Марго

То прошлогоднее лето выдалось холодным и мокрым, постоянно дули ветра с севера, а солнышко было редким гостем на небосклоне. Марго прилетела из Лондона всего два дня назад, но шквал рабочих вопросов уже накрывал с головой. Планировалась перестройка второго этажа в клубе, постоянно звонили поставщики стройматериалов, прорабы сменяли друг друга каждый день, отказываясь от осуществления грандиозных задумок заказчика. Марго с радостью ушла в работу с головой. Круговорот событий, люди вокруг, работа в клубе, ночные тусовки не давали впасть в уныние, жалеть себя было некогда. Иногда только в тишине, на рассвете, оставаясь в пустых стенах наедине с собой, она вспоминала последние два дня в Лондоне, последний разговор, последние слова, прикосновения и взгляды. Улетая в Англию, воодушевленная, окрыленная, она была готова сломать все стены, разбить все преграды, похитить, украсть, увезти. Домой Марго вернулась одна. В ту ночь дождь не прекращался ни на минуту. После трех часов, сил оставалось все меньше и меньше. Последних гостей клуба развозили такси всех цветов и мастей. Марго вышла в пустой зал, уборщики почти закончили свою работу, бармен расставлял стулья. Из гримерки, предназначенной для танцовщиц, вышла красивая стройная девушка, еще в сценическом платье. Слегка размазанный макияж и растрепанные темные локоны говорили о непростой ночи. - Маргоооо, - ласково мурлыкая, протянула она, - ты еще здесь? - она мягко обвила руками шею Марго и прижалась всем телом. – Как я по тебе соскучилась. - Багира, - Марго легко отстранила от себя танцовщицу, - от тебя за версту несет, что отмечаешь? - Свободу! – выкрикнула девушка и пошатываясь, сделала два шага назад. Найдя опору возле барной стойки, она попыталась дотянуться до бутылки на полке. – Свободу. От тебя, от всех вас. Я ухожу, Марго, видеть тебя больше не могу, - но достать бутылку так и не получалось. Марго молча подошла, вытащила два стакана из бара и плеснула в оба виски. В такой же тишине, глядя на Багиру, она осушила свою порцию, достала из кармана тонкий серебряный портсигар, покрутила в руках и произнесла наконец: - Тяжелая ночь? Танцовщица уронила голову на руки и тихо заплакала. - Ты знаешь, как я тебя ненавижу? Ненавижу все в тебе, твои руки, твою улыбку, как ты двигаешься. Как может быть ночь легкой, когда ты здесь рядом, всегда, для всех, но не для меня…, - она сделала глоток из стакана, но это не помогло ей успокоиться. Слезы черными дорожками катились по щекам, речь сбивалась и становилась несвязной. – Ты мое самое страшное проклятие. - Точнее и не скажешь, - тихо прошептала Марго, скорее себе самой и закурила. – Давай я отвезу тебя домой, детка? – уже громче добавила она. - Марго, Марго, я так тебя хочу, - Багира снова попыталась обнять девушку, но не удержалась и упала на колени. Кое-как погрузив полуживую Багиру в свой автомобиль, Марго завела двигатель. Черный БМВ недовольно заурчал и разрезал темную стену дождя светом фар. В кармане пискнул телефон, озаряя светом входящего сообщения полумрак кожаного салона машины. Марго бросила взгляд в зеркало на мирно сопящую Багиру сзади и двинулась вперед, открывая сообщение на телефоне. «Прости меня. Я вела себя как полная дура. Все происходит как-то не так, все должно быть по-другому». Автомобиль скользнул в поворот и вылетел на оживленное шоссе. Видимость на дороге оставляла желать лучшего, дворники плохо справлялись с дождевым потоком. На мгновение Марго перестала слышать звуки вокруг. Быстро схватив телефон, девушка зашвырнула его со всей силы в салон, едва не угодив в голову Багиры. Поворот, еще поворот. Кажется, здесь. Марго запомнила адрес Багиры уже через пару дней, как переехала к ней. Их роман длился недолго, танцовщица приютила у себя юную Марго несколько лет назад, помогла устроится на работу в клуб, познакомила с интересными людьми. Спустя время, когда Марго возглавила «Пигмалион», она смогла отблагодарить Багиру сполна, предоставив ей полный карт-бланш в постановке танцевальных шоу. Квартира Багиры сильно изменилась с тех пор, как Марго была здесь последний раз. Дорогой дизайнерский ремонт, новая стильная мебель и техника, красивый свет. Неожиданно, девушке вспомнился старенький мягкий ковер на полу, на котором так уютно было заниматься любовью ночами на пролет. Та юная, наивная Маргарита оставила часть души на этом стареньком ковре, с этой пьяной женщиной на кровати, в этих стенах потрепанной тогда квартирки в маленьком тихом переулке. Спрятавшись от дождя в автомобиль, Марго отыскала закинутый на сидение телефон. Мотор загудел, в руках мелькнула сигарета, в динамике запел приятный голос. «Все так, все правильно. Ты права во всем. Это я была наивной дурой, надеясь, что ты все бросишь и уедешь со мной. Прости.» Черный БМВ рванул с места в пелену дождя. Слезы медленно катились, стекая