Апрельский Нью-Йорк

      — Минхо, сходишь в эту пятницу на родительское собрание?       Брайан припадает к косяку двери в спальню родителей, устремляя изумрудные глаза в сторону старшего. Хан, что до этого спокойно читал очередной бессмысленный отчет от стажера, вскидывает хмурый взгляд, но практически сразу возвращается обратно к писанине. Минхо чувствует нарастающее напряжение в комнате, косится сначала на мужа, а затем на мальчика у порога, параллельно думая над безопасным выходом из ситуации.       — Думаю, нам с твоим отцом стоит сходить обоим на собрание, верно? — вдох-передышка, — А по какому поводу, кстати?       — Промежуточные экзамены закончились, — бубнит Джисон куда-то в страницу отчета, всем видом показывая обиду, — Оценки должны озвучить. Сходи послушай, папочка года.       — Джисон! — Пап! Не наша проблема, что тебя самого за школьника принимают каждый раз, как ты порог школы переступаешь. Учительница ждёт Минхо!       Ли вроде как и согласен со словами сына, но в то же самое время давит желание вырвать тому язык за острые фразы. Как только Брайану стукнуло 7 лет, родителям ожидаемо пришлось окунуться в школьную рутину с головой, и с каждым годом тонули они все глубже и сильнее. Если раньше в кружках все учителя знали Джисона и лишних вопросов не задавали, то сейчас последствия одной ошибки в день общего родительского собрания в начале учебного года больно кольнули молодого отца под ребра. Первым с классным руководителем познакомился Минхо и представился папой Райна. С того момента в мыслях школьного руководства никак не укладывался факт того, что маленький и щуплый Джисон тоже занимает в их семье позицию взрослого. Здесь стоит отдать должное Брайану, четко подчеркивающему в подобных беседах, что Хан ему приходится родным отцом, а не как старший — пришедший со стороны дядя. Подсознательно ребёнок до сих пор не признает Ли полноценным родителем. Точнее, Райн очень любит Минхо, но прописывать в документы его имя наотрез отказывается. Максимум, на который ребёнка уговорили, это согласие на внесение Ли в список опекунов Брайана, чтобы Джисону не приходилось срываться с клиентских встреч и бежать забирать сына с десятого кружка в очередной четверг.       — Думаю, нам все же стоит пойти вдвоем, — когда ребёнок, спроваженный Минхо спать, скрывается в своей комнате, Ли решается все же уладить вопрос с собранием, — Не дуйся, нужно просто поговорить с учителем разок о нашей ситуации и больше никаких недопониманий не будет.       — Я устал, обсудим это в другой день!       Хан скатывается по подушке вниз в горизонтальное положение и деловито отворачивается от Ли, завершая диалог. Старший выдыхает громко и намеренно падает на спину буквально в сантиметрах от мужа, плечом касается лопатки — знает, что Джисона на долго не хватит. Пару толчков в позвоночник спустя Хан вскакивает на постели, замахиваясь подушкой как самым опасным оружием, и, стоит только фирменной кошачьей улыбке расцвести у Минхо на лице, орудие наказания точно шлепает мужчину по голове. По натуре своей Хан вспыльчивый, но и отходит достаточно быстро — вот парочку ударов спустя уже и глазки весельем блестят. Одностороннее нападение вскоре переходит в полноценный бой, Ли ловко перехватывает чужие холодные запястья и валит младшего спиной обратно на матрас. Победная ухмылка улетучивается в момент, когда вокруг широкой талии неожиданно смыкаются джисоновы ноги и тот резким движением меняет их положение в пространстве, седлая нападающего.       — Что-то хрустнуло, — Джисон замирает в попытке проанализировать источник звука, — У тебя или у меня?       — Это мелодия моего разбитого сердца, — Минхо расслаблено вытягивается под младшим, ловя грозный взгляд сверху, — Да бедренный сустав скрипит последние дни, забей. Вроде на место встал наконец-то.       — Дурак!       Хан хлопает ладонью старшего по голой груди и слезает с него, снова предпринимая попытку обижено отвернуться.       — Не злись, прошу, — шепчет старший, — Давай сходим вместе на это чертово родительское собрание и ещё раз поговорим с учителем о нашей ситуации? Она явно видела документы Райна, должна же быть в курсе, что настоящий отец у него один.       От последней фразы Ли что-то в груди Джисона больно рвется, брови дергает судорогой, но сам парень лишь мычит бессвязно в ответ и тушит прикроватный ночник.

