Укрощение строптивых

      Уже стемнело. На небе ни звëздочки: серые облака закрыли собой небесный свод, а из них валил огромными хлопьями снег, падая на землю.       Скрип. Редкие дети бегали по площадке двора, не боясь похолодания, остальные же сидели и грелись дома. Морозно. Даже слишком. В этом году зима вышла намного холоднее, что совершенно не характерно для Токио. На улицах было -15°, а парень стоявший в тени возле дома забыл перчатки. Мороз покалывал его руки, изо рта шёл пар, поднимаясь высоко в небо; нос и щёки были ярко красного оттенка, такими же были и его уши.       Парень всë пытался согреться: дышал тёплым воздухом на руки, растирая их и замëрзшие уши, прикрывал нос рукавом весеннего пальто, переминаясь с ноги на ногу. И как он только додумался одеться так легко? Уже январь, а он всё никак не может купить себе зимнюю одежду. Ещё немного попрыгав на месте, он отметил у себя в голове, что после получки просто обязан купить себе куртку.       Парень все стоял на улице, не решаясь зайти в дом, и каждые пять минут поглядывая наверх: вот перед ним знакомые окна на шестом этаже. Можно было подумать, что дома никого нет, но из-за штор всё же можно было увидеть, хоть и тусклый, но свет.       — Пчхи! — юноша чихнул, тут же шмыгнув носом, убирая эти дурацкие сопли. Уши болели от холода. Его передëрнуло, — Блять, такими темпами я точно с температурой свалюсь.       Он все поглядывал на окна, пытаясь заметить хоть какое-то движение, что совершенно было невозможно. Шторы были из плотной ткани, да ещё и темного цвета.       — Надо зайти, он ждёт наверное, — парня снова передëрнуло. Впервые в жизни ему было страшно. Он с самого детства ничего не боялся, а тут на тебе, боится подняться на шестой этаж и извиниться. — Он точно так просто эту выходку не оставит.       Парень поëжился ещё раз и всё же подошёл к двери, заходя в подъезд. Замëрзшие участи кожи сразу же стали гореть. Он немного постоял, согреваясь и обдумывая, как ему подняться наверх: на лифте или по лестнице. Немного подумав, он решил пройтись пешком. Короче говоря, он делал все, чтобы потянуть время.       «Да, я совершил ошибку, я прекрасно это понимаю… » — думал парень, — «А вдруг он не захочет меня даже слушать? А если и выслушает, вдруг захочет разорвать все связи? »       Парень запнулся об ступеньку, больно ударив колено, попутно покрывая ту трёхэтажным матом. Эта мысль его ужаснула:       «Нет, наверное он не станет этого делать… » — он почесал затылок и, встав с лестницы, пошёл дальше, — «Нет, он просто меня накажет, как и всегда. А потом… а потом… А вдруг это будет последняя наша встреча? Нет, я этого не хочу. Да, я правда виноват. Я пошёл в этот чёртов клуб, я перепил, я переспал с другим человеком… Но это же не значит, что мы расстанемся? Или всё-таки значит? »       Обитая в своих мыслях, парень даже не заметил, как дошёл до нужной двери. На этаже было тихо. Всё, что он слышал — своё сердце, которое билось так сильно, что казалось, что оно просто выпрыгнет и убежит куда подальше.       «Да блять, какого хуя я вообще должен чего-то бояться? Что он мне сделает? Я просто зайду и извинюсь. Расскажу, как все произошло и всё. И мне похуй, что он скажет. Я ни в чём не виноват! »— продолжал размышлять парень.       Он уже тысячу раз пытался представить их разговор, пытался подобрать слова для извинений. Но, как назло, в голову вообще ничего не шло. Да и как вообще могла прийти ему хоть какая-то умная мысль, если он никогда в своей жизни ни перед кем не извинялся.       Ещё немного помявшись и мысленно сказав себе «С Богом», хоть и не верил в него, он дрожащей рукой нажал на звонок.       Тишина. Ни единого шороха. Он ещё раз нажал на кнопку. Опять тихо.       » Но там же явно горел свет! А может он в наушниках, поэтому не слышит? »       Парень только собрался нажать третий раз, как замок щëлкнул. Дверь приветливо открылась, впуская его в теплое помещение.       — Я всë думал, сколько же ты ещё там собирался стоять, Кацуки.       Бакугоу вздрогнул: зеленые глаза смотрели на него с холодом и презрением.       «Деку? Нет… Не так»       — Изуку, — прошептал Кацуки. Он понимал, что сейчас перед ним стоял не его заботливый задрот, а жестокий доминант.       «Значит, игра уже началась… » — пронеслось в голове у блондина. Он понял это легко, ведь именно в такие моменты Изуку всегда называл его по имени, оставляя нелепое прозвище «Каччан» на обычную обстановку.       — Ты явно хочешь мне что-то сказать, — холодно произнес Мидория и направился в комнату. Кацуки поплелся за ним, — Раздевайся. Полностью.       Зеленоволосый парень направился в соседнюю комнату, оставив Бакугоу наедине со своими мыслями.       Парень немного подумав, начал снимать с себя одежду. Сначала пальто, следом за ним на пол упала чёрная водолазка и такого же цвета джинсы. Сняв с себя бельё, он сложил все вещи возле стены и встал посередине комнаты. Он по привычке стал разглядывать интерьер квартиры, хотя бывал здесь сотню раз. Но это занятие прекрасно спасало от волнения.       — И сколько мне ещё ждать? Говори, что хотел! — послышался крик из соседней комнаты.       — Да блять, я тебе говорю, я ни в чём не виноват. Я просто пошёл в этот сраный клуб, чтобы расслабиться. А этот блять ебаный бармен подсыпал мне какую-то хуйню в стакан. Что было на утро ты уже… — парень не успел договорить. Вскрикнув от неожиданности и резкой боли в спине, он резко повернулся назад.       — Разве я разрешал тебе поворачиваться? — Изуку стоял, держа в руках ремень, — Так значит ты ни в чём не виноват?       Зеленоглазый хмыкул, на миг показав свои идеально белые зубы. Замах. Сильный удар пришëлся на бедро, оставляя ярко красную полоску.       — В коленно—локтевую. — приказал Изуку. Кацуки незамедлительно опустился на колени и уперся локтями в пол, выпячивая свой зад кверху, — Считай каждый удар, хоть один пропустишь — начнем заново. Зачем ты пошёл в этот клуб?       Удар. Кацуки выгнулся в спине, сдерживая стон:       — Раз… Я пошёл туда… — ему не дали договорить, послышался второй шлепок, — Ахааа, двааа. Я пошел, чтобы выпить! — на автомате выпалил он, ожидая следующий удар.       — Ты специально ведь туда пошёл? — следующий удар. Кацуки глухо простонал, не в силах себя сдерживать. По всему телу прошёл ток, парень задрожал, ощущая, как его плоть начинает наливаться кровью.       — Т…три, неет.       — Не смей врать! — ещё удар.       — Я.я не вру, — томно выдохнул блондин, — Четыре!       — Нет, врëшь! Причем очень нагло! — прошипел Изуку, пройдясь ремнем по коже сразу четыре раза. — Не смей мне врать, Кацуки! Отвечай!       -… семь, восемь! Ахаа, — отчеканил Бакугоу, — Я. я пошёл туда, потому что был на тебя зол, — он весь дрожал, — Меня пиздец как бесит, когда ты так спокойно мурлычешь с этим двумордым.       Красные полосы рассекали его некогда белую кожу на спине и заднице. Мидория выкинул напол ремень, жестко схватил Кацуки за шею и потащил в другую комнату. Там он бросил его на кровать. Бакугоу била мелкая дрожь. Он послушно лежал на кровати, не издавая никаких звуков.       — Я тебя вроде как наказывал, а ты уже намок, как сука во время течки. Самому не стыдно? — Изуку ухмыльнулся, доставая из прикроватной тумбы повязку для глаз и верëвку.       Связав руки Кацуки и привязав их к кровати, Мидория принялся завязывать глаза блондина.       — Если что-то не понравится, ты всегда можешь использовать стоп-слово. — небрежно бросил парень и в комнате стало тихо.       «Как будто ты не знаешь, что я ни за что его не скажу»       Кацуки ухмыльнулся. Он просто обожал все игры, которые проводил с ним Изуку.       Он бы ни за что не поверил бы, если бы пять лет назад ему сказали, что он будет увлекаться БДСМ, да ещё и в роли саба. Хотя первоначально он был доминантом, но, как оказалось после встречи с Мидорией, подчиняться ему нравиться гораздо больше.       Ему нравился азарт этих игр. Его хозяин был заботливый, никогда не перегибал палку. И каждый раз придумывал что-то новое. Ему нравилось то, как в обычной жизни застенчивый и заботливый Деку превращался в безжалостного зверя. Его эта черта парня только возбуждала. Их игры Кацуки всегда ждал с нетерпением, ловя кайф только с мысли о том, как хозяин его накажет.       