вместе с дождевыми каплями по стеклу. Поворот, еще поворот, снова замигал телефон. «Марго, я люблю тебя, прости…» Удар пришелся по касательной. От лобового столкновения ушел водитель такси, вовремя среагировавший на неожиданно вылетевший на встречу черный БМВ. Автомобиль Марго подбросило в воздухе, он спланировал на бок, вылетел на тротуар и остановился, ударившись о столб. В ту ночь ремни и подушки безопасности от немецкого автоконцерна не смогли спасти от удара голову заплаканной брюнетки. Скорой помощи Марго уже не помнила. Когда она открыла глаза, за окном уже смеркалось. Первым, кто среагировал на ее робкий поворот головы и движение губ в палате интенсивной терапии была врач, Ольга Николаевна. Еще тогда, в посттравматическом оцепенении, Марго запомнила лишь нереальный цвет глаз и мягкий бархатный голос. - Как вы себя чувствуете, Маргарита Александровна? Вы слышите меня? Это уже потом, спустя недели, она смогла по достоинству оценить и стройное тело, и правильные черты лица, и всю доброту, и нежность своего хирурга. Ольга была рядом все два месяца лечения и реабилитации после аварии. Когда пришел день выписки, Марго уже не смогла просто так отпустить Ольгу. - Это все синдром врача и пациента, эффект Найтингейла, слышала о таком? – смеялась она и не реагировала на охапки цветов от Марго. – Сейчас ты приедешь домой, вернешься в свой привычный мир, в свой обычный круг, а я останусь здесь, в своей холодной операционной экстренной хирургии. Мы люди с разных планет, Марго, пойми это. Через месяц после выписки, Марго и Ольга стали жить вместе. Горячие завтраки по утрам, на которые так любила заглядывать Полина, практически совпадающие рабочие графики, тепло, уют и свой дом. Все это было так похоже на семью, если бы не одно НО. Такие отношения для Ольги были в новинку, Марго стала для нее первой и единственной женщиной, которая оказалась так сильно ей необходима. Та, которая доказывала изо дня в день свою преданность и любовь, осыпала цветами и подарками, но была ... женщиной. Женщиной, лицо которой не сходило с обложек журналов, которую звали на интервью, на фотосессии, на презентации, кинопремьеры. Женщиной, рядом с которой всегда была огромная толпа таких же роскошных женщин и мужчин, от которых за километр несло снобизмом, богатством, пафосом, ненавистью и лицемерием. Однажды вечером, ожидая Ольгу в ординаторской после очередной затяжной операции, Марго пила чай вместе со старшей медсестрой, а по совместительству, и лучшей подругой Ольги. - Ну ты как всегда, Марго! Такой мешок сладостей нам всем отделением не съесть за месяц, - причитала очаровательная рыжеволосая толстушка Татьяна, отправляя в рот очередной пряник. Марго улыбнулась и вытянулась на кушетке. - Лопай, лопай, а то я не знаю, как сложно бывает иногда на ночных дежурствах. И вообще, когда ты к нам в гости уже придешь? Зову тебя, зову. - Марго, - посерьезнела вдруг Татьяна. – у вас с Ольгой все хорошо? Что-то она сама не своя последнее время. Я знаю, что ты любишь ее и никогда не обидишь, да и она тебе полностью доверяет во всех вопросах. Только сердце у меня не на месте. Брюнетка медленно поднялась и подошла к окну. Больничный двор был усеян желтым ковром из опавших листьев. - Скоро зима. Я бы так хотела ее отвезти на Рождество в Европу. Погулять вдоль Сены или провести каникулы в Риме, помнишь, как в кино? – тихо произнесла она с грустью в голосе. – Но и ты, и я знаем ответ заранее. Она никуда не поедет. Она не бросит ни свои бесконечные ночные дежурства, ни отделение с пациентами, ни своих бабушек из подшефного дома престарелых. Да, и кто же будет кормить котов у соседки? - Маргош, ну такой уж она человек, пора бы уже привыкнуть, - мягко ответила Татьяна. – А ты для нее - просто подарок небес. Она до сих пор не верит во все происходящее. - Оля спасла меня. И физически, и морально вытащила из ямы. Я готова мириться и с котами, и с бабушками, и раздавать обеды бомжам по воскресеньям. Все что, она захочет. Я ей сильно обязана, ведь не каждая будет доверять мне, при таком образе жизни, - голос Марго стал еще тише и прозрачнее, - вернее, ни одна. - А вот вы где, пряниками балуетесь? - открылась дверь, и Ольга рухнула в объятия Марго, - сил моих больше нет, проклятая осень. У меня сегодня сплошные вывернутые стопы и раздробленные руки. Там что, гололед? - Так мы как раз с Марго рассуждаем о том, что сбежать из этих серых будней в какое-нибудь райское местечко – не такая уж и плохая затея, - подхватила Татьяна, усаживая подругу за стол. - Смешно, Танюш, Марго разрывают каждый день, а график ее расписан на полгода. Вечеринка в «Пигмалионе» без контроля королевы Марго, это уже не то. Брюнетка улыбнулась, погладила любимую по взъерошенным волосам и чмокнула в макушку. - Королева Марго пошла прогревать карету, жду тебя, переодевайся.