Ранние подъёмы

— Твой черёд, Грейнджер! Три ненавистные вещи. — Ранние подъёмы без нужды. Когда кто-то слюнявит во рту конец пера. И когда выпивка мимо рта течёт на свитер. Рональд! Под всеобщий хохот и расползающееся в глазах Уизли молчаливое извинение Гермиона передала другу через стол салфетки, не сдерживаясь в собственном добродушном смешке. Всё перечисленное Грейнджер в игре «Три ответа» точно отражало действительность — колдунья презирала неряшливость, не выдерживала беспричинного повреждения вещей. А ранние подъёмы в редкие дни отдыха и вовсе относила к категории «незаконное». И стоило в умиротворённую утреннюю тишину нагло вмешаться назойливому стуку клюва о стекло, Гермиона в мгновенно пробегающем по жилам раздражении схватила палочку и устремила к звуку. Пернатый гость определённо бы поплатился за неосторожность доставить письма до рассвета, если бы не ладонь, в бесстрастной уверенности обхватывающая запястье Грейнджер. — Чёртовы совы, — просипела севшим от сна голосом колдунья и, нехотя выбираясь из нагретой постели, пересекла комнату. — Угощений бы тебя лишить за такие проделки! Достав сове горстку сушёных стрекоз, колдунья отвязала от лапки птицы два прочно свёрнутых свитка, перетянутых тиснёной лентой, и поёжилась от проникающего в помещение зябкого майского сквозняка. — Твоё тоже здесь, — свиток приземлился на простынь. — Да неужели, — послышалась сквозящая в тоне беззлобная усмешка, а мгновением позже из-под тяжёлого одеяла возникла взъерошенная голова — с разметавшимися по подушке волосами и поволокой в едва слезящихся ото сна глазах.       Грейнджер судорожно вздохнула, пробегаясь глазами по знакомым строкам, и, нервно заделав распушившиеся за ночь непослушные пряди за уши, пытливо уставилась в чужой затылок. — Даже не думай высказать вновь целую череду нелепых отговорок, чтобы не появиться на Седьмой Годовщине, — серьёзный взор обратился к остервенело теребящей заусенцы колдунье, а чужая горячая ладонь обхватила беспокойные пальцы Гермионы. — Оповещу, что у меня Драконья оспа. Или Обсыпной лишай! На пушечный выстрел не дадут подойти к замку. — Словно не знаешь, с кого первого спросят! А я не буду подтверждать это вопиющее враньё! Грейнджер представляла до того отчаянно жалкое зрелище, что в выражении устремлённых к ней светлых глаз мгновенно рассеялась строгость, уступая искрящемуся покровительству и сожалению. По-прежнему стискивающая дрожащие пальцы кисть осторожно переместилась на запястье Гермионы, аккуратно сдавливая покрытую мурашками кожу и побуждая колдунью склониться. Грейнджер поддалась — разместилась на чужом плече, пряча нос в ямочке у ключицы и закрывая тяжелеющие от нехватки сна глаза. — Я знаю, дорогая, — колдунья осязала, как пальцы трепетно очерчивают позвонки, в успокаивающем жесте перемещаясь вдоль позвоночника, а бархатный голос нашёптывает слова утешения. — Представляю, как не хочется. Но если моё отсутствие ещё может остаться незамеченным, то твоё — едва ли. — Ты ежегодно говоришь речь! — Как и ты! Речь каждого из «золотого трио» — неотъемлемая партия ежегодного маскарада. Моя же — так, событие для проформы. — Всегда внимательно слушаю тебя, — после краткого молчания глухо произнесла Гермиона, рассеянно очерчивая ногтями чужие выпирающие рёбра под сорочкой. — Люблю твою ежегодную речь. — И, по меньшей мере, два человека в Большом зале знают, что дело вовсе не в речи. Грейнджер хрипло рассмеялась и, переместившись в постели, упёрлась локтями в простыню. Кудри вновь непоседливо разбежались, тут же заслоняя взор. — Нарцисса, — уже размеренным голосом проговорила Гермиона, отбрасывая упрямые пряди назад и всматриваясь в спокойное выражение. — Серьёзно, не дай чиновникам заговорить меня до смерти. Тонну пышных речей благодарности в свой адрес я попросту не вынесу. — Сложно осудить их за желание ухватить драгоценный кусочек «золотой девочки», — Нарцисса смахнула особо неукротимые прядки со лба колдуньи, пряча в устах норовящую сбежать усмешку. — Мерлин, — Грейнджер закатила глаза и рассыпалась в заразительном смехе, вновь устраиваясь на плече Нарциссы. — Это тебе к Скитер в подмастерья с такими прозвищами! Гермиона осязала, как в расходящемся смехе вздымается чужая грудь, а тонкие пальцы обхватывают её кисть и прислоняют тыльной стороной к тёплым, едва обветренным губам. — Попытаюсь держать весь чиновничий скоп в отстранении, писаку Скитер — тем более, — уловила размеренное бормотание Грейнджер над ухом, прежде чем провалиться в манящую дрёму.

