Послушай тишину, в шумной компании

Ребята жили в лагерях для беженцев уже пару дней. Настроение было паршивое. Что делать — вообще не понятно. И это понимал каждый житель стен. У всех было состояние апатии и непонимания происходящего. Спали же на полу, а, если повезёт, то в раз день поедят. Из-за этого обстановка между людьми только накалялась. Основное время проводили на площади или в разных районах города где Лин спрашивала: — Извините, вы не видели солдат Разведкорпуса? — спросила Лин, дёргая мужчину за одежду, лишь бы он её заметил. — С чего это вдруг? — раздражительно ответил мужчина. — Они сейчас все за стенами. — Ну ведь какое-то командование должно было остаться в стенах. — А тебе чего? — Мне очень надо, прям сильно. Помогите, пожалуйста. — Попроси кого-то другого, я занят, — ответил солдат Гарнизона. И так всё время. Она пыталась найти хоть какое-то командование Разведкорпуса. Ей не хотелось просить помощи у ребят, поэтому она сама ходила и расспрашивала солдат. Так же она старалась прислушиваться к разговорам солдат, чтобы узнать что-то, но это так же было без результатно. Солдаты же, которые и так были недовольны беженцам и давая им не самые лучшие условия жизни, не горели желанием искать потерявшихся родственников. Людей становилось всё больше и больше с каждым днём. Ведь вести разносились не быстро, и пока люди доберутся своими силами до стены, пара дней пройдёт точно. Поэтому в городе до сих пор стояла паника. Где-то кто-то плакал, кто-то пытался найти своих родных, а кто-то жаловался на маленькие порции еды. Лин же хотелось, чтобы её нашёл отец. Забрал и вернул домой. И ей совсем не хотелось это признавать, но ей очень хотелось, чтобы кто-то позаботился об её единственной игрушке. Медведя, которого пару лет назад подарил ей Леви. Они тогда только переехали на поверхность. Это был её первый день рождения на поверхности. Но она об этом никому не скажет. Ведь сейчас есть проблемы и поважнее. Девочка шла по маленьким улицам Троста, рассматривала многочисленных беженцев и думала уже попросить помощи у друзей. Ведь сиротой она оставаться не хотела. Хотя, может, это всё напрасно, и её никто не ищет. Она же не знала, жива ли Ханджи. А папа? Эрвин? Моблит? Они все остались там, за Марией. Даже если Лин спаслась, то это далеко не везение. Если Леви погиб, то она — сирота. И что ей тогда делать? Других родственников у неё нет. Ей было страшно из-за этого. Неизвестность резала без ножа. В разум же проникали самые худшие варианты. Нет. Леви не может так просто умереть. Только не он. Он ведь такой сильный. Не может. Не может. Не может. Лин тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Хотя с каждым днём их становилось всё больше и больше. — Лин, — звал Армин. Он оживлённо махал рукой и лучезарно улыбался, показывая как всегда доброжелательность. Лин помахала ему в ответ и сама невольно улыбнулась. Она пошла быстрее к своим друзьям, что рятались от жары под крышее какого-то здания. — Как поиски? — спросил Эрен. Он сидел на земле, прислонившись к зданию. Микаса и Эрен тоже пытались найти своего отца. Тут уже собирался какой-то фан-клуб "Найди своего отца". Они не виделись с утра, и было видно, как сильно он измотался за пару часов. — Не очень. Мне все всё равно отказывают. Даже узнать ничего не могу, — ответила Лин, присаживаясь рядом. — У нас примерно так же, — грустно прошептала Микаса, зарывшись в свой красный шкаф. Она сидела напротив ребят. — А твой дедушка что-то узнал? — спросила Лин. — Неа. Даже взрослым ничего не рассказывают, — ответил Армин, который единственный стоял пытаясь разглядеть своего деда. — Нужно время, чтобы все успокоились и стало понятно, что вообще происходит. — Это займёт много времени, — поняла Микаса. — Наш отец врач, может он занят просто больными? — пытался себя и Микасу, успокоить Эрен. — Возможно, может стоит сходить в лазарет, они могут что-то знать, — сказала Микаса. — А кем работает твой отец, Лин? — спросил Армин, поворачиваясь к ней, но увидел лишь красное лицо и наполненые слёзами глаза. — Не знаю, — соврала Лин. — Он мне не рассказывал. С каждым словом её голос всё больше дрожал и становился тише и тише. Всё навалилось, как снег на голову. Стена прорвана, титаны чуть не съели. Не понятно, кто жив, а кто нет. Даже медведя любимого не вернут. — Лин, ты что? — спросил Армин, положил руку ей на плечо, разворачивая её ближе к себе. — Я хочу домой, — сквозь всхлипы и слёзы выдавила девочка. Она дрожала, горько плача, не в силах совладать со своими эмоциями. Ребята были шокированы таким поворотом и немного впали в ступор. Армин первый опомнился, прижал Лин к себе, позволяя ей пачкать его и так грязную одежду слезами. — Чш, — успокаивал Армин, гладя её по голове.