В комнате уже несколько минут стояла тишина. Она напрягала Кацуки. Низ живота болезненно тянуло, ему хотелось разрядки, но так просто он сдаваться точно не будет. Он прислушивался к каждому звуку.       Вдруг что-то холодное коснулось его члена.       — Блять! — выругался парень, — Какого хуя, холодно же!       — Заткнись, я не разрешал тебе говорить. — шлепок пришелся на бедро, чуть задевая член, от чего Кацуки чуть не взвизгнул. Его чувствительность повысилась, в следствие полного отсутствия зрения, в результате чего, каждый удар чувствовался как-то по новому.       — Ну рассказывай, Кацуки Бакугоу, понравился секс? — череда ударов прошлась по всему телу блондина, начиная с сосков и заканчивая бёдрами. — Какого было, когда тебя целовал другой, не Я? Тебе наверняка это понравилось! — Изуку говорил с какой-то насмешкой, его удары с каждым разом становились всё сильнее.       — Нет. Аахах! — Бакугоу задыхался, собственными стонами, язык заплетался, не давая сказать ни одно слово нормально. От каждого удара он изгибался так, как никогда раньше. Казалось, ещё чуть-чуть и его позвоночник сломается. Ноги елозили по простыни, сгребая ту в кучу.       — Неужели Его прикосновения, поцелуи, проникновение были лучше, чем Мои? Что Ты чувствовал, когда в Тебя входил совсем другой человек? — в голосе Изуку читалась злость, медленно переходящая в ярость. Бакугоу передëрнуло. Это не предвещало ничего хорошего. В голове так и мелькало слово: ОПАСНОСТЬ! По сути было бы правильно остановить Мидорию. Но гордость не позволяла сказать стоп-слово. Он выдержит. Он выдержит всё: любую пытку, какую только захочет устроить ему его любимый. — Почему ты молчишь? Отвечай, шлюха!       Ещё один режущий удар, от которого искры из глаз посыпались бы, если бы они были у Кацуки открыты.       — Сука, да холодно блять! — снова закричал Бакугоу, но Мидория заткнул ему рот рукой. В это же время он водил железной рукоятью плëтки по члену Кацуки, вызывая мурашки по всему телу.       — Я вот одного не понимаю, Кацуки, — холодно произнёс Изуку, продолжая свои махинации: он отпустил рот блондина: обойдя кровать, он встал возле ног парня, разведя их в разные стороны и проводя рукоятью по промежности, касаясь ануса. — Неужели ты такая обиженка? Почему вместо того, чтобы прийти ко мне и поговорить, ты пошёл в этот ебаный бар! — практически прорычал Изуку, надавливая плетью на колечко мышц между ягодиц парня. — Интересно, смогу я без подготовки вогнать в тебя эту чëртову хреновину?       Послышался глухой удар железа об стену. Мидория сел на кровать.       «И чего он застыл? Всё что-ли? Я думал будет что-то поинтересней…»       — Да блять, ХОЛОДНО! СКОЛЬКО СУКА МОЖНО ЕЩЁ ПОВТОРЯТЬ! — начал орать Бакугоу, когда Изуку стал лить смазку на его промежность, за что получил сильную пощёчину.       — Заткни хлебало. — голос Мидории эхом пронесся в голове блондина, заставив того судорожно вздохнуть.       Зелëноглазый вошёл сразу двумя пальцами, разводя их в разные стороны внутри.       — Аах… — простонал Банугоу, сжимая пальцы на ногах. Изуку же добавил третий и четвёртый пальцы. Он явно не был настроен на долгую и тщательную подготовку своего саба.       Комната наполнилась громкими стонами Бакугоу, который извивался в руках своего любимого, сильнее впиваясь ногтями в ладони.       — Я вот что не пойму. Ты теперь всегда так будешь делать? — парень вытащил пальцы, из-за чего Бакугоу разочарованно простонал, почувствовав пустоту внутри. — Неужели каждый раз, когда ты будешь ревновать, ты будешь шляться по клубам и ебаться с первым встречным? — голос Мидории был на удивление спокойным. Он снова что-то достал из тумбочки.       «Анальная пробка!» — догодался Кацуки, когда овальный предмет стали понемного вводить в его анус.       — Не лучше ли нам будет тогда расстаться, — подвëл итоги Мидория, повергнув Кацуки в глубокий шок.       Неужели он действительно хочет с ним расстаться? Из-за какой-то глупости? Именно так думал Кацуки. Но разве он мог догадаться, что для Изуку его гулянка не является «глупостью».       — В городе дохуя парней, которые мечтают стать моим сабом. Или же ты думаешь, что ты единственный такой? — Мидория коснулся пальцами головки члена, затем наклонился и коснулся его языком. Кацуки, уже готовый излиться, закатил глаза, — Не смей кончать! — скомандовал Изуку, беря в рот головку, облизывая её языком и посасывая. Бакугоу же продолжал бесстыдно стонать.       «Наверное уже весь дом знает, чем мы тут занимаемся» — пронеслось в голове блондина.       — Ты думаешь, я не смогу найти тебе замену? Это даже слишком легко. В пример можно взять того же Шото, к которому ты меня собственно говоря и приревновал. Помниться, он как-то уже хотел стать мои сабом. — Бакугоу вздрогнул, он по голосу понял, что Изуку улыбается.       — Н.нет, я не хочу этого! Я больше так не… — ему не дали договорить: Мидория взял полностью до основания. Сомкнув губы вокруг возбуждëнной плоти, он стал водить вверх-вниз, стараясь не задеть зубами. Затем вытащив, обвëл языком каждую венку, прошëлся по уретре, слизывая смазку.       Бакугоу услышал, как открывается крышка. Мидория налив на руку немного смазки и, наконец-то, согрев её, стал водить ею по горячей плоти. Обведя головку большим пальцем, он сомкнул его с указательным, ускоряя темп, доходя до самого основания. Кацуки расслабился, водя бедрами на встречу. Он почувствовал что-то неладное, когда что-то маленькое и холодное задело его член.       — Что? Нет. НЕТ! Я надеюсь, это не то, что я думаю? — Бакугоу попытался подтянуть тело и сесть, лишь бы не попасть в руки к Изуку. Но тот мëртвой хваткой держал его за бëдра, не давая тому даже шелохнуться. Он стал осторожно вводить железный плаг в уретру. — Нет, пожалуйста! Вытащи эту хуëвину из меня! — продолжал протестовать Кацуки.       — Расслабься, Бакугоу. Она не даст тебе быстро кончить.       Мидория вытащил пробку из задницы парня:       — Думаю можно начать с простого, — ухмыльнулся зеленоглазый, медленно вводя в своего парня мини-вибратор, — Ну, думаю, можно начинать сразу с максимума, — прокомментировал парень, нажимая на самую высокую скорость. Бакугоу затрясло, по телу побежали мурашки, а изо рта потекла слюна. Но Мидория не остановился на этом. Добавив ещё немного смазки, он стал вставлять в парня второй вибратор. Изуку стал крутить им внутри, ухмыльнувшись, когда Бакугоу взвизгнул. Да, он нашел ту самую точку.       — Кацуки, ты сейчас так пошло выглядишь. Тот парень тоже видел тебя таким? — парень устроился между ног блондина, начиная к вибратору добавлять пальцы. — А ты всегда мне клялся, что я есть, был и буду единственным, кто может видеть эту развратную задницу, желающую, чтобы её поскорее трахнули! — послышался звук расстëгивающейся ширинки. Парень убрал пальцы, от чего Кацуки облегчённо вздохнул.       Правда не надолго:       — Стой, нет, не делай этого! — теперь Бакугоу было не до смеха, когда он почувствовал, как Мидория к вибратору решил добавит свой член, — Сука, нет! Ты порвешь меня!       Слёзы предательски катились по щекам. Ему было страшно. Но Мидорию это не останавливало. И Кацуки знал почему:       — Если ты так боишься, то скажи стоп-слово, я сразу же остановлюсь. Только знай, тогда это будет наша последняя игра.       «Ебаный манипулятор! Хуй я скажу ему это стоп-слово! А когда это все закончится, я его придушу нахер! Чертов задрот!»       Мидории все же удалось войти полностью. Он стал вбиваться в зад своего любовника, при этом крутя внутри вибратором. Кацуки весь дрожал. Ему казалось, что он скоро потеряет сознание:       — Сними… Ааха. Сними повязку… Пожалуйста. Ах. Хозяин.       Мидория лишь удовлетворëнно хмыкнул, выполнив просьбу своего саба. Для него самого это было довольно интересное зрелище: Кацуки, который когда-то никому не давал себя нагнуть, сейчас лежит перед ним, издавая такие пошлые стоны и вздохи от которых у Изуку сносило крышу. Он уже и сам еле сдерживался.       Зеленоглазый медленно вынул вибратор из Кацуки, и, кинув хищный взгляд на парня, сам вышел. Тот весь дрожал, желая просто уже освободиться. Но Изуку так просто его не отпустит: он сделал минимальную скорость второго вибратора, свëл ноги парня вместе и положил их себе на плечо. Затем резко вошёл:       — Ну что, ты это чувствуешь? Какого это каждой клеточной своей плоти чувствовать внутри себя каждую жилку, каждую венку моего члена?       — Б…бо.больно… аах. аа. мхмаа. Пожалуйста! Я…я. хочу кончить! Я усвоил урок… Ааа.       — Какой-какой ты там урок усвоил? — поинтересовался Изуку, замедляя темп и снова увеличивая скорость вибратора.       — Я. Нет. Не так… В следующий раз, е.если меня что-то тревожит, я должен прийти к тебе и… Ахааа… И поговорить.       Мидория выключил вибратор, перекинул одну ногу через свою голову на второе плечо. Затем опустил их обе себе на талию, заставив обнять её:       — Ты можешь кончить! — он вытащил плаг из уретры, продолжая бить по простате парня, готовясь к собственному оргазму.       Одних этих слов хватило, чтобы Кацуки снесло крышу от мощного оргазма. Он излился себе на живот. В след за ним ушёл Изуку, изливаясь внутрь и падая на грудь парня.       Так они лежали минут десять, медленно приходя в себя: восстанавливали дыхание и успокаивали собственную дрожь в теле.       — Неужели ты признал свою ошибку, Каччан! — вот и снова включился режим обычного Деку. Он поцеловал Кацуки, медленно выходя из него.       — Ты.! Ебаный придурок! Сука, блять! Я чуть не откинулся, а ты смеешь смеяться, ебаный задрот! — Каччан со всей силы, которая у него была (а у него её и в помине не было) ударил по спине парня. На что тот только звонко рассмеялся.       Мидори слез с кровати и достал из тумбочки влажные салфетки: стал вытирать смазку и сперму с тела Кацуки:       — Думаю, тебе надо в душ. — сделал вывод парень и посмотрел на засыпающего Бакугоу.       — Действительно, блять! До тебя только дошло? Как блять у утки, на седьмые сутки!       — Да ладно тебе, Каччан, не злись! — Изуку чмокнул его в нос (от чего Куцуки густо прокраснел и старался смотреть куда угодно, только не на Изуку) и, подняв на руки, понëс в душ.       — Ты че, ебанулся! Ты что делаешь? Я тяжелый, чертов Деку!       — В каком таком месте? — не унимался парень.

***

      Бакугоу клонило в сон, но он не мог пока отрубиться, пока не узнает ещё одну очень важную для него вещь:       — Деку, ты ещё злишься? — зеленоглазый устроился в объятиях парня, уткнувшись носом ему в грудь и обнимая за талию. Он продолжал молчать, чем раздражал Кацуки все сильнее, — Блять, я с тобой разговариваю.       Тут Мидория резко отодвинулся от Каччана и надулся:       — Кацуки, ты такая мразь! И почему я все ещë с тобой?       — В каком месте то я мразь? Я же говорю, они мне подмешали чего-то.       — Ты мог позвонить мне, и я бы приехал за тобой! — вскрикнул Мидория, поднимая на Каччана глаза, полные слез. Его брови были сведены вместе, а маленький носик морщился. С примесью веснушек, на взгляд Кацуки, это выглядело очень забавно.       — Мне жаль, я не подумал об этом! — блондин кое-как сел на кровать и потянулся к Изуку, чтобы обнять, — Я знаю, что я должен был сразу позвонить.       — Тогда бы я разнëс этот ебаный бар к чертям, — зло произнес Деку, вспоминая, как сильно он волновался за своего парня, который вообще не отвечал ни на звонки, ни на смс, — Я уже собирался обзванивать все морги и полицейские участки. А в итоге пришлось забирать тебя из какого-то отеля!       — То есть, ты бы предпочел забрать меня из морга? — саркастически спросил Кацуки, о чем сразу же пожалел.       Деку посмотрел на него в испуге, начиная дрожать. Он точно уже вспомнил, как один раз ему пришлось забирать Кацуки из больницы после месячной комы и реанимации.       — Всё хорошо, успокойся, я рядом! — Кацуки ещё сильнее его обнял, зарываясь носом в его волосы. Они пахли яблоком, любимым шампунем Изуку. — Я очень сильно люблю тебя, и блять даже смерть не посмеет меня от тебя забрать!       Кацуки лег обратно на подушку, утягивая за собой Деку. Он обнял его, одной рукой успокаивающе поглаживая по спине, второй массажируя голову.       — Я тоже тебя люблю… — прошептал Изуку, уткнувшись в грудь блондина.       Через минут десять Каччан услышал тихое посапывание:       — Какой же ты всё-таки иногда дурашка! — Кацуки, одной рукой убрав челку со лба спящего, поцеловал его.       Он уснул быстро, сильнее сжимая любимого в своих объятиях, как будто боялся, что тот исчезнет.