^

      «От осинки не родятся апельсинки», подумал Минхо, когда в порыве детской злости Брайан демонстративно вскинул подбородок и отвернулся к окну, каждой клеточкой тела выказывая полное игнорирование мужчины после содеянного. Тяжёлое дыхание и сопение все двадцать минут поездки — как ежесекундное напоминание о грубом и неприемлемом поведении взрослого по отношению к маленькой личности. Ущемление прав детей выглядит именно так!       — Малыш, не дуйся, — мурлычет Минхо, стараясь скрыть смешок, — Согласись, фаст-фуд вреден для организма, а тем более такого растущего, как твой. Даже тренер напоминает об этом каждую тренировку.       Раздосадованное фырканье только и раздаётся в ответ. Да, страшнее для ребёнка нет беды, чем отдаляющаяся в зеркале заднего вида вывеска Сабвея. Если честно, Ли и сам ярый фанат различных сосисок и хот-догов с заправки, но Джисон строго запретил перекусывать всякой дрянью по пути домой. И на то есть веская причина. Родители Хана наконец-то выбрались из жаркой Калифорнии и бесконечного потока дел, чтобы навестить нью-йоркцев — читать как «проверить дорогого внука и убедиться в благосостоянии и адекватности его родителей». Ну и ладно. Мама Хана с утра крутится на кухне в грандиозном потоке свершений своих очередных кулинарных шедевров, периодически гоняя домочадцев на рынок за всякими ингредиентами, или по дому мокрой тряпкой. А все и рады — вкусно покормит и мозг выносить не будет, внимание ведь полноценно сконцентрировано на тарелке с венчиком. В общем-то, лелея мысль о теплом семейном вечере, Минхо блаженно улыбается и покручивает руль одной рукой, а другой неспешно щипает белую кожу маленьких детских коленок.       — Минхо, отстань, предатель! — канючит Брайан и теснится максимально близко к двери.       — Ой, ведешь себя как твой отец, — закатывает карие глаза, — Ну погоди, знаю я пару способов, как поднять тебе настроение.       — Нормальное у меня настроение, ты просто раздражаешь!       Машина резко тормозит на обочине, а встревоженный взгляд зелёных глаз упирается в хитрый, где на дне орехового озера плещутся огоньки азарта. За секунду до рывка Райн осознает плачевность своего состояния и верещит во весь голос, выставляя вперед руки и ноги хаотичным клубком, но жилистые пальцы оказываются проворнее и сильнее. Мелкие мурашки бегут по всему телу, стоит Минхо защекотать пухлые бока малыша. Тот вьется как уж, кричит и умоляет отпустить, но взрослый не останавливается, аж испарина на висках проступает от усердия.       — Ха, х-хватит, отец, прошу! Отпусти-и-и! — звонкий смех разрывает воздух салона автомобиля, — Минхо, папа ждёт нас дома, отцепись от меня и возьмись за руль, ха-ха.       Отец! Ещё одна причина, почему Ли так нравится мучить щекоткой этого маленького демона — лишь в такие моменты Брайан неосознанно называет мужа своего отца папой. В обычной жизни он ограничивается нейтральным «Минхо», или «твой Ухопожиратель», когда родитель в очередной раз надумывает воспитывать. Обращение теплом разливается по груди старшего, его руки расцепляют мертвую хватку на ребрах ребенка и нежно гладят по взъерошенной макушке, а спустя пару мгновений взгляд вновь приобретает привычный лисий прищур. Довольный Минхо откидывается на водительское кресло и заводит мотор. До дома лишь два квартала.       — Говорю же, копия Джисона, — маленький кулак летит точно в плечо болтающему взрослому.       Вся семья наконец-то собирается за праздничным столом. Где-то десятой мыслью в голове мужчины вертится вопрос, чего это Джи весь день бегает с такой хитрой мордочкой? Неужели настолько рад приезду родителей? И совершено не думает взглянуть на календарь на стене, чтобы увидеть на нем 25 октября. Брайан по левую сторону от взрослого крутится юлой на стуле в ожидании фирменного бабушкиного пирога, а по правую сторону Джисон что-то быстро строчит в телефоне. Работает, наверное.       Мясной пирог госпожи Хан действительно можно назвать произведением гастрономического искусства, до последней крошки в тарелке за столом слышится только активное жевание и тихий восторженный лепет самого младшего члена семьи. Минхо задерживает взгляд на перепачканной белым соусом мордашке Райна и мысленно умиляется этой детской непосредственностью сына. Боковым зрением тоже ловит чужой взгляд, но уже на себе.       — Вы уже почти два года женаты, — аж слышно как глубоко Хан закатывает глаза от маминых слов, — Не надумали переехать к нам поближе, в Лос-Анджелес?       — Мам!       — Мама, ну мы ведь уже говорили Вам, что смысла в таком переезде нет, — старший перехватывает инициативу в диалоге, сжимая руку заведенного мужа под столом, — В Нью-Йорке у нас с Джисоном есть хорошая работа и дом. Тем более, Брайан ещё не закончил начальную школу, будет неправильным внезапно вырывать ребенка из привычной ему рутины. Возможно, чуть позже мы и подумаем на счет переезда. Когда заработаем достаточно денег на виллу мечты.       До этого трясущиеся в гневе пальцы младшего расслабляются в ладони Ли, сигнализируя о том, что Джисон смог перебороть желание вкинуть ядовитый комментарий на вопрос матери. Госпожа Хан смеется на реплику Ли, но согласно кивает головой.       — А что на счет расширения семьи? Ещё детишек не хотите?       — Пфф, лично мне, — Хан многозначительно показывает большим пальцем в конец стола, — И одного хватило, добавки не надо.       Райн укоризненно хмурит брови в молчаливом ответе, грозно впиваясь вилкой во фруктовый салат. Взрослые лишь смеются с ситуации и решают оставить данную тему открытой до лучших времен. Элегантным маневром с грязной посудой наперевес Джисон скрывается в кухне, многозначительно смотря вслед на собственных родителей.       