***

Это были одни из худших дней в жизни Леви. Он узнал о том, что стену прорвали, лишь добравшись до Троста. Там он получил приказ защищать оставшиеся стены, стоя насмерть. Сказать, что Леви заебался, кажется, слишком даже очевидно. Он не знал, где его товарищи, сколько жертв. Что с Лин? Этим вопросом он задавался больше всего. Леви крайне раздражало, что его это так волнует. Но чувствам не прикажешь. А за ошибки прошлого приходится платить. Он любит Лин. Правда. Не потому, что надо. Он действительно был заинтересован в её жизни. Хоть и считал всегда, что он и дети — не самая лучшая идея. Когда ему сообщили о возвращении в Разведкорпуса, прошло уже пару дней. Но и тут его ждал не самый лучший расклад. Погибло много людей. Очень много. Таких потерь никогда не было. Сразу после вылазки солдат, у которых и так дух подорван, бросают в новую резню. Замечательно. Но на этом плохие новости не заканчивались. — Леви, — звала Ханджи. Они впервые увиделись после провала стены. Хоть у обоих дохуя дел в первую очередь они искали друг друга. Так его и нашла Зое в одном из коридоров, где каждый солдат носился, как резаный, чтобы что-то успеть. Обоих интересовал один вопрос. — Лин с тобой? — сразу спросил Леви. Его беспокойство выдавала дрыгающаяся нога. — Я думала, она с тобой. Ты не получил мою записку. Я её отправляла вместе с рапортом о ситуации. Леви лишь медленно отрицательно покачал головой: — Чёрт, — выругался капитан. Кажется, чтобы что-то сказать дальше, ему пришлось досчитать до десяти. Ханджи терпеливо ждала не жилая попасть под горячую руку. — Что случилось? — Мы были в Шиганшине, тот момент Лин была не рядом. Она как всегда была со своими друзьями. — судорожно тароторила Ханджи. — Я её искала и среди трупов, и среди живых. Нигде нет. Возможно, она в лагере беженцев. — Либо её съел титан целиком. Леви стало ещё паршивее. Хотелось всех и вся послать, но знать, что с Лин всё хорошо. Он не мог передать словами, как ему хотелось прибить Ханджи. Она не нашла её. Не спасла. — Прости, — промямлила она, глядя на свою обувь. — Сопли не распускай. Ты не виновата. Это ведь никто не мог предугадать. Это всё, что он смог сказать. Он скорее это даже выдавил. Потому что сейчас это единственно правильный ответ, но это никого не успокаивало.

