одевайся теплее, чтобы мы могли подольше погулять

А-а-а в России так холодно из-за меня, В России так холодно навсегда.

Морозный воздух покалывает щеки Антона, а кожа на лице немного стягивается, когда он улыбается, глядя на Арсения. Они идут рядом, но держат дистанцию, хотя Шастун хотел бы набраться смелости и взять Арса за руку. Арсений рассказывает какую-то историю из колледжа, про преподавателя, который снова заставил всю группу переписывать конспект из-за не аккуратного почерка студента. — Ну и придурок, видел бы ты его лицо, когда мы все отксерили одну тетрадь и сдали ему задания так, — Арсений смеется и в его глазах загораются огоньки. Антон молчит, но уголки его губ подрагивают в попытках не улыбнуться. — Ладно, что там у тебя? — спрашивает Арсений, явно недовольный тем, что не получил обратной связи на свой мини-стендап. — "Звери" приезжают в декабре, но родители не дадут денег. Оценки у меня — полное говно, — отвечает Антон. — Ну-ну, — Попов похлопывает по плечу Шастуна, — попадешь ты на концерт, Тох, вот увидишь, — говорит Арсений и снова переводит тему. Антону уютно только от того, что Арсений находится рядом. Если бы мгновение можно было остановить, чтобы потом прокручивать по кругу, как гифку, то он бы выбрал сегодняшний вечер. Вчера прошел снег, поэтому земля вокруг будто была усыпана блестками. Фонари мягко освещали дорогу, людей на улицах было совсем немного — все предпочитали сидеть по домам в такой мороз. Только Арсений и Антон, напялив тридцать три слоя одежды, снова вышли гулять. — Хочу съездить в «Роял Центр», там такой лакшери Мак, ты должен это увидеть, — говорит Арсений. — Оденемся как неприлично богатые нищенки и пойдем покорять Макдональдс? — спрашивает Антон, активно топая ногами и пытаясь убрать снег с ботинок, пока тот не успел попасть в обувь. — Можно просто одеться неприлично и искать себе папиков. — А могли бы просто показать всем в Маке кто хозяева жизни, купив два соуса к одной картошке. — Такую роскошь мы себе позволить не можем. Выбирай — либо одна кола на двоих и два соуса, либо две колы и нищенский сырный. — Я выбираю кансэцу кису, — отвечает Антон, посмеиваясь. — Что? Это типо Пикачу, я выбираю тебя? — Арсений непонимающе косится на друга. — Кансэцу кису. Это означает косвенный поцелуй, когда губы одного человека касаются того же места, где касались губы другого, — произносит Антон и задумывается о том, что это, наверное, первый раз, когда он знает что-то, с чем не знаком Арсений. Именно Попов в их кругах является известной Знайкой, эдакая Гермиона Грейнджер со знаниями абсолютно во всех областях — от глубины Марианской впадины до имени главного врача в «Интернах». Арсений смотрит на небо, окутанное облаками, явно раздумывая над чем-то. — Опять пытался смотреть анимэ что ли? — наконец произносит Попов. — Нет, это шутка нашего класса с поездки в Москву в пятом классе. У нас тогда была одна бутылка воды на шестерых и мы пытались понять, кто с кем косвенно поцеловался, — отвечает Антон и останавливается, глядя на памятник десантникам. Фигура маленького мальчика в шортах, наполовину погрязшего в снегах, выглядит довольно забавно. — Поцелуйная профурсетка! — радостно кричит Арсений, легко толкая Антона вперед. Шастун по инерции делает шаг вперед, но поскальзывается на льду и видит, как земля приближается к его лицу, словно в замедленной съемке. В последнюю минуту Антон успевает выставить руку вперед и та царапается о разбитые льдинки. Тут же на ладони появляются капли крови. Шастун поднимается, загребает рукой немного снега с памятника и прикладывает к кровоточащей руке. — Бля, Антон, прости, я не хотел, — подскакивает к нему Арсений и смотрит на руку Шастун, нахмурив брови, –сильно больно? — Нет, всё нормально, забей, — отвечает Антон, глядя на то, как белый снег превращается в кровавую воду. Выглядит довольно жутко. — Я такой дурак, — говорит Арсений и утыкается лицом в плечо Антона. — Ты не дурак, ну, точнее, иногда бываешь, но сейчас это, скорее, неудачное стечение обстоятельств, — шепчет Антон, обнимая не раненной рукой Арсения за плечи. Они стоят так несколько минут, пока не начинает идти снег. Антон прижимается носом к волосам Арсения и вдыхает запах. От Попова пахнет грейпфрутами и морозом, и для Шастуна это лучший запах на Земле. А еще он может поклясться, что его сердце снова