Внезапно свет в гостиной гаснет, лишь синие полосы первых сумерек из окна немного помогают рассмотреть комнату. Минхо подозрительно озирается в поисках мужа, но ни его, ни сына, что был пару секунд назад тут, не находит рядом. Топот детских пяточек сначала проносится у мужчины за спиной, а после — скрывается в глубине коридора. Ли в моменте чувствует накатывающуюся волну страха, от недопонимания аж волоски на затылке встают дыбом. Он подрывается из-за стола в попытке включить свет, но, стоит ему потянуться к выключателю на стене, мужчина замечает теплый яркий луч в проеме дверей. Белый двухъярусный торт с фигурными свечами выплывает из темноты ближе к Минхо и парень видит за горением огня черты лица своего мужа. Сердце пропускает удар при осознании, что все застолье от начала и до конца было спланировано для Дня Рождения Ли — приезд родителей Джисона, фирменные блюда госпожи Хан, от которых ломится стол, и даже «внезапно» появившийся в разгар осеннего свадебного сезона выходной Джи. Ноги немеют от переизбытка эмоций и мыслей, именинник замирает с широко раскрытыми глазами и не находит сил двинуться вперед к младшему. Джисон, наоборот, искренне улыбается самой яркой улыбкой, когда подносит торт с горящими свечами к лицу старшего, в ожидании, чтобы тот уже поскорее загадал заветное желание.       — Минхо! Скорее задувай свечи! — Хан улавливает странные нотки в поведении Ли, — Не стой столбом, 36 исполняется раз в жизни!       — Дорогой, ну же! — мама Хан старательно хлопает в ладоши, стараясь разрядить атмосферу в гостиной.       Минхо наконец-то отмирает и осторожно дует на огоньки, мысленно загадывая лишь счастья своей драгоценной семье. Джисон выдыхает, ставя тяжелой торт в центр праздничного стола, и разворачивается вновь к старшему.       — Готов к распаковке подарков?       — Я, если честно, и к торту готов не был, — смущенно выдает Ли, — Ещё и подарки будут?       Хан цокает в ответ на глупый вопрос и протягивает маленькую цветную коробочку с бантом, внутри которой находятся новенькие дорогие часы — прошлые вышли из строя при их трагичном падении на дно городского бассейна крайним летом, куда совершенного не знакомого с плаванием Минхо потащил Брайан. Родители в качестве подарка решили преподнести путевку на двоих в шикарный отель на западном побережье, аргументируя это тем, что молодые слишком много работают и совершенно не отдыхают. В горе праздничных коробок Ли замечает одну, подписанную корявым почерком Сынмина, а рядом с ней — другую, немного больше по размеру, от Чанбина. Друзья с другого края материка тоже не забыли о друге и прислали подарки ко Дню Рождения.       Первые минуты жевания торта Минхо даже не чувствует вкуса, лишь его мысли вертятся в голове по кругу безумным потоком. Отмирает мужчина лишь когда Хан больно щипает его за предплечье.       — Обрати внимание на сына, — Джисон дергает головой в сторону Брайана.       Старший настолько выпал из реальности, что даже не заметил тычки детских пальчиков о собственную коленку. Взглянув на лицо мальчика, Ли видит в его глазах прямой укор за проявленное неуважение — у них с Джисоном это общее. В руках Брайан держит какое-то подобие картонного конверта с нелепым желтым бантиком в уголке и, кажется, уже сомневается вручать это взрослому.       — Малыш, извини. Вся эта вечеринка очень неожиданно для меня случилась, я чуть растерялся. Что ты прячешь в руках, покажешь? — Ли полностью отдает свое внимание ребенку.       — Оно пришло только сегодня днем, поэтому не получилось красиво упаковать, — Райн нервно теребит уголок конверта, — Бабушка помогла мне сделать бантик из ленты и приклеить его… в общем, держи!       Минхо не ошибся, в руках ребенка и правда был почтовый конверт, в каких приходят важные документы на дом. Осторожно берет подарок в обе руки и старается прочесть адрес отправки.       — Центральная мэрия? — становится все интересней.       Пальцы слегка дрожат при распаковке документов, Ли вынимает исписанный разными данными лист и быстро пробегается глазами по содержанию, узнавая в нем свидетельство о рождении Райна. Джисон крепко обнимает сына за плечи, наблюдая за растущим удивлением в глазах старшего, выжидая финальной реакции на подарок. Вот сейчас Минхо перестает чувствовать абсолютно все тело.       — Отец №2 — Ли Минхо? Официальное изменение фамилии на Хан-Ли?!       Тяжелая слеза срывается вниз по щеке, нарастающий ком в горле не позволяет полностью выразить счастье, которое сейчас теплым медом растеклось в груди Минхо от осознания — Брайан все же принял Ли в их маленькую семью и даже взял его фамилию! Мальчик обнимает маленькими ручками шею мужчины и хлопает успокаивающе по спине, как это обычно для него самого делает Джисон.       — Спасибо! Спасибо, спасибо! — мужчина крепко прижимает маленькое тело к себе, — Сын, это самый лучший подарок за все мои 36 лет жизни!

^

