Опасная любовь

      Настя долго не могла прийти в себя после той ночи, когда она впервые встретила инкуба, но увы он приходил к ней каждую ночь и всячески пугал и пытался сделать своё грязное дело. Девушка боялась, но никому не говорила. Ничего не помогало ей, не расрятья, не молитвы, ничего. Это заставляло поставить под сомнение её веру в Бога.       

***

      С приходом ночи жизнь в отдалённом женском монастыре будто замирала, ибо строго соблюдавшие устав монахини и послушницы в большинстве своём не позволяли себе своевольных поступков, способных нарушать привычный уклад жизни служительниц Бога. В окошках не пылали огоньки, никто не блуждал по коридорам и не шептался в темноте, ибо большая часть девушек по собственной воле приняли или готовились принять сан, а потому делали всё во имя служения Всевышнему. Нынешняя ночь по большей части не была исключением, однако в окошке одной крохотной кельи слабо трепетало пламя свечи, даруя свет отчаянно молившейся девушке, до смерти боявшейся того, что должно произойти, когда источник света угаснет...       Когда очередная молитва была окончена, а возвращение в кровать было откладывать более невозможно, поглощённая безотчётным страхом девушка не двигалась с места, выжидая некоего определённого момента и не решаясь загасить одинокой свечи, что стояла в канделябре некогда подаренный матерью. Мучительно отсчитывая секунды до заветного мгновения, когда обычно нарушалась тишина в её обители девушка стояла и смотрела на танец пламени и слушала треск. В душе боролись смешанные чувства, что обострилась, когда время давно миговало полночь, но случилось ровным счётом ничего. Именно тогда девушка решила наконец затвшить одинокую свечу, что и так уже умирала и закрыть окно в которое вырвается холодный ветер. Сначала она захлопнула створки окна, а затем затушила единственный источник света в своей келье и пододвинула канделябр поближе к кровати, что в случае чего можно было использовать его в целях самообороны. Обречённо вздознув Анастасия легла в свою постель не переодеваясь в ночнушку. Готовая погрузить в мир снов...       Скрип кровати. Девушка резко приняла сидячее положение стараясь разглядеть нарушителя своего сна во тьме, тщетно. Несмотря на то, что она уже знала ответ на этот вопрос.       Уже знакомое мирцание в темноте келье, что освещалась лишь светом непостоянной луны, что скрылась за темными тучами. Девушка переполненная гремучей смесью страха и отчаяния поджала ноги к груди стараясь увеличить расстояние между ними хоть немного. Ловя себя на мысли, что всё повторяется раз за разом. Демон вновь явился по её душу, уже столько ночей смущающии её сердце и заполняющий собою думы. - Рад нашей встрече, - разрушил давящую тишину нелюдь, заставляя монахиню вздрогнуть. - Не представляешь, как я скучал.       Чарующий голос, обычно вводящий жертв в сладостное оцепенение, будто пробуждает девушку ото сна, побуждая протянуть руку к заготовленному подсвечнику, чтобы быть готовой к любым действиям её опасного гостя. Ответом на её движения служит лишь тихая усмешка, отражающая всю бесполезность попыток защититься и повергающая служительницу Бога в греховное уныние. Можно ли одолеть могущественное бездушное существо простым подсвечником? Что может противопоставить нечеловеческому мужчине жалкая тщедушная девица, дрожащая от страха, как осина, на которой повесился Иуда? Ничего. - Пожалуйста, оставь м... меня в п...покое, - она старалась сделать свой голос твёрдым, но он по прежнему был сжож с писком новорождённого котёнка.       Порождение ночи склоняет увенчанную рогами голову, внимая просьбе своей жертвы с насмешливым взглядом мерцающих глаз, но явно не собираясь её выполнять. Девушка поджала ноги плотнее и пыталась натянуть одеяло, как можно выше на себя. - Извини, но я не собираюсь уходить, - притворно-виновато сказал демон и заметно сократил расстояние между ними. - И почему ты так напугана? Отчего ты так боишься меня? - П-пот-тому Ч-что... - начала девица, но смолкла не в силах нормально говорить.       