трепещет, щекоча где-то под ребрами. Нет, он отменяет свой предыдущий выбор. Если можно заморозить один момент и проживать его снова и снова, то Антон выберет этот, даже несмотря на то, что руке больно и холодно. Он ощущает тепло Арсения, может вдыхать его запах и представлять всё, что душе угодно. Проходит еще несколько секунд и Антон думает о том, что еще чуть-чуть и вся ситуация будет выглядеть странной, не по-дружески это как-то. Арсений, будто читает его мысли и выпутывается из объятий, делая полшага назад, а потом касается кончиками пальцев лица Антона и склоняет свою голову набок, с интересом глядя на Шастуна. Антон автоматически задерживает дыхание и стоит, не в состоянии пошевелиться или сказать что-нибудь. Тишину нарушает Арсений: — Ну что, сосаться будем? — резко спрашивает Попов. Можно было подумать, что это шутка, если бы не крайне серьёзное выражение лица Арсения. — Что? — Соприкасаться устами, целоваться, лобызаться, христосоваться, не знаю как еще это назвать, — пожимает плечами Попов. — Что? — повторяет Антон, тупо глядя на Арсения. — Всё самому приходится делать, — тяжело вздыхает Арсений и поддается вперед, прикасаясь своими губами к губам Антона. В начале никто ничего не чувствует, так холодно на улице, а затем Антон ощущает, как те ебучие бабочки, что трепетали крыльями минуту назад, будто начали вылетать через рот, согревая губы обоих парней. — Рвота любовными бабочками, классно, — появляется мысль в голове Антона и он еле удерживается, чтобы не усмехнутся. А потом неожиданно понимает, что он прямо сейчас целуется с Арсением. С Арсением, мать его, Поповым. Губы Арсения в разы мягче губ Антона. Они будто обволакивают его, так, словно он, блядь, сосется с пылесосом. В этот раз Шастун не выдерживает и хихикает в губы Арсению, от чего то резко прерывает поцелуй и снова недовольно смотрит на Антона. — Нет, это уже ни в какие рамки, — отворачивается Арсений и начинает угрюмо топать в сторону своего дома. — Подожди, постой, это я дурак, сам у себя в голове шутил тупые шутки и сам с них смеялся, — в панике говорит Антон и пытается схватить Попова за руку, но тот выдергивает ее и продолжает быстро удаляться от Шастуна, — Арс, ну куда ты? — Подальше от тебя, шутник хренов! — кричит Попов Антону, делая еще шаг вперед. Антон бежит вслед за ним, а после обгоняет и становится прямо перед Арсением и тянет его за воротник к себе. Их губы снова сталкиваются, но уже не так, как в первый раз. Сейчас Антон сразу чувствует тепло. Он переплетает свои руки за шеей у Арсения, прижимая того еще ближе. Они мягко касаются губами несколько секунд, а затем Арсений приоткрывает рот, пуская язык Антона внутрь. Несмотря на неопытность, Шастун чувствует полный контроль над ситуацией. Кончики их языков мягко касаются друг друга и Антон думает, что это лучшее, что он когда-либо ощущал. Раньше Шастуну казалось, что целоваться чересчур мокро и неприятно, эти мысли подстегивали рассказы его друзей, уже успевших поцеловаться во время игр в бутылочку. Мысли Антона прикрывает Арсений, который просовывает холодные руки под куртку Шастуна, забираясь под свитер. Антон дергается, чувствуя прикосновение, а затем его кожа покрывается мурашками. Только сейчас не понятно, что именно вызвало мурашки — мороз или Арсений сам по себе. Они целуются несколько секунд, а затем Арсений отстраняется и сует руку в карман своей куртки. — Я не хотел дарить раньше времени, но ты выглядишь, как Хатико, которого бросил хозяин, — говорит Попов и протягивает Шастуну конверт с синим бантиком. Антон берет его в руку, открывает, затем замечает бумажку и спустя мгновение видит надпись «Звери в Воронеже 15 января». — Ээээ, — протягивает Антон, не зная, что сказать. Он всё ещё смотрит на билет и не может понять — шутка это или нет. — Обычно за подарки благодарят, — пожимает плечами Арсений, покачиваясь вперед-назад. — Спасибо большое, Арс, у меня правда нет слов, — отвечает Антон и поднимает взгляд на Арсения, а затем тянется рукой к его шее и легонько чмокает Попова в губы. — Вот и ладненько, мне уже пора, — прощается Арсений, а после снова идет к своему дому, оставляя Антона в одиночестве. — Господи, я не могу поверить. Я поцеловал Арсения и я иду на «Зверей». — Пиздец, — произносит вслух Антон, достает телефон и набирает друга, — Поз, ты не поверишь, что сейчас случилось.