Ты мог просто попросить...

В квартире накурено, сильно накурено. Клубы пыли смешались с сигаретным дымом и дышать в помещении невозможно. Антон сидит на полу и рассматривает ободранные обои съемной квартиры, когда-то она казалась симпатичной. Легкие, кажется, уже полностью состоят из пепла и горечи никотина. Шастун тушит очередную сигарету и оглядывается по сторонам повсюду окурки, пачки со страшными картинками рака легких, полости рта и так далее. Какая эта сигарета? Восьмая? Девятая? Тринадцатая? Парень сбился счета, сигареты заканчивались с невероятной скоростью. Но Антон не хочет выходить на улицу, чтобы купить еще, не хочет видеть угрюмые лица. Или наоборот, счастливые лица,от них на душе становилось еще паршивее. Шастун не хочет выходить из своего вакуума и его никто не вытянет. Будь то сотрудники полиции, которые подумали что он уже сдох, скорая, которая возможно обнаружит у него рак легких, но это не точно. Почти никто. Юноша зарывается тонкими пальцами в густые волосы и закрывает глаза. Хотелось кричать, чтобы связки осели, но сил нет, даже на слезы. И из горла вырывается только жалкий скулеж. А перед глазами единственный кто может спасти его. Единственный кто может вытащить его из тумана, состоящего из сигаретного дыма. Единственный кто может заставить его бросить эту вредную привычку, стоило лишь попросить. А в памяти все еще остались отпечатки взгляда глаз-океанов, ради которых Антон готов на все. - Шастун, с каких пор наша квартира превратилась в кальянную? - спрашивает Арсений заходя в комнату к Антону и отгоняя от себя неприятный дым, но уже такой привычный и родной. Нотации Попова, которые тогда так раздражали, хотелось слушать сотни, тысячи раз на повторе, вредя себе еще больше, разрезая последние нервные нити, кромсая сердце еще мельче, снова забываясь в сигаретном дыме. Антон живет надеждами, надеждой о том, чтобы замок двери снова щелкнул и впустил в квартиру уличную свежесть, чтобы его снова отчитали за пагубную привычку, чтобы потом целовали, морщась от горечи никотина, чтобы потом тонуть во взгляде голубых глаз и даже не пытаться всплыть наружу. - Ты можешь просто попросить и я перестану, - говорит Шастун, чтобы хоть как-то загладить вину, выкидывая окурки в мусорное ведро. Но ты не попросил, я и не перестал. Ты ушел, оставив меня с этой привычкой, ты оставил меня со своей скорой смертью один на один. Я убиваю себя и надеюсь тебе будет совестно, когда найдут мой труп в горе окурков и пачек. В квартире накурено, сильно накурено. Клубы пыли смешались с сигаретным дымом и дышать в помещении невозможно, но Антон и не хочет дышать, ему незачем, его больше никто не просит и не заставляет жить. И рука автоматически тянется к еще одной сигарете, еще один шажок к смерти.