***

      Нарцисса с искусным изяществом нарушала высказанные ещё утром слова о «чиновничьем скопе» и «писаках». На мгновение пропавшая в череде гостей Блэк стоила Грейнджер трети часа, проведённой в обществе дряхлого чиновника. Зациклившаяся история об армии инферналов и удивительно перемежающиеся с ней бесчисленные слова благодарности «золотому трио» — Грейнджер уже покорилась мысли, что здесь, у врат в зал, мероприятие для неё и закончится, пока своевременно нарисовавшийся Поттер не вызволил её из этого словесного заточения. Стоило троице испить эльфийского вина с обоюдным пожеланием «пережить эту ночь без душевных потерь», как из тени вырос Генри Олдридж, суетливо цепляющийся за ладонь Грейнджер в приветствии. Олдридж был главой одного из секторов Отдела магического правопорядка, в котором Гермиона усердно трудилась третий год, решительно протаптывая себе тропу к вершине. Стерпеть шишковатые пальцы, цепко держащие кисти Грейнджер словно в капкане, и елейные речи «о чести и долге» являлось первоочерёдным обязательством. Волею небес избавившись от Олдриджа, Гермиону безапелляционно вовлекли в собрание светских госпож — жён чистокровных династий Британии. И Грейнджер лишь мгновение рассуждала о предназначенной для неё здесь партии, пока резкий щелчок не известил её о только что запечатлённой колдографии, что уже завтрашним утром украсит первые полосы Пророка. Дамы безынтересно отвернулись от молодой колдуньи, и Грейнджер поняла, что её роль здесь сыграна.       Изрядно утомившись от сыплющихся со всех сторон благодарственных речей, Гермиона прислонилась к колонне — холодный мрамор благодатно остужал разгорячённую кожу. Обмочив губы в бокале с эльфийским вином, Грейнджер сдержанно следила за многочисленными гостями и мгновенно замерла — расходящееся по конечностям умиротворение молниеносно уступило место суматохе и захватывающей желудок судороге. Ядовито-зелёный твид угрожающе сверкнул меж снующих по Большому залу фигур прежде, чем Гермиона успела произнести «твою мать» без шанса украдкой ретироваться. Виляя бёдрами, к ней сквозь толпу рвалась Скитер; Прытко Пишущее Перо поспевало за хозяйкой. — Гермиона Грейнджер! Ярчайшая ведьма своего поколения! Неотъемлемая «золотая» девочка небезызвестного трио! Грейнджер скривило, словно её одолело несварение. Скитер определённо собрала коллекцию из самых ненавистных ей фраз. — Мисс Грейнджер! Каково это — знать, что добрая часть присутствующих даст конечность на отсечение, лишь бы урвать Ваше единоличное расположение? В этом вся Скитер. — Полагаю, Вы изрядно утрируете, — сквозь зубы произнесла Гермиона в нетерпении завершить разговор немедленно. И где носит Нарциссу? — Не жалеете ли о безрассудных отказах на желание сыновей из крайне влиятельных чистокровных династий связать себя с Вами узами брака? — У меня нет желания комментировать подобную нелепицу. — Что насчёт Нарциссы Блэк? — Что насчёт Нарциссы Блэк? — Поговаривают, что… — Гермиона! Грейнджер, вырываясь из оцепенения от неоднозначной фразы Скитер, с ошеломлённо распахнутыми глазами взглянула на окликнувшего её. — Виктор! Снося по неосторожности замершее у плеча Скитер Прытко Пишущее Перо, Крам пронёсся аккурат возле репортёрши и в безудержно радостном приветствии оторвал Грейнджер от пола. Гермиона лишь успела засвидетельствовать краем уха щелчок, оповещающий о ярком запечатлении происходящего воссоединения давних знакомых, и брошенное Скитер «здесь всё».

