шипучка на языке

ты так и не видела, как я люблю тебя …или со мной что-то не то Блядские чувства — он устал сгрызать ночами их с губ, каждое утро возвращаясь по-новой к той самой единственной, ломанной, дефектной, что вспыхивает драконьим пламенем, срывающемся в голосе при каждом эмоциональном взрыве, словно она лесной непрекращающийся пожар. Каждый его взгляд, словно всего остального мира вокруг больше не существует – лишь на Яну, рыжую бунтарку с ярким макияжем и мешковатым прикидом, в которую он провалился безвозвратно, утонул, увяз, а выкарабкиваться не получается. Щенок маленький, что только скалиться и разбивать костяшки умел, рядом с ней расцветал, собой становился, рядом с личной бестией (читай: под боком ее, в ногах, готовый в любой момент преклонить колено) жизнь приобретала смысл в геометрической прогрессии. Яна божественным светом путь освещала, и ладошки маленькие свои, вечно в мозолях, с заусенцами нервно обгрызенными, раскрывала для необычайно родных, исцеляющих объятий. Никита казался чертовски жадным, влюбленным до потери сознания эгоистом, когда хотел, чтобы ее тепло в первую очередь принадлежало лишь ему. Поэтому, когда она улыбалась лучшему футболисту из их спортивной команды так, как никогда не улыбалась ему, Никита ненавидел его больше всех на свете. — Он тебе не подходит. — Никит, ты мне так говоришь, потому что волнуешься за меня как близкий друг, — Яна с нежностью в глазах смотрела на него и растягивала вишневые губы в мягкой улыбке, по-особенному, но никогда так, как делала бы это парню из своих девичьих фантазий. Яна ему не принадлежала, но он верил, отчаянно верил, что однажды сможет стать той самой необходимой деталью в ее горьком мире, детской шипучкой на языке, что искристо взорвется облаком искренних романтических чувств и со вкусом ее любимых сигарет растворится в организме навсегда. — Я люблю тебя, Никит. Никиту в миг с ног сшибло, кислород из легких выбило — сердце начало выписывать такие кульбиты, что непонятно, как оно еще не проломало грудную клетку. Пару секунд успели показаться вечностью, внушили сладкую надежду, подарили веру на взаимные чувства, пока последующие слова безжалостно не пронзили воздух, одновременно с его кровоточащим сердцем: — Ты мой самый лучший друг. Это головокружительный удар молота по наковальне внутри черепа?.. Звон в ушах, рвущий барабанные перепонки и сознание на части?.. Или зубы, что крошатся друг о друга под давлением удушливой обиды и нескончаемой ноющей боли? Никита думал, что не верить в их опьяняющий тандем в разы болезненнее, но порой это лучше, чем собирать свою израненную душу по крупицам после катастрофических падений лицом в землю. Однако он все же не может быть не рядом. Потому что безнадежно погибнуть от ее рук — не самое страшное преступление, а касаться бесподобного солнечного лучика лишь изредка намного лучше, чем не видеть его вовсе. как я люблю тебя, ты не заметила …вот оно что значит любовь.