      — Дядя Бин, сходишь к директору со мной завтра?       — Батька своего почему об этом не попросишь? Натворил чего-то? — ржет в трубку Чанбин, — Так, если боишься мамуле Джисону признаться, Минхо возьми в оборот.       — Да он хуже отца стал, — цокает Брайан, — Мало того, что морали начитает читать, так ещё и папе сдаст с потрохами. Ну дядя! Ты — моя последняя надежда, прошу.       — Ладно, шкет, уговорил. Пиши время и место смской. Покедава! — смачный чмок сменяется тихими гудками.       На самом деле, Брайан бы и Минхо мог попросить сопроводить его на ковер к директрисе, но больно много деталей о своем проступке придется рассказать, что точно Ли при себе не удержит и побежит к Джисону за подмогой в решении ситуации. А Чанбин простой, лишних вопросов не станет задавать, потому что углубляться не стремится в чужие проблемы. И в данном случае, Райну такой расклад очень даже выгоден.       Со, как заметил Сынмин ещё лет десять назад, человек-слово. Возможно, иногда — матерное, но со всей ответственностью и искренностью. Мальчик, сидя в отглаженных Минхо синих школьных штанах прямо на тротуаре, нервно стучит пальцами по бордюру в ожидании старшего. Лицо с правой стороны саднит, стоит осеннему ветру коснуться раны на щеке Брайана. Джисон с утра заботливо заклеил ссадину ярким пластырем, но рисованым пингвинам спешно пришлось покинуть место обитания после стычки четвероклассников на большой перемене. Воспоминания несостоявшейся драки вновь заводят нервный пропеллер внутри мальчика, отчего стучат теперь не только пальцы, но и ноги в белых кроссовках.       — Эй, мелочь! — мощная фигура Чанбина появляется в проходе школьной калитки, — Не сиди на земле голой жопой, дневник хоть подложи. Все равно бесполезен!       Тупой смех дяди конкретно сейчас теплым медом разливается у Брайана в груди — он спасен! Подскакивает на ноги и несется навстречу своему спасителю, готовый танцевать от радости. Со останавливает ребенка на подлёте рукой, упираясь ею в покатый лоб, а затем яростно принимается тереть детскую макушку до взъерошенных клоков волос. Райн пищит и вырывается.       — Е-мае, кто это смог профиль тебе так рихтануть?! Помочь вернуть должок?       — Пошли скорее, директриса ждёт нас уже, — хватает взрослого за краешек пиджака и тащит в сторону школы.       — Слушай, террорист, а че ты сделал все-таки, что аж до босса дошел? — уже у кабинета решается уточнить Чанбин.       — Брайан Хан! — строгий голос директора пробивает дрожью по позвоночнику, — Кто это с тобой? Где родители?       Райн пытливо смотрит взрослому в лицо, подгибая бровки в немой просьбе. Со тяжело вздыхает и на пару секунд прикрывает веки, прежде чем обернуться на учителя.       — Здравствуйте, директор, — строит серьезную мину Чанбин, — Я — старший брат, родители Райна заняты на работе, так что вместо них сегодня побеседуете со мной? Меня Чанбин зовут.       — Вы выглядите чересчур взрослым, чтобы быть старшим сыном Джисона, — Брайан мысленно отвешивает фейспалм.       — А, — хохочет Со, — Ну так конечно! Я — старший брат Джисона, дядька этому мальчугану. Никакие грехи из прошлой жизни не смогли бы сделать меня старшим сыном этого негодника! Ой, насмешили директор. Пройдём?       Директриса пару раз моргает в недопонимании ситуации, но все же пропускает Бина вперед себя в кабинет, а школьника пронзает твердым взглядом, специально приказывая встать перед своим столом, как самого провинившегося. Райн смотрит на Со в надежде, что тот больше не будет косячить каким-нибудь ещё глупым образом. Старший в ответ успокаивающе кивает. Все таки, с первой ложью он успешно справился.       — Вы должно быть уже в курсе, почему я вызвала взрослых в школу, господин Чанбин? — Со чешет нервно макушку, потому что, на самом деле, ни черта не знает, — И, если говорить откровенно, настолько жестокие драки детей должны в первую очередь волновать родителей. Почему же сам господин Хан не пришел?       — Жестокие драки? Я только синяк на щеке вижу, не слишком много драмы, директор?       — Только? — глаза женщины округляются, — Вас вообще не смущает, что дети в 4 классе кулаками размахивают до физических увечий? Боюсь, мы будем направлять уведомления в нужные органы для контроля дальнейшей ситуации!       — Погодите, — Брайан видит как грозно выпрямляется спина «дяди», — А где второй? Где ещё участники драки, почему только шке… почему мой племянник стоит здесь один в центре сцены на поругании? Если Вы уже приняли решение не в пользу Райна, в чем смысл данной встречи?       Все. Грозный Бин — страшнее Гитлера. По натуре своей Чанбин добродушный и отзывчивый парень, но как только дело касается его близких, начинается война до последнего вздоха противника. Уже после первого знакомства, — сначала с Джисоном, а следом и с Брайаном, — Со понял, почему Минхо так дорожит этой суетной семейкой. А куда его лучший друг, туда и Чанбин. Нужно встать на защиту «племянника» и помочь ему выйти правым из ситуации? Старший приложит все усилия.       Как оказалось, драки между детьми в школе начали происходить с завидной частотой вместе с началом семестра, но практически всегда в центре толпы находился Брайан. Хоть стычка один на один, хоть противник приходил целой оравой, — мальчик бесстрашно выходил им навстречу защищать достоинство. Но чьё и зачем? Конечно, никто из учителей подобными вопросами решил не заморачиваться, а просто отловили бунтаря и вынесли приговор без возможности обжалования. С краткого пересказа директрисы Чанбин мало что смог понять полезного, поэтому развернулся на гордо стоящего рядом с собой ребенка.       — Брайан, что им от тебя нужно? — мальчик принялся заламывать пальцы.       — Они говорили гадости… — фраза кончается шепотом Райна, — Я не смог стерпеть и сказал им поиметь дело со мной лицом к лицу, чем смеяться за моей спиной.       — Какой кошмар! — почти искренне прозвенела директриса, — Как я и говорила, господин Чанбин, Ваш Брайан ещё тот скандалист и провокатор. Ему лишь бы в драки лезть.       — А где Вы услышали признание в подстрекательстве? Ребёнок лишь узнал, что за его спиной кучка балбесов болтает без фильтра, и попросил высказать все это ему в лицо. Кто начал драку ещё нужно выяснить!       