Афоризмы сердца моего

      Для Чуи первооснова — это открытое проявление эмоций. Без лживых махинаций и двоедушных чувств, обманно представляющих себя нараспашку. Непременная отдача той же душевной открытости, которую он предоставляет — главное его требование в отношениях.       Дазай Осаму не подходил к данному критерию. Скрытный, не спешащий вылезать из тени, в которую сам себя и загнал. Лжец и провокатор. Не желающий нести лишнюю ответственность, сам отмахивался от чужой симпатии, воспринимая это как слабость.       Но с Чуей всё совсем по-другому. Воспользоваться его влюблённостью не хотелось, да и обладатель не позволил бы обвести себя вокруг пальца.       Оставалось лишь гадать чему же служит причиной особенное отношение, пока Накахара думал, что для признанного боссом гения Дазай слишком глуп.       Он бесится, что не в силах одолеть свою привязанность, заткнуть её. Оставить хотя бы долю скрытности. Но Накахара к такому не привык. Живой, бурно проявляющий эмоции, просто не умеет шифровать их.       Поэтому Чуя решается действовать иначе.       — Что ты по-твоему делаешь? — Дазай слегка обескуражен. Сбит с толку. И очень смущён. — Это странно.       — Прижимаю тебя к стене? — Чуя вперивается прожигающим взглядом в тёмные глаза напротив, словно его совсем не волнует, что приходится для этого поднимать голову. — А что?       — Как я уже сказал, это странно. Отойди, — Осаму судорожно ищет пути к отступлению. Вполне мог бы выдать какую-то чушь или обидную шутку, но всё разом вылетело из головы. Коридор, как назло, пустовал.       Слишком сильно погрязнув в мыслях, Дазай резко вздрагивает, когда чувствует прохладный кончик носа, проходящийся по его шее и контрастно горячий выдох. По телу пробегается табун приятных мурашек, а стыд приливает к лицу краской в осознании того, что Осаму интуитивно задрал голову.       — Я тебе признался, а ты сбежал. Вот, что на самом деле странно.       Дазай возмущённо засопел, но не дёргался.       — Слишком прямолинейно.       — По-другому не могу, уж прости. Скрытничать, действовать исподтишка — твоя прерогатива, — пальцы Чуи стиснули чужую рубашку на боках. — Оставил меня одного и без ответа. Жестоко даже для тебя, не находишь?       Шатен сам не заметил как обвил руками шею, дотрагиваясь до алых волос. Трудно думать о побеге, когда объект симпатии находится так близко.       Всегда уверенный в собственном превосходстве, сейчас Дазай чувствовал себя неловким подростком.       — Да.       — Ты признаёшь свою неправоту или-       — Или, — Дазай прерывает его, многозначительно делая акцент на последнем слове. Не заявлять же так прямодушно.       Чуя застывает на мгновение, а после медленно расплывается в блаженной улыбке.       Рука в чёрной перчатке давит на затылок. Дазай послушно наклоняется навстречу. Дыхание сбивается.       Чуя целует напористо, жадно и просто крышесносно. В момент когда они отрываются от друг друга, Осаму еле стоит на дрожащих ногах с удивлённо распахнутыми глазами. Это было хорошо.       Железная хватка держит его на плаву, а ноги на земле.       — Не смей избегать меня, — Чуя хмыкает. — Я уж знаю твои вредные привычки, выходящие нам боком.       — Заткнись, — Дазай ворчит, но мысленно обещает постараться.