***

— Ребят, нам дедушка достал хлеб, тут на всех хватит, — Армин раздавал хлеб своим друзьям. — Получается, у нас из взрослых остался только твой дедушка? — спросила Лин, откусывая хлеб. — А твои родители? — спросила Микаса. — Мои? — не поняла Лин. — Ну где они? Ты думаешь, они погибли? — пояснил Эрен. — Даже не знаю. Я без понятия, если честно, жив ли папа, — призналась Лин. — А мать? — спросил уже Армин, — Ты о ней, кстати, никогда не рассказывала. — Мама… — для кого-то это слово многое значит, но не для Лин. Она никого так не называла. Родная мать её бросила примерно сразу после рождения, а Леви никогда о ней не рассказывал. — У меня её нет, — решилась ответить Лин. — Почему не рассказывала? — спросил Эрен. — Вы и не спрашивали, а я никогда и не думала о маме. Нет, вру. Думала, но всегда старалась убегать от этих мыслей. Я не хочу жалости ни от других, ни от себя. — Хлеб безвкусный, — выдавила Лин. — Он с каждым днём всё хуже и хуже, — отметила Микаса, жуя такую же булку. — В казарме и то лучше дают, — продолжала жаловаться Лин. — Наверное, мы ведь точно не знаем, — лениво ответил сонный Армин. Было ранее утро, и уже была очередь за хлебом. Солнце только-только становилось видно, а небо озаряли красивые краски. — И какой у нас план на день? — спросил Эрен. Он уже доедал свой завтрак, расположившись на подстилке, на той же, на которой потом спал. — Наверное, как и вчера, и позавчера, и позапозавчера... — сказала Лин. — Мы поняли, — перебил Армин Лин. — Но давай ты расскажешь про отца, чтобы мы про него тоже расспрашивали. Она задумалась над этим, так и не дожевав свой кусок. Стоит ли рассказывать? В этом и правда есть рациональное зерно. Но не хочется. Просто не хочется. Не хочется лишних вопросов, внимания и беспокойства. Ей не хотелось, чтобы кто-то переживал на её счёт. Да, он разведчик и может погибнуть, но ведь не умер. Столько времени прошло, а он жив-здоров. Ощущение, что он и её переживёт. Да и внимание — это последнее, что Лин сейчас хотела. А вдруг это последняя возможность его найти? — Лад..., — Лин подавилась. Её эта задумчивость когда-нибудь в могилу сведёт. Армин, сидевший рядом, стал похлопывать её по спине, желая помочь подруге, а Микаса пошла за водой. И только после глотка воды Лин стало лучше. — Спасибо, — прокашляла девочка. — Не за что, — сказала Микаса, садясь рядом с Эреном, где и сидела. — Хорошо, — как-то скуля ответила Лин, будто её кто-то заставил. Хотя это не кто-то, а обстоятельства. — Ну он похож на меня... — призадумалась Лин. Почему-то при мысли об отце ей вспоминалось утро, когда он, только встав, стоял у зеркала и брился. — Сильно похож на меня. Или я на него. Ну, наверное, вы поняли. А я пойду. — Уже? — удивился Эрен. — Думаешь, кого-то найдёшь в такую рань. — Ну за хлебом же идут, — уже повышая голос, чтобы её было слышно, сказала Лин. Ей хотелось уйти после этого разговора. Ну а так ребята ведь правы: вряд-ли кто-то просто так будет шастать рано утром. Было холодновато для утра, и девочка невольно съёжилась, а по телу пробежали мурашки. Но возвращаться обратно не хотелось, и Лин уверенно пошла вперёд. Останавливая рандомных солдат и не получая ответа, та и не заметила, как солнце стало сиять прямо над головой. — Это Разведкорпус? — спросил какой-то прохожий. Сейчас к Разведкорпусу относились лучше, в надежде, что они хоть как-то улучшат ситуацию. Но всё равно оставались недовольные, в принципе, как и всегда. Пробираясь сквозь толпу (что давалось с трудом), Лин пыталась увидеть солдат, с кем не так давно спала под одной крышей. Но почему-то никого она узнать не могла. — Где же все? — шёпотом спросила девочка. Накатывала паника: раз она никого из знакомых не видит, значит все погибли? Нет. Нет. Нет. Нет. Не могли. Они не могут просто так взять и... и.. Лин внезапно толкнули. Это был кто-то из колонны солдат, что шли в противоположную от стены сторону. А там она и заметила: — ПАПА, — закричала она настолько громко, насколько позволяли связки. Казалось, что он замер. Но нет, продолжил движение. — Папа, папа, папа, — причитала Лин, побежав в толпу. Надежда дурманила её голову, не давая думать о своих действиях. Наконец, Леви заметил шум и попытался найти источник взглядом, но рассмотрел лишь чёрную копну волос: — Что там пищит? — спросил Леви, это уже было не дело, когда гражданские нарушают порядок. — Не знаю, — ответил Моблит, что шёл с ним рядом. — Мне пойти разобраться? — Нет, я сам, там походу просто ребёнок. Леви вышел из строя и стал всматриваться в округу. Настроение было ни к чёрту. — Папа, — девочка буквально влетела в него, почти сбив с ног. Она не видела его буквально пару дней, а казалось, что целую жизнь. Он тёплый, как всегда и пахнет мылом. Лин помнит этот запах с детства. Будто снова дома, и она знала, что раз его нашла, то всё будет хорошо. Он её защитит от любых бед. Он поможет. Он не бросит. Он будет рядом. Леви же не веря своим глазам просто растерянно приобнял Лин. Наощупь она тоже живая — не глюк. Только очень холодная, что его сильно разозлило. Она особо не изменилась. На вид лишь худее, и вся грязная в пыли, грязи, крови. Одежда её была в похожем состоянии. — Пошли, — пробурчал Леви, отходя от столпотворения. Он взял её за руку и крепко сжал, чтобы теперь она точно никуда не ушла. Чтобы снова не потерялась. Лишь когда они отошли в переулок, он спросил: — Где ты была? — он встал на колени, чтобы быть с ней на одном уровне глаз. — Здесь, — сразу ответила Лин. Почему-то ей было стыдно ему смотреть в глаза, и поэтому она смотрела в пол на свои ботинки. Они, оказывается, порвались, а она даже этого не замечала. — Как ты добралась до второй стены? — На пароме. — Ты была одна? — Нет, со мной всё это время были Микаса, Армин, Эрен и дедушка Армина. — Почему в глаза мне не смотришь? — он взял её лицо в свои руки, гладя щёки и убирая за уши волосы, что лезли в глаза. Лин молчала. — Лин, — он приподнял её лицо и увидел бегущие слёзы. — Там было так страшно, — промямлила девочка тихо-тихо, но её отец всё равно услышал. Он прижал её к себе со словами: — Знаю, — он слушал, как она тихо плачет в его плечо. — Ты молодец. Мы пойдём домой и всё обязательно будет хорошо. Это могло казаться пустым обещанием, но Леви был не из тех кто их давал. Он отпустил Лин, чтобы та попрощалась со своими друзьями и так же дала адрес почты на который можно будет отправлять письма для связи. Она просила троицу за неё беспокоиться и что с ней всё точно будет хорошо. Леви бы и сам приехал и поблагодорил дедушку Армина за то что приглядывал за ней, но ему нужно было закончить срочные дела, и сообщить всем, что Лин нашлась. Они ещё долго со всем Разведкорпусом жили выделенной части Гарнизона, а месяцами позже переехали за пределы Троста в свой новый штаб.