Брайан улыбается уголками губ «дяде», довольный сообразительностью старшего. Тот понял, на что намекает Хан и продолжил гнуть верную линию. Страсти между взрослыми накалились до предела, лицо директрисы пошло красными пятнами, а Чанбин мысленно начал просчитывать дальнейшие шаги, чтобы основательно разобраться в этой ситуации. Беседа закончилась на угрозе от Со в расправе со всей школой и требовании собрать педсовет. Страшный кошмар Брайана все-таки отыгрался — теперь родителям придется прийти на собрание…       Мальчик понуро тащит мешок со сменкой по полу школьного коридора, семенит за разозленным Чанбином и думает лишь о том, как бы у папы не случилась истерика дома от того, что они сейчас вдвоем натворили. План с подменным взрослым был идеальным до определенного момента, о возможных катастрофических последствиях Райн как-то не подумал. Со гневно закусывает губу и трет лоб, смазывая капли пота, а, когда замечает, что топает слишком громко и быстро, останавливается и ищет ребенка у себя за спиной. Брайан равняется с «дядей».       — Похаваем? Как у тебя с планами? — Чанбин скручивает агрессию.       — Давай, меня пока что отстранили от баскетбольного клуба, — мальчик вновь грустнеет при мысли об этом, — Домой только через час нужно будет.       Уже сидя в любимой корейской забегаловке Со на пластиковых стульях, старший задумчиво трет столовые приборы салфеткой и буравит взглядом мальчика напротив. Брайан торопливо гребет стеклянную лапшу железными палочками, но та непреклонно скользит между ними и падает обратно в горячий бульон, забрызгивая все вокруг жирными каплями. Чанбин цокает языком.       — Шкет, ты есть разучился? С пельменями нормально разобрался, тут чего рыбу ловишь, удильщик?       — Не выходит… — шепотом выдает Райн и кладет злосчастные палочки на поднос.       — Два батька — корейцы, и не один не научил сына обращаться с приборами? — старший замечает, как брови ребенка дергается в странной эмоции, — Давай быстро научу, а то вся лапша сейчас остынет и склеится.       Детский школьный ранец забавно лежит бесформенным кулем на плече Со, пока дуэт молчаливо шаркает ногами по пыльному тротуару на пути домой. Мальчик бубнит еле-еле себе что-то под нос, раскидывая несильными пинками опавшие каштаны и камушки, а Чанбин плетется чуть сзади и старательно шевелит мозгами в поиске решения, теперь уже ИХ, проблемы. Причина драк и всех школьных разборок Брайана явно намного сложнее обычных хулиганских подножек на большой перемене — ребёнок бы не молчал мертвой рыбой. К сожаления, или к счастью, Со совершенно не знает, как вести себя с детьми. Он никогда не читал воспитательную литературу, не сидел с ребенком родственников, да и вообще, парень ни с какой стороны увлечен детьми не был — ну есть они в этом мире и есть, плохо предохранялись предки. Именно сейчас, в момент, когда от трехсложных рассудительных схем в мозгу начал простреливать правый висок, старший хватает Райна за капюшон ветровки и тащит лицом к себе.       — Дядь Бин, ты чего? — хватается тощей ладошкой за жилистый кулак над головой, все-таки Джисон только недавно совсем купил одежку сыну, обидно будет, если капюшон растянется.       — Расскажи, как все было? — карие глаза строго впиваются в лицо «племянника», — Чем эти малолетки тебя так задели? Сплетничали про тебя? , — Хан отрицательно мотает опущенной головой, — Про батю твоего? — детская шея вздрагивает, но голова все так же вертится из стороны в сторону.       Брови съезжаются к переносице, когда осознание бьет в гонг прямо где-то посередине затылка Чанбина, выбивая боль уже из обоих висков. Школьные задиры решили поиздеваться над малышом за то, что у того два отца. Кулак разжимается, выпуская флисовый капюшон из плена, но раскрытая ладонь на пару секунд зависает в воздухе в ожидании приказа хозяина. Со ругается нечленораздельной речью, вместо ладони выбрасывая указательный палец куда-то в воздух, но быстро фокусируется на Брайане.       — Поэтому ты не хотел, чтобы родаки пришла на ковер? Чтобы не провоцировать сплетни? — Со присаживается на корточки перед ребенком.       — Нет, — кусает губу, — Не хочу, чтобы они об этом знали. Папа точно расстроится, как только услышит формулировки всех гадостей, что эти уроды говорили. Я думал, они поболтают и отстанут, но с каждым разом ситуация становилась хуже и пришлось полезть с кулаками. Дядя, как быть?       Огромные зеленые глаза покраснели, переполняясь горькими, но пока что сдерживаемыми, слезами. Со прижимает мальчишку к своей груди и гладит по растрепанной голове, ощущает, как на сердце ложится тяжелый груз боли и злости за семью Минхо.       — Не плачь, шкет. Взрослые решат эту ситуацию, ты ни в чем не виноват, помни. Мы будем защищать свое достоинство до конца! — Брайан хихикает куда-то в область ключицы и Чанбин спокойно выдыхает, мысленно надеясь, что ему не придется в ближайшие 5 минут иметь дело с детской истерикой, — Все, пошли домой!

^

      — Папа, тебе когда-нибудь говорили, что ты отлично готовишь?       Брайан залезает коленками на кухонный стул и заглядывает в кастрюлю, стоящую на столе. Джисон заливается краской, оборачиваясь на сына, довольно поправляет передник и запускает руки в карманы своего зеленого фартука.       — Честно, никогда в жизни!       — Тогда зачем продолжаешь? — фыркает Райн, сморщивая носик от запахов, исходящих от суповой заготовки в той самой кастрюле, — Это чего такое плавает?       Улыбка стремительно падает с лица Хана, он хватает с крючка кухонное вафельное полотенце и замахивается им, желая прогнать наглого мальчишку из кухни, подальше от своих глаз. Брайан смеется с реакции отца, закрываясь рукой на случай обрушения родительской кары ему на голову, быстро хватает лежащий на виду очищенный стебель сельдерея и уносится в гостиную. Джисону хочется кинуть в след сыну пару ласковых слов, но шум убегающей на плиту воды возвращает его мысли обратно к подготовке ужина — сегодня парень проснулся с настроением домохозяина.       