добраться до надоедливого телефона. Реальность и сон разделились, боль отступала, и он грубо рявкнул в телефон, свайпнув вызов вверх. Оказалось, менеджер уточнял не нужно ли ему чего, и как скоро он сможет приступить к работе. Отпуска им не полагались, как и больничные и прочие “глупости”. У них не было даже нормальных выходных. Чувство реальности сокрушило его, растоптало. Накатила волна горького разочарования в жизни, в том, что он здесь и сейчас, что на улице адски жарко, а внутри пусто. Со злости он отбросил телефон куда-то в сторону, перевернул журнальный столик. Реальность опостылела уже. И когда ему наконец-то удалось найти свой островок тишины и спокойствия, его нагло выдернули оттуда. Гнев обуял разум Хосока. Он старался выплеснуть его на подушку, избивая ту кулаками. Но даже это не способно было перебить тоску, разъедающую его душу. Вскоре все стало как и было до этого. Репетиции, гастроли, концерты. Прямые эфиры, радио, сладкие улыбки. Фотографии, гримерки, пережженный кофе для бодрости. Ребята не задавали вопросов. Хосок был им благодарен за это, но в глубине души ему так хотелось быть услышанным и понятым, что он малодушно скулил об этом у себя дома, изо всех сил подавляя накатывающие слезы. Шекспира он забросил. Сны больше не снились. В конце июля синоптики объявили, что температура наконец идет на спад. Сеул дружно выдохнул, высыпал на неоновые улицы, загулял до поздней прохлады. Растительность кругом перестала быть иссушенной и пожухлой. В один из дней ожидался даже небольшой дождь. В этот день Хосок как обычно попрощался с ребятами и решил пойти домой пешком. Надеялся, что дождь обещали не зря, хотел промокнуть. Вечер выдался пасмурным, парило. Люди сновали по своим делам, город шумел, жизнь кипела. Наконец первые капли забарабанили по крышам машин и летним верандам многочисленных кафешек. Как раз оставалось немного до самого большого и многолюдного перекрёстка, по которому проходил его путь домой. С каждым шагом дождь все усиливался, словно торопил, пока наконец розовый блик не разрезал серое небо. Запахло сыростью, люди забегали в попытках укрыться от непогоды. Хосок предпринял попытку перебежать дорогу, но врезался в девушку, которая также стремилась спрятаться от беспощадно хлеставших капель. — Ох, извините, я такой невнимательный, — на ходу извинялся он, неуклюже поднимаясь на ноги. Он помог девушке встать. Она потеряла туфельку, которая теперь никак не хотела обуваться на сырую ступню. Волосы облепили ее лицо. В ответ она тоже принесла свои извинения: — Нет-нет, это моя вина, я не смотрела куда иду, так что вы меня простите, — она убрала с лица сырые пряди. — Спасибо вам. Земля ушла из-под ног, когда Хосок увидел, кто стоит перед ним. Сердце бешено забилось. Прекрасная нимфа из сна смотрела на него с улыбкой и недоумением, а он не мог ничего внятного ответить, лишь заикался. Так они и стояли под ливнем, накрепко связанные красной нитью Судьбы.