Воспоминания и дым сигарет

      Холодный осенний воздух находился в неком подобии оцепенения, словно скоро должно было случится что-то необратимое. Лёгкий, почти что прозрачный туман мягко стелился по сырой земле, расписаной яркими цветными листьями жёлтоватых и красноватых оттенков. Голые стволы деревьев безнадёжно жались в небольшие кучки, прижимая к своим тонким стволам такие же худые ветви в слабых попытках согреться. Стояла звонкая, кричащая тишина и она явно не делала всю эту осенню картину более приятной для глаз. По крайней мере так считал мужчина, чьё тело ещё недавно было зарыто в рыхлой земле. Да, эта тишина могла показаться кому-то раслабляющей и даже убаюкивающей. Но такой для него она уж точно не являлась. Для него эта тишина была как будто бы вездесущим проклятьем, что каждый раз мыслено возвращало Уилбура на ту холодную станцию.             Мужчина поёжился от неожиданного дуновения холодного ветра, в котором он невольно раслышал невнятный, злобный шёпот, после доставая руки из карманов своего пальто и стараясь согреть их своим ещё тёплым дыханием, затем быстро убирая их обратно. Где-то вдалеке послышался громкий крик ворона, резко пронзивший застоявшийся воздух и на мгновение нарушая обычно непоколебимую тишину этого голого леса. И этот неожиданный звук напомнил бывшему президенту то, как неожиданно и резко, каждый раз чуть не оглушая его, мчались мимо его станции длинные поезда, позже снова оставляя его в компании тёмных, нечётких фигур без лиц, которые каким-то образом прожигали кожу мертвеца своими несуществующими, острыми взглядами. Уилбур поёжился во второй раз, но в этот раз причиной тому не был ветер или холод. Это были никем, а им и подавно непрошеные, воспоминания. Казалось, что каждый силуэт, каждая вещь напоминала ему о серости и тоскливости его лимбо. О почти что постоянном и ледяном безмолвии, которое напоминало мужчине холодное лезвие меча. О мертвецкой скуке, которую не могли прогнать ни карты, ни быстро кончающиеся сигареты, дым от которых как будто бы постепенно начинал душить Уила.       Мужчина раздражёно помотал головой, переводя взгляд с горизонта на землю, словно отгоняя все эти мысли. Но они не хотели и явно не собирались оставлять его в покое. Со вздохом Уилбур достал слегка дрожащими, шершавыми руками из карманов своего грязного пальто зажигалку и небольшую пачку сигарет, нетерпеливо зажигая одну из них и затягиваясь, не торопять выдыхать сероватый дым. Глаза его полуприкрыты, а в них плескается мешанина из тоски, скуки, лёгкой печали, усталости и даже подобия страха. Однако после короткого выдоха, за которым тут же следует новая затяжка, глаза мужчины словно становятся более яркими и светлыми, более бездумными. Курение не помогает полностью избавиться от этих склизких, неприятных воспоминаний. Оно просто ненадолго помогает отдвинуть все эти тревоги на задний план, на время подавив их. Но может, если делать это постоянно, рано или поздно все эти негативные эмоции затупятся на совсем?.. Что ж, по крайней мере Уил надеялся на это, поглащая тонкие сигареты одну за другой в компании тихих, таких же одиноких как и он сам, деревьев, что так напоминали ему те чёрные, пустые и безмолвные силуэты из его лимбо, что обычно составляли ему компанию. Внимание которых постоянно было обращенно на него. Чёрные руки с когтями вместо пальцев которых постоянно тянулись к нему каждый раз, когда тот поворачивался к ним спиной или просто закрывал свои глаза…       Хмурясь, мужчина потянулся за очередной сигаретой, с некой тревогой замечая, что та, что он только что достал — последняя. В очередной раз делая долгую затяжку и выдыхая плотный серый дым, Уилбур поднял свои глаза вверх, смотря на грязно-синее безоблачное небо. Что ж, похоже воспоминания о тех тринадцати годах, что он провёл в лимбо, уже никогда не оставят его в покое…