Сакура цветет

Сакура отцветает в начале апреля. Бледно-розовые бутоны раскрываются, и в мир приходит весна. Но красота быстротечна, неуловима, хрупка. Ветер теребит цветы, срывает нежные лепестки и уносит в необъятную даль. Голые ветви начинают покрываться молодой листвой, и, когда не остается ни одного цветка, наступает долгожданное лето. Не каждое дерево даёт плоды. Но те немногочисленные ягоды, которые пожинают в урожай, как маленькие и неспелые вишни с терпким и кислым послевкусием на кончике языка. Смешно, когда берёшь в рот, прокусываешь тонкую мякоть и добираешься до кости. Если сломать зубами и кость, то она слегка горчит — и лоб забавно морщится. Плоды сакуры — неспелые алые ягоды, прекрасные в своей незрелой невинности. Надавишь — и на кожу выступит сок. Так легко сломать, так просто растоптать. Они беззащитны в сильных руках. Сакура была как дерево, именем которого её наградили родители. Покрывалась румянцем, как раскидистые ветви покрываются юными бутонами, но прочно держалась в земле, как высокий и статный ствол. Грозы и ветра, дожди и снега могли вырвать все цветы и листья, поломать ветки, однако дерево удерживалось в почве сильными корнями, хранящими глубокую связь с предками. Сакура была и впрямь горькой на вкус: красивая, с волосами, подобными тысячам цветов, но неприступная и с сильным характером, укротить который не сумели ни одни жизненные ветра. Только юноша с чёрными глазами любимого брата беспощадно рубил стройные ветви, оставляя один кровоточащий порез за другим на некогда девственном стволе. Но дерево продолжало укрывать юношу от солнца в дни летнего зноя, спасало от ливня и пурги. Несчастное древо раз за разом открывало свои объятия, чтобы юноша, которому больше некуда идти, мог спрятаться хоть под истерзанной кроной. Во времена неурожая дерево позволяло юноше пить животворные соки, которые получали корни от Матери-Земли. Само увядало и чахло, но продолжало отдавать всё без остатка бледноликому наследнику Месяца в надежде, что когда-нибудь юноша с нежностью прикоснётся к изуродованному им стволу. Щеки Сакуры пылали, но более всего пылал лоб — фиалковая точка по центру, всего мгновение назад с благоговением принявшая тепло длинных пальцев. Весна прошла, сакура уже давно отцвела, пропело лето, из-за гор показалась рыжеволосая осень. Трава была по-прежнему зелёной, деревья шуршали листьями, но осень — пора сбора яблок, жёлудей и картофеля, никак ни ягод с привкусом кислинки и продолговатой горькой косточкой. Сакура, однако, цвела, несмотря на время года, и ничто было не в силах заставить её прекратить. Пока рука чёрноглазого юноши оплетает её худенькую кисть, цветение будет продолжаться, даже если выступят холода и все земли покроются высокими сугробами. И на сей раз плоды, которые даст древо, не будут едкими и вяжущими, поскольку семя, что восприняли корни, слаще, чем пьянящий нектар. Имя ему — любовь.