Инкуб не торопил её с ответом, не сводя гипнотического взгляда со своей жертвы, что, напротив пыталась отвести взгляд, избегая его всеми силами. Столь простой вопрос заставил её задуматься, а почему она так его боится? Дело в его сущности или в том, что он может забрать её душу? В чем? Стараясь справиться с нарастающей паникой, что душила её с каждой минутой всё сильнее, ввдрзнула и неуверенно подняла глаза на демона. - П-потому что ты д-демон, - еле слышно выговорила монахиня не в силах побороть вызчанное страхом и робостью заиканее. - У-ухо - ди... - Потому что я демон? - склонив рогатую голову на бок переспросил юноша изображая искренне недоумение. - Тебя так пугают мои крылья, рога и хвост? Обидно слышать, что ты так нетерпима к тем, кто на тебя не похож... - Н-не в э-этом с-смысле! - возразила расчеянная девушка, недовольная тем, как он переиначил её слова.- Н-не в э-этом д-дело... - А в чём же тогда? - полюбопытствовал инкуб, сокращая до минимума расстояние между ними.       Анастасия отчаянно пыталась подобрать нужные слова, но замечая его слишком близко решила воспользоваться своим единственным орижием. С криком она схватила канделябр со стола, зажмурилась, и со всей силы, что нашлась в дрожащих руках, отвесила порождению ночи хорошии удар промеж рогов, заставляя нечисть с шипение отступить. Распахнув глаза и видя, что враг рода людского отдалился, его жертва замерла, занеся подсвечник над головой стараясь унять бешенное сердцебиение. Страх подкидывал воображению далеко не привлекательные картины того, что ждёт её за этот удар, но так легко сдаваться она не собиралась, решив стоять за себя до самого конца. Девушка тяжело дышала и пыталась прийти в себя после столь резкого выброса адреналина в кровь. Она находилась в заведомо обречённом положении, но это её мало волновало, Анастасия была готова драться за свою душу сама. - Н-не а-приближался к-ко м-мне! - сдавленно выкрикнула она, угрожающе замахиваясь на нечисть.       Демон сверлил её обиженным, не злобным, не яростным, а именно искренне обиженным взглядом, странно напоминая ребёнка, которого ни за что, ни про что поругали и поставили в угол. Немой укор в разноцветных глазах был столь силён, что и без того перепуганная девушка ощутила себя ещё и виноватой, хоть и старалась убедить себя в том, что всё сделала правильно. – Зачем же так резко... – наконец нарушил тягостное молчание инкуб, потирая ушибленный затылок. – Я ничего тебе не сделал, а ты сразу драться... – Н-не п-приближайс-ся... – выдавила из себя юная обитательница монастыря, пытаясь выглядеть грозно, но всё равно напоминая побитого щенка. – Хорошо, хорошо, не буду. – тактично ответил её собеседник, подняв руки в жесте "сдаюсь". – Поговорим так, только обойдёмся без рукоприкладства, красавица. - У-уходи... - прлмямлила монахиня и поджала губы. - П-почему т-ты не оставишь м-меня в покое? Уверена, есть с-сотни т-тех, кт-то отдал бы т-тебе душу д-добровольно... - Мне не нужны эти сотни, - брезгливо поморщился рыжик. - Мне нужна только ты. - А т-точнее м-моя д-душа? - с тенью грусти уточнила девица и посмотрела в глаза своему похитителю ночного спокойствия. - З-заберёшь м-мою д-душу и и-исчезнишь? - Только если ты так пожелаешь, - вкладчиво ответил ей инкуб, мягко улыбаясь ей. - Да и сколько тебе повторять, что мне нужна не только твоя душа - мне нужна ты сама.       Руки с подсвечником невольно потеряли силу и оружие защиты упало на ноги защидавшейся, что не знала, ка кна это реагировать смеяться или плакать от усталости и обиды. Всё это ей казалось кальмаром, что должен рано или поздно закончится, но увы судя по всему этот "сон" будет вечен. - Н-не в-верю.. - обранила она и отвела взгляд. - Почему? Если всё упирается в ту религиозную пропаганду, которой тебя здесь напичкали, то неужели тебе не кажется странным, что я прихожу столь открыто, а не смущаю непристойными сновидениями? Или миллион других отличий? Многовато нестыковочек с мудрыми книжками, не находишь? – Н-не говори так! – возмутилась темноволосая, невольно покраснев. – Да, совсем по описанию не похож... но не говори о вере так п-пренеб-брежительн-но. – Я лишь говорю правду. – пожал плечами рогатый, слабо усмехнувшись. – К тому же, разве ты наглядно