Как бы не хотелось признаваться, но Хан и правда не умелый повар. Сколько он не пытался учиться у своей мамы кулинарному мастерству — все сводилось лишь к пищевой катастрофе в кастрюле. Видимо, дар к готовке не был уготован Джисону судьбою, при рождении ему ещё и неуклюжести отсыпали с душой, чтобы точно парень не думал трогать ножи и картофелечистку. Но вот наконец-то у Хана случился долгожданный выходной, в который ну никак нельзя было оставить любимого ребенка без домашней еды.       — Папа снова за свое, — шепчет в трубку Брайан, — Воняет так, будто он из рыбного соуса пытается чапче сварить. Где газ отключается в нашей квартире?       — Я скоро буду дома и помогу ему, — Минхо старается сохранять серьезность, хотя в душе он согласен со словами сына, — Не вздумай налопаться сельдерея перед ужином, живот болеть будет!       Мальчик давится большим куском сочного стебля, озадачено смотрит сначала на телефон в одной руке, потом на погрызенный сельдерей в другой, и лишь фырчит в ответ. Если Ли задержится ещё на каких-то двадцать минут, то бедный овощ станет единственной сегодняшней трапезой для Райна. Старший сбрасывает звонок, обещаясь примчаться домой как можно быстрее. Вообще, Хан, как родитель, человек отличный — и с уроками помочь найдет время всегда, и одежку нагладит под любое мероприятие. Но вот повариха из него совсем никудышная выходит, все младенчество от первого прикорма Брайан только на периодических передачках бабушки и стряпне Лии рос, последнее тоже шедевром кулинарии назвать можно с натяжкой, но лучше, чем у отца. А вот с появлением Минхо в доме Ханов приемы пищи перестали ассоциироваться с фашистскими пытками — любое блюда просто выходило вкусным. Но, как и у любой монеты, у таланта Ли есть и обратная сторона. Когда его дома нет или мужчина погружается в работу с головой, домочадцам ничего не остается, кроме как рассчитывать на собственные силы или заказывать китайскую доставку. К хорошему быстро привыкаешь.       Сегодня Джисон решил, что отныне они будут придерживаться здорового домашнего питания.       — Минхо предупреди о своей затее, а иначе наша новая рутина с полезной едой так и не случится, — бросает ребёнок отцу, проходя мимо кухни и чувствуя запах подгоревших бобов.       Джисон снова лишь цокает в ответ, погруженный в процесс выскабливания сгоревшей гороховой пасты со сковородки. Совсем скоро раздается приглушенный шорох входной двери, и вместе с Минхо к Райну возвращается надежда на ужин. Ужин, который все же состоится. Старший, войдя в квартиру, сразу чувствует запах чего-то очень настораживающего. Это не было просто подгоревшей едой. Это было…концептуальное произведение в жанре кулинарного ужаса. Брайан тут же бросается к нему, будто ребёнок, нашедший родителя в супермаркете.       — Ты пришёл!       — Да, да, я здесь, — Ли сбрасывает куртку, осторожно разглядывая дымку, лениво стелящуюся из кухни, — Как обстановка?       — Как будто мы живём на свалке, которая однажды решила стать рестораном, — шепчет Брайан, а Минхо бросает на сына полный сочувствия и понимания взгляд и решительно шагает на территорию боевых действий.       — Ну что, команда, — мужчина закатывает рукава, — Я вижу, вы тут решили устроить кулинарный перформанс без меня. Кто главный режиссер этого… э-э-э… шедевра?       Джисон стоит сгорбившись над плитой, удерживая в руке сковородку с чем-то сложно идентифицируемым.        — О, ты уже дома, — радостно приветствует мужа он, но губу озадачено все-таки продолжает кусать.       — Папа решил, что мы будем есть здоровую пищу, — с сарказмом произносит Брайан, откусывая очередной кусок сельдерея, — Но, кажется, здоровье сегодня не в моде.       — Эй, я стараюсь!       Минхо подходит к младшему ближе и устремляет озадаченный взгляд на чёрный комок в сковороде. Судя по консистенции и запаху, мужчина догадывается о природе сгоревшего ужина, хотя и не может понять, как горох смог превратиться в то, чем он является сейчас на дне сковороды.       — Ты уверен, что оно не начало эволюционировать?       — Не начинай.       Сложный взгляд Минхо говорит больше, чем любые слова, отчего Джисон грустно вздыхает, последний раз глядя на убитый им же самим ужин, прежде, чем скинуть посуду в раковину.       — Отлично, я заказываю китайскую еду, — Ли тащит телефон из кармана.       — Чего?! — возмущается младший.       — Мы все хотим дожить до завтрака, — жмет плечами Минхо.       — Папа, ты правда старался, — утешительно добавляет Брайан, — Но тебе надо было остановиться на этапе нарезки овощей.       — Ах, вы оба предатели! Никакой доставки, отныне мы серьезно будем кушать только домашнюю еду!       Минхо кивает на слова мужа и принимается быстро наводить порядок на кухне, ужином ведь теперь ему нужно заняться. Он выставляет свежие овощи, рис и курицу на стол, и буквально через несколько минут кухня наполняется ароматами, которые заставляют Райна окончательно забыть про свой сельдерей. Джисон усаживается за стол, наблюдая за тем, как Ли ловко управляется с ножами и посудой.       — Ты знаешь, — начал Хан, глядя на старшего, — Я всегда думал, что кулинария — это магия. Но ты, кажется, знаешь все секреты.       — Нет никакой магии, просто практика. И, может быть, немного любви к еде. Но если хочешь, я могу научить тебя паре трюков.       — Только, пожалуйста, не сегодня. Я хочу насладиться этим моментом, пока папа не решил снова поэкспериментировать, — бормочет Брайан, уже сидя за столом с тарелкой свежеприготовленного ужина.       