***

Едва забрезжил осторожный рассвет, как утреннюю благостную тишь вновь разорвал нетерпеливый грохот клюва о стекло. Нарцисса перехватила яростно взметнувшееся над одеялом запястье с нацеленным на нарушителя древком и поспешила к окну, дабы не задерживать предрассветного гостя. С каких пор Пророк доставляют так рано? К Пророку была прицеплена дюжина разномастных писем, и Нарцисса мгновенно определила, что Грейнджер этим утром доведёт явно не назойливая, исполнительная птица. Блэк успела лишь стремительным взмахом палочки вскрыть все красные послания разом, чтобы те не превратили часть жилища в пепел. В звенящей тишине дюжина голосов разверзлась в проклятиях и нелестных пожеланиях «золотой девочке». В переполохе сгребая под себя одеяло и с громогласным «что за чёрт», Гермиона подскочила — пространство разрезали перебивающие друг друга девчачьи крики с гневными наставлениями «убрать руки прочь от болгарского чемпиона» и «идти пускать слюни на Поттера». Со стоном Грейнджер вновь спряталась под одеялом, бурча что-то нечленораздельное. — Чиновники и наглая Скитер — оказывается, ещё полбеды, — Нарцисса сипло рассмеялась, срывая с Грейнджер тяжёлое одеяло и кладя ей на голову Пророк. — Заграничные злопыхатели — вот от кого тебя надо оберегать! — Ты и с «полбедой» не особо сладила, — в притворной обиде бросила Гермиона, рассматривая свои жаркие объятия с Крамом на главной странице Пророка. Грейнджер пыталась ей обиженно предъявить за долгое отсутствие ещё по возвращению из замка. Разбросанная одежда и расхлёстанная в порыве керамическая ваза красноречиво свидетельствовали об успешном разрешении обид. Пробежавшись по собственному интервью на второй странице, Грейнджер обвела взглядом учинённый ночью беспорядок и обратила лукавый взгляд на Нарциссу. Платиновые волосы аккуратными прядями обрамляли контур скул и шеи, а глаза — эти ясные глаза, которые по-прежнему непостижимо завораживали колдунью, — смотрели с такой теплотой и вкраплённым влечением, что Грейнджер не сдержалась. — Знаешь, кажется мне, я всё ещё слегка в обиде. Нарцисса усмехнулась. Подобные хитрости Грейнджер — одна из сотен уловок, на которые Блэк велась добровольно. — Быть может, защитница из меня не вышла, — прошелестела Нарцисса, постепенно склоняясь к смотрящей на неё с озорством колдунье. — Но с обидой, думается мне, совладаю. И когда Нарцисса убеждённо захватила губы колдуньи в поцелуе, пробираясь ладонью под хлопковую футболку, Грейнджер с судорожным вздохом взмахнула палочкой, выдворяя засевшую на подоконнике сову. Если уж такие ранние подъёмы — точно без пернатых свидетелей.