не убедилась в том, что вера бесполезна? Молитвам-то твоим на практике - грош цена. – З-знач-чит, п-плохо м-молилась... – пробурчала едва различимо его собеседница, опустив голову. – Н-недостаточно искренно... – Ты и не похожа на ту, кто пошла бы в монастырь из желания посвятить жизнь религии. – отметил демон и, не дождавшись ответа, продолжил. – Я наблюдал за тобой, поэтому знаю, что говорю. Я видел, как ты рисуешь и собираешь цветные витражи - это работы свободной художницы, способной видеть и чувствовать мир вокруг, а не фанатички, решившей отречься от мира ради призрачной надежды на лучшее посмертное существование. В отличие от многих в этих стенах, ты живая, и это одно из твоих качеств, что привлекают меня.       Девушка удивлённо посмотрела на юнушу, а цвет её лица окончательно сравнился с спелой земляникой. Своими словами он на сей раз точно попал в цель, уловив то, что жизнь здесь действительно была принята ею не совсем добровольно, хотя раскаиваться в причинах она не желала, имея за собой даже грех утаивания сего на исповеди. – Не стоит бояться меня. – ласково улыбнулся обладатель витиеватых рогов. – Я не желаю тебе зла, просто меня влечёт к тебе так сильно, что, как бы ни старался, не могу переключиться на другую и забыть тебя...       От природы робкая и впечатлительная, брюнетка просто не знала, как себя вести, ведь сегодня его слова звучали как-то особенно искренне, не то, что раньше. В измотанном еженощным противостоянием сознании девушки мелькнула мысль о том, что у неё уже не осталось сил бороться с ним и лучше всего будет просто сдаться. Расслабиться, покориться и дать ему то, что его интересует, чтобы наконец-то отмучиться и получить желанный покой и отдых от переживаний и мук. Да и он почему-то уже не казался ей такой опасной угрозой, как до нынешней ночи, должно быть, уже привыкла и приняла то, что рано или поздно в этой игре победу одержит именно он.        Точно ощутив её настроение и смутный порыв, ночной посетитель осторожно приблизился к своей жертве, бережно коснувшись её руки и мягко заставляя её выпустить подсвечник, который она продолжала уже чисто механически сжимать бледными пальцами. Предмет выскользнул из ослабевших рук, подчинившихся действиям демона, после чего был убран на своё изначальное место на прикроватном столике, а сам нечистый склонился к девушке и невесомо коснулся её губ, вовлекая в нежный поцелуй и мысленно радуясь тому, что она наконец-то будет принадлежать ему...       Как только он её поцеловал, монахиня вздрогнула, точно инкуб ударил её, и резко отстранилась, едва не стукнувшись головой об изголовье кровати, сжавшись и закрыв лицо руками, будто стараясь исчезнуть из помещения. От подобного поведения демон опешил, отстранившись и глядя на неё непонимающим взглядом разноцветных глаз. – Н-нет... – сдавленно заверещала темноволосая, снова задрожав от страха. – П-прош-шу н-не н-над-до, п-пожалуйст-та, н-не н-над-до... – Я знал, что дело не в вопросах сохранения души... – тяжело вздохнул инкуб, притягивая девушку в объятия. – Чего же ты так сильно боишься, чудо?                   Почувствовав его руки, она снова вздрогнула, подняв на него перепуганные глаза. Выглядела обитательница монастыря так, словно была готова в любой момент заплакать, поэтому сильно давить на неё с требованием ответа он не стал, лишь ласково проведя рукой по её спине, гладя, как маленького ребёнка. Торопиться ему было некуда, а женских слёз юноша не выносил, какую бы жестокость и бесчеловечность ни приписывали его роду в разномастных бестиариях. Потому и решил он успокоить это слабое создание, дождаться, пока она наконец-то будет готова раскрыть ему причину своих странностей. А там уж нелюдь разберётся, как с сим бороться, ведь не зря же он так зациклился на ней, впервые за всю свою жизнь будучи по-настоящему открытым и правдивым, а не пытаясь лгать в угоду собственным целям. - Я... Я...б-боюсь...б-боли,- тихо выдавила девушка отведя взгляд. - Я... Я уже...б-была с м-мужчиной... Это...б...больно...больно и противно...       Голос темноволосой оборвался, а выдох превратился в жалобный всхлип, который девушка не смогла сдержать, поддавшись захлестнувшим её дурным воспоминаниям о той жизни, что она вела до своего ухода в святую обитель. Она согрешила, страшно согрешила, не сумев сохранить чистоту до брака, и корила себя за легкомыслие все те годы, что пряталась здесь от мира за стенами монастыря. От того жестокого мира, в котором по глупости отдала сердце и честь тому, кто лгал ей о своих чувствах из желания воспользоваться податливой влюблённой дурочкой. Она дорого заплатила за свою глупость, и то, что потеря невинности превратилась для неё в самое болезненное воспоминание из-за грубости и безразличия к тому, как чувствовала себя девушка, было лишь цветочками. Ягодками на неё обрушилось то, что он не только не думал на ней жениться, но и с радостью прихвастнул перед друзьями своим "подвигом", полив грязью доброе имя её самой и её семьи, чего отец, и без того не любивший болезненную девицу, которую и с приданым никто не брал, простить ей не смог, прокляв своим презрением до конца дней.       Память услужливо воскрешала дела минувших дней так ярко, словно не было пяти лет, проведённых за молитвами и работами в монастыре за многие мили от родного дома, из-за чего нынешняя служительница Бога не смогла сдержать слёз, закрыв лицо руками, стыдясь проявления своей слабости перед демоном, но не в силах что-либо поделать с собой. Она действительно боялась боли, как физической, так и душевной, что неизменно идёт за нею следом... – Тише, милая, не надо плакать... – успокаивающе проговорил рогатый, запустив руку в её волосы и бережно перебирая тёмные пряди. – Бедняжка, мне очень жаль, что тебе так не повезло с партнёром... – Н-не п-п-повез-зл-ло?.. – практически неразличимо пролепетала девушка сквозь слёзы и ком в горле. – Да. Запомни, радость моя, – ответил рыжий, крепко обнимая её и не прекращая своих осторожных поглаживаний, – всё зависит от того, кем является твой партнёр. Судя по твоим эмоциям и страхам, ты прошла через настоящий ад по вине некоего нехорошего человека, воздержусь от грубых выражений на его счёт лишь потому, что мы в святой обители, а я инкуб приличный. Не плачь, красавица, прошлое в прошлом...       Настя робко присвоила голову на его плечо, Монахиня робко пристроила голову у него на плече, постепенно успокаиваясь в сильных руках инкуба. Происходящее казалось несбыточным сном, ведь её утешал и выслушивал тот, кто по определению является ей врагом, и не только ей - всему роду людскому. Однако именно он, богомерзкий демон, бормотал уставшей от боли сердечных ран девушке ласковую белиберду, не порицая и не укоряя, как все слышавшие её историю раньше. В его крепких, но бережных объятиях хотелось забыть обо всём на свете, потому что, несмотря на осознание того, что это не так, она впервые в жизни ощутила себя защищённой. - Тот, кто причинил тебе боль, не заслуживает твоих слёз. – вновь раздался негромкий голос порождения ночи. – Обещаю, я никогда не сделаю тебе больно и постараюсь помочь забыть то, что тревожит тебя, как страшный сон... - С рассветом я останусь одна, - тихо контактировала факт монахиня устало прикрыв глаза.- Обещания демона человеку, ведь не обязательны к использованию... - Вопрос в том, хочешь ли ты, чтобы я уходил? - поинтересовался рыжий, заправив своей жертве за ухо выбившуюся прядь волос. – Хочешь ли, чтобы я оставил тебя в покое?       Её мнение редко когда кого-либо интересовало, а в сложившейся ситуации она и подавно рассудила, что от её воли ничего не зависит, поэтому, не в силах до конца поверить в его искренность, темноволосая не могла понять, какой же вариант ответа будет верным. Просить его остаться будет равносильно заключению сделки с дьяволом, как её учили, поэтому правильнее всего было бы вновь попытаться его прогнать, но не было такого желания... Каждая представительница слабого пола мечтает быть желанной и любимой, но не каждой дана радость применить к себе эти эпитеты, как бы ни алкала она этого... - Я... Не... Х-хочу остаться одна... Но... Не думаю Ч-что сделаю а-правильный в-вы-бор... - мямлила она, сильнее прижимаясь к своему собеседнику, что принодлежал ночи. - Нет. Н-не хочу... Но... О этом не д-должен никто у-узнать... - Не узнают,- улыбнулся демон заставляя девушку лечь к нему спиной на плечо между его ног, это заставило девицу смутиться, но ей было удобно и она не сопротивлялась.       