Полотенце все же настигает своей карой болтающего ерунду ребенка, Джисон шлепает сына пару раз тканью по спине в желании наконец-то приструнить его длинный язык.       По окончании трапезы убрав посуду в посудомойку, Хан устало тянется за стаканом воды, мельком взглянув на Минхо, который, сидя за столом, сосредоточенно проверяет домашку по биологии сына. Брайан тут же пыхтит над проектом по литературе. В квартире наконец-то воцарилась привычная уютная атмосфера. Но покой длился недолго. Раздается громкий стук в дверь, а затем, не дожидаясь ответа, Чанбин просто вваливается внутрь, держа в руках внушительную стопку писем.        —Вы вообще свой почтовый ящик проверяете? — объявляет он вместо приветствия, с грохотом бросая бумаги на кухонный стол.       Джисон закатывает глаза, а Минхо даже не взгляд не поднимает, только хмыкает.       — Когда там уже Сынмин закончит сдачу своей адвокатской отчетности, чтобы вы уехали и ты перестал сжирать наш холодильник. Или на этот раз пришёл по другому поводу?       — Разве друзья не могут просто так приходить в гости? — Чанбин делает невинное лицо и пожимает плечами.       — Друзья могут, — замечает Хан, — Ты — не можешь.       — Ой, не нойте, — отмахивается Бин и тыкает пальцем в кучу писем. — Разобрали бы.       Джисон со вздохом начинает лениво перебирать бумаги, лишь бы отвлечь себя чем-то от желания кинуть гнилым яблоком в наглую чанбиновскую моську. Ли заканчивает проверять тетрадь и с интересом принимается рассматривать конверты в руках мужа — счета за коммуналку, реклама, рассылка. И тут Минхо замечает плотный конверт с логотипом школы Брайана. Нахмурившись, он вскрывает его и пробегается взглядом по содержимому.       — Что за… — осекается мужчина и передает письмо Джисону.       — Приглашение на педагогический совет?! — вскрикивает он, заставляя Райна вздрогнуть за столом. Мальчик осторожно поднимает голову, заметно напрягшись, — Брайан, ты нам ничего не хочешь рассказать?       Ребенок бросает уничижительный взгляд на Чанбина, но тот не замечает, потому что сам аж испариной на спине покрылся от развернувшихся событий. Вот так случайно он раскрыл их с «племянником» небольшой секрет, но подумать над умной отговоркой времени у парня не остается. Со, конечно, попытался сохранить секрет до подходящего момента, но Минхо вовсе не из тех, кого можно так легко провести. Как только он понимает, что Чанбин ведёт себя слишком тихо для себя, он сразу чует неладное.       — Что происходит? — строго спрашивает Джисон, скрестив руки на груди.       — Н-ничего! Всё нормально! — Брайан улыбается так, будто только что проглотил лимон.       — Чанбин?       — Ну, смотри… э-э-э, как бы… Такая ситуевина вышла…       — Чанбин.       — И вообще, вам стоит быть благодарными, что я взялся помочь мелкому вместо вас!       — Чанбин!              В конечном итоге, пойманным на горячем Бину и мальчишке пришлось рассказать родителям всю правду и о школьных драках, и о травле четвероклассников, и, конечно же, о подставном «дяде» со спектаклем, что устроили эти двое в кабинете директора. Как Брайан и говорил, Джисона аж трясти начало от злости, когда он дослушал историю сына до конца, стоящий рядом Минхо грозно хрустнул пальцами. Не трудно было понять, что буллинг начался после того, как Хан с мужем принесли в школу обновленные документы Брайана на старте нового семестра. Видимо, кто-то из администрации или родителей учеников узнали об этом и раздули драму, давая детям новый повод для издевок над одноклассником.       — Они говорили… гадости. Про меня. Про нашу семью, — не поднимая взгляд, бормочет Райн.       Джисон чувствует, как внутри всё переворачивается, он изо всех сил держит себя в руках, чтобы не вспыхнуть.       — Какие гадости?       Брайан сглотнул, сжав кулаки.       — Они говорили, что у меня ненормальная семья. Что у всех есть мама и папа, а у меня… что у меня всё неправильно. Что вы не можете быть мне родителями, потому что… потому что так не бывает.       Джисон резко выдыхает, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Минхо старается сохранить хладнокровие, сжимая губы в тонкую линию, маскирует накатывающий гнев.       — И ты решил, что если будешь молчать, то всё пройдёт? — мягко спрашивает старший после небольшой паузы, на что Брайан кивает.        — Сначала я думал, что они просто поболтают и забудут, но нет. Мальчишки начали смеяться надо мной прямо при всех, толкать, говорить, что… что я странный. Я честно пытался их игнорировать, но потом…       Он запнулся, а затем с вызовом посмотрел на родителей.       — Потом я врезал одному из них.       — Ты подрался?       — Я не собирался! — быстро тараторит Брайан, — Просто, я не мог больше терпеть.              В квартире воцарилась давящая тишина. Минхо глубоко и медленно дышит, стараясь успокоиться.       — Сын, — Джисон трет лицо рукой, — Мы не одобряем такое поведение, но, честно говоря, я понимаю, почему ты это сделал. Мы с этим разберёмся, — говорит он твёрдо, — Завтра мы идём в школу!       Забытый всеми на какое-то время Чанбин неловко елозит по дивану, когда его оголодавший желудок выдает протяжный китовый вой, напоминая о пропущенном приеме пищи. Три пары глаз одномоментно фокусируются на незваном госте. Со виновато поднимает обе руки вверх, окончательно разряжая гнетущую обстановку в квартире. За всеми откровениями ребята забыли, с кого начался этот разговор, Хан бросает уничижительный взгляд на друга, хватая первый попавшийся под руки предмет, чтобы запустить.       — Раз вы тут все уже порешали, — Чанбин шлепает на кухню, заглядывая в кастрюлю на плите, — Чего можно пожевать?

