Пристрастие к овечьим кудряшкам

Я всегда приглядывал за тобой. Ты особенный. Ты выделялся от других своих собратьев, не столько даже различной с ними внешностью, но чем-то другим, столь странным, непонятным, что таилось где-то глубоко в душе, забытое и нежеланное, а может, лежало на самой поверхности, каждый день напоминающее о себе, выступая очевидной преградой, порой, к самому обычному занятию... Ты другой. Я видел это. Я знал. Пока другие овцы мирно щипали луговую травку, не имея малейшего представления о волчьей засаде, ты всегда был начеку. Держал мягкое ухо востро, знал, чего ожидать секундой позже. И потому, когда стадо вновь лишалось кучки "белых облаков", ты лишь уводил в сторону понимающий взгляд. Знал, что коварство в жестоком на деле мире было, есть и будет свершено до тех ровно пор, пока есть в нём та ненужная доля простодушия, необделённая другими, незабытая. Бывало так, что ты часами оставался без нужной порции сочных зелёных стебельков лишь для того, чтобы убедиться в сытости своих товарищей: зелень была везде, простиралась на обширных территориях, но тебя всё что-то гложило, то ли состояние полных овечек, то ли страх того, что им не предоставится более такой возможности отведать даров природы (которые, по правде говоря, ничего из себя и не представляли). Но только на что? На что мучить свой собственный желудок ради насыщения других? Быть может, мне просто не дано было понять. Может, это лишь ваша овечья фишка ? Не знаю, почему... Но меня поражало не только твоё поведение. Это странно, но в истинное своё удовольствие я частенько следил за этим кудрявым барашком. Как он щиплет обед или ужин, как нервно оглядывается по сторонам, тщетно пытаясь обнаружить кого-то возле, как пьёт серебристую воду тёмных тучек. Он забавлял, с этим же маня к себе. Было любопытно узнать: что сделала бы одинокая на лугу овечка, будь она окружена стаей голодных, кровожадных серых хищников, мечтающие лишь о лакомом кусочке своей доли... Или одним до жути любознательным волком, преследующий совсем иную цель в данной ситуации ?

***

Твой беспомощный вид даёт понять о том, что сейчас ты не ждёшь. Высматриваешь что-то в дали, оборачиваешься, делаешь два шага вперёд и снова смотришь. Что ты ищешь? О чём сейчас думаешь? Знал бы я... Ох, как же мечтаю об этом, словно то не желание, но какая-то нужда, настолько важная, что, казалось, без неё жизнь не та. Нудная. Бессмысленная. Мы не встречались, но я уверен, ты в сотни раз чудеснее любого, что когда-либо доводилось видеть мне... И да, я волк, но этим лишь вызываю свой единственный страх. Ведь можно ли дружить с хищником? Можно ли любить того, кто в природе своей нуждается в мясном пропитании? Может, хотя-бы знать друг друга в морду? Нет. Неправильно. Не положено... И, попытайся я даже сделать этот никчёмный первый шаг, ты тут же сбежишь...И всё же, на что дана эта несправедливая жизнь, если никогда и ничего не совершать, не пробовать? Да, порой я труслив и жалок перед выбором, порой вариантов действия просто не остаётся, но лишь один, рискованный. От которого, возможно, понесёшь собственное наказание о вечном одиночестве, недопонимании, отречении от других: Хотя, не такова ли пожизненная судьба плотоядного романтика? Не потому ли волк- хищник? Тело охватывает нервная дрожь, становится дыбом пепельно-серая шерсть. Ох, Боже... шаг за шагом я подбираюсь ближе, проходя в листве рядом посаженных кустарников, когда он, кажется, ничего и не подозревает. Или просто не хочет подавать вида? Не знаю, но вот, находясь теперь на расстоянии не более двух метров, когда нельзя более отступить назад, дав дёру, прокрадясь внушительный путь к цели... Свершается та самая мечта. Да, сложно, просто невозможно описать те эмоции, которые ждал ты все это время, когда мгновением ты оказываешься над беспомощным овечьим телом, когда взгляды соприкасаются и не произносится ни звука, но внутри что-то пылает, и снаружи становится жарко... Сердце стучит с новой силой: "Что будешь делать теперь? Что хочешь сделать?" Ох, я не слушаю свои инстинкты, не люблю. Лишь хочу коснуться мягких кудряшек, носа на светлой мордочке, чего никогда ещё не доводилось совершать– и медленно, пока ты смотришь в упор, наклоняюсь вперёд; осторожно, словно боясь навредить, утыкаюсь в рыжеватую нюхалку напротив, не нарушая зрительный контакт... И остраняюсь после мокрого, бессознательного поцелуя, что оставил там же. В груди колит, в то же время набивая странный ритм и не оставляя в покое: "Всё ли на этом? В этом ли суть?" Через пару секунд всё на лужайке становится как прежде: где-то далее паслись овцы, совсем не предвкушая какой-либо беды, жужжали пчёлы возле недавно распустившихся цветов, моросил дождь.... А ты стоял, когда серый хвост вновь скрылся в кустах, стоял и смотрел* вслед, совсем не желая уходить.

***

"Что делать, если теперь ты более не принадлежишь своему телу? Если то, о чём были лишь мысли, вдруг стало явью?... Что делать, если ты влюблён в волка?..."