Она сделала свой выбор, причём не тот, что было нужно и должно сделать, однако это было неважно. Важно было то, что у неё была возможность получить то, ради чего когда-то пожертвовала своей девичьей честью, а сейчас готова пожертвовать даже душой - любовь. Быть может, недолгую, вероятнее всего, фальшивую и наигранную, но чью-то любовь, страстную пламенную любовь, хоть и выраженную не самым романтическим образом. Если её вновь обманут, то поделом ей, малодушной вероотступнице, но хотя бы на одну ночь она почувствует, будто бы и впрямь желанна и любима, ведь больше подобной возможности судьба не предоставит ей никогда... - Гореть мне в аду,- сорвалось с губ девушки, она сказала это без должного сожаления, что казалось ей странным, она явно не полностью осознала, что натворила. - Оно того стоит, поверь, - подавив смешок искренне улыбнулся юноша и невесомо провел рукой по волосам девушки, что по прежнему были собраны в пучке, который растрепался и по этому некоторые пряди волос торчали в разные стороны. Одно движение и резинка слетела с волис девицы, а после нечисть положил её на стол. Рыжие шёлковистые волосы тяжело упали на плечи девушки и доходили до кобчика, она не понимающий запрокинула голову назад сталкиваясь с мерцающим янтарем в которых отображался блеск луны. Его рука потянулась к её лебединой шее, а вторая парила в воздухе около тела девушки. Его взгляд упал на грудь монахини, что вздымалась от каждого вздоха и выдоха, рука коснулась бледной, шелковистой и очень мягкой кожи девушки, что пахла чем-то сладким и очень приятным. Проведя едва ощутимо по её шее он прикрыл глаза желая прочувствовать этот момент, как можно ярче. Настя чуть прищурила глаза, смотря на него блестящими глазами, ону руку она положила поверх его и сплела пальцы, а второй она охватила его руку в области предплечья, но инкуб не обратил на это внимание, смотря на шейку девицы... - Ч-что т-ты?..- девушка не смогла найти слов чтобы корректно задать вопрос. - Молчи,- просил нечисть и горячее дыхание опалило нежную кожу, под которой в бешеном темпе пульсирует голубая венка, повторяя ритм обезумевшего от смеси страха и предвкушения сердца. Невесомое прикосновение горячих губ заставило монахиню несколько откинуть голову, давая демону лучший доступ к тонкой шейке, сама же девица лишь крепко зажмурила карие глаза, теряясь в непривычно приятных ощущениях. Лёгкие, точно порхание бабочки, поцелуи в шею, спускающиеся к ключицам, сильные руки, пустившиеся в тягуче-медленное исследование её тела через кажущуюся слишком холодной ткань ночнушки, и бесстыжий хвост, которым нечистый помогал себе задирать и стягивать ненужное тряпьё, параллельно лаская бёдра девушки, заставляли не знавшую столь чувственных ласк жертву человеческой бессердечности судорожно хватать ртом воздух, практически растворяясь в волнах странного тепла и греховного наслаждения, от которого в голове путались мысли и скручивало низ живота. - С-стой... Нет... П-прошу.... Дай.. М-мне...п-привыкнуть...п-пожалуйста... - трепетала она, но попыток оттолкнуть или сопротивляться не предпринимала.       Рогатый пересилил себя и оторвался от столь желанной шеи девушки, положив голову ей на плечо он усмехнулся самому себе. - Хорошо, не переживай, я не стану принуждать тебя, - Улыбнулся он и крепче прижал девушку к своей груди. Анастасия блаженно выдохнула и опустилась на грудь инкуба, что начал нежно поглаживать ей волосы рукой, а другую положил на ногу монадине. - Спасибо... И-извини я просто н-не могу...так...сразу,- она виновато опустила взгляд в пол, но смешок со стороны юношы заинтересовал её... - Ничего.       Неожиданно девушка почувствовала,, то её потянуло в сон, сладко зевнув она потянулась в руках демона, что одним движением уложил её на кровать под одело ложась рядом, обнимая за талию крепко прижимая к себе.       В сильных руках инкуба, монахиня быстро ощутила спокойствие и защиту стала погружаться в царство снов...