^

      — А может, не надо? — неуверенно выдает Брайан, не глядя на отца.       — Надо, — коротко бросает Минхо.       — Может, просто притворимся, что письма от директора никогда не существовало?       — Но оно есть. Я его держу в руках, — Джисон помахал листком бумаги.       На следующее утро Брайан сидит за столом, сосредоточенно пихая в рот хлопья, и делает вид, что его вообще не существует. Он раздумывает над тем, чтобы замереть, как Т-рекс из «Парка Юрского периода», можеть быть так Джисон и Минхо забудут, зачем они собираются в школу. Но нет. Минхо застегивает куртку с таким выражением лица, будто собирается не к директору, а на разборки с преступным синдикатом. Джисон нервно бегает по квартире, ища документы, хотя никто их не просил.       — Вы хотя бы не будете устраивать сцену? — в голосе мелькает надежда.       — Нет, конечно, — заверяет Ли, на что младший громко фыркает.       — Конечно же, это ложь, — бормочет разочаровано Райн.       — Это не ложь, а дипломатический ответ, — уже в дверях кричит Минхо.       — Ты что сказал?! — мужчина замирает на пороге школы, вцепившись в плечо Джисона.       — Я сказал, что сейчас мы пойдём разбираться с этими идиотами, — цедит сквозь зубы тот, сжимая кулак.       — Ты не это сказал, — Минхо чуть дернулся, — Так и еще таким тоном, будто собрался на дуэль.       — Да какая, к чёрту, дуэль?! Эти дети решили, что могут издеваться над нашим сыном только потому, что у него два отца! И что, мы должны мирно сидеть и ждать, пока это закончится?!       — Дорогой, ты дыши.       — Я дышу! Но если мне попадётся этот маленький гадёныш, который первым начал, я…       — Ты, конечно же, спокойно поговоришь с его родителями, — перебивает старший, вздёрнув брови.       Напряжённо сжимая кулаки, Хан кипит от злости, отчётливо давая понять, что ни о каком смирении речи быть не может. Минхо старается успокоить его, но тот лишь раздражённо выдыхает и направляется внутрь, явно сдерживаясь, чтобы не устроить разнос прямо в школьном холле. Директор встречает родителей на входе в конференц-зал с вежливой, но напряжённой улыбкой, видя настрой родителей, женщина решает сразу перейти к сути дела. Помимо самой директрисы на педсовете собираются классный руководитель Брайана, школьный психолог и еще парочка человек, присутствие здесь которых никому до конца не ясно, но родители решают промолчать об этом. Брайана оставляют за дверьми кабинета, аргументируя тем, что взрослые сами уладят все вопросы. Идти на уроки мальчику совершенно не хочется, часть его радуется возможности прогулять пару занятий, чтобы не встречаться с тупыми одноклассниками. Но в то же время пойти-то ему и не куда, из-за чего ребенок закидывает портфель на спину и понуро шагает в зону ожидания за угол, чтобы поваляться на красных бархатных креслах.       — Мистер Хан, мистер Ли, спасибо, что пришли.       — Ну ещё бы, — буркнул Джисон, усаживаясь в кресло.       — Мы хотели бы обсудить ситуацию, в которую попал ваш сын. Брайан — очень хороший мальчик, и мы понимаем, что он не агрессивен по своей природе. Но драка — это всё же…       — А мы можем не обсуждать драку, а поговорить о том, почему она случилась? — скрещивает руки на груди Минхо.       В ходе беседы выяснилось, что в школе прекрасно знали о «неприятных высказываниях» в адрес Брайана, но до сих пор считали это незначительным. Джисон вспыхнул ещё сильнее — как можно назвать травлю простыми словами, когда его сын боялся признаваться, через что проходит? Ли пытается удержать мужа от слишком резких выпадов, хотя сам крайне недоволен ситуацией.       — Мы не преуменьшаем проблему, мистер Хан. Просто ситуация требует деликатного подхода.       — Ага, деликатного. В то время как мой сын сам вынужден за себя заступаться, потому что не верит, что кто-то его защитит?       Директор говорит, что с родителями других детей уже провели беседу, а также обещает ввести дополнительные занятия по принятию разных семейных моделей. Однако все это звучит слишком неубедительно, о чем Джисон прямо и заявляет. Как и любые родители они не удовлетворены лишь разговорами и хотят гарантий, что ситуация с их сыном больше не повторится.       — Хорошо, но недостаточно, — говорит Хан, — Мы хотим быть уверены, что Брайана больше не будут оскорблять за семью.       — Мы со своей стороны сделаем всё возможное, но…       — Нам важен результат, — жёстко отрезает Минхо.       Комиссия чуть напрягается после слов старшего, но директриса лишь кивает.              — Мы будем следить за ситуацией и, если травля продолжится, примем меры.       Джисон вздыхает, бросая взгляд на старшего. Тот молча смотрит в ответ и едва заметно кивает, соглашаясь с ним без слов.       — Хорошо, — наконец, говорит Хан, — Но если ещё хоть одно слово в сторону Брайана, мы вернёмся.       — И тогда разговор будет намного неприятнее, — добавляет Минхо, не убирая с лица своей фирменной вежливой улыбки, от которой у людей по спине обычно пробегал холодок. Директор сглатывает.       — Я вас поняла.                                Брайан сидит в зоне ожидания у кабинета директора, разглядывая потертые узоры на линолеуме и нервно болтая ногой. Ожидание окончания собрания навевает лишь скуку на него, еще и позавтракал плохо — в животе неприятно печет от голода. Внезапно рядом скрипит стул, и Райн напряженно скашивает взгляд на новоприбывшего. Он видит мальчика примерно его возраста, со светлыми кудрявыми волосами, веснушками на носу и слегка помятым свитером, который явно достался ему не первым по очереди. Он шумно вздохнул и, откинувшись назад, пробормотал:       — Опять тут.       Брайан молчит, но собеседник, похоже, и не нуждается в поощрении.       — Я Дэни, Даниэль, — представился он.       — Брайан.       — За что ты здесь?       Брайан пожал плечами.       — Подрался.       — Круто, — тянет Дэни с лёгкой завистью. — Я вот просто сбежал с урока.       Брайан искоса глядит на собеседника, раздумывая, продолжать ли беседу с ним.       — И зачем?       — Моя мама работает неподалеку, в круглосуточном ларьке, я хотел к ней зайти. Не успел. Поймали.       Мальчик раздосадовано вздыхает, опять-таки не нуждаясь в ответе, на секунду задумывается, а затем внезапно спрашивает:       — А ты правда тот парень, у которого два папы?       Райн тут же напрягается. Он приготовился услышать очередное «фу», или «это ненормально», или ещё одну из тех мерзких фраз, которые он слышал в школе в последние недели. Но Дэни просто кивает, словно подтверждая собственные мысли.       — Повезло тебе.       — Чего? — Хан аж выпрямляется по струнке в недоумении.       — У меня только мама. Она, конечно, классная, но одна. Работает много, домой поздно приходит. Иногда мне хотелось бы, чтобы был кто-то ещё. У тебя два отца, а у меня ни одного. Получается, ты вдвойне счастливчик.       Брайан хмурится. Он столько раз слышал, что его семья «неправильная», что «так не должно быть», что уже перестал ждать от других чего-то хорошего. Но Дэни не говорил с ним насмешливо. В его голосе не было ни издёвки, ни скрытой злобы — только искренний интерес.       — Никогда об этом не думал, — шепчет Брайан, — Последнее время меня только оскорбляют за это, после подписания документов на опекунство Минхо никто еще не говорил ни мне, ни папе хороших вещей. Все только фыркают и шепчутся за спиной.              — Если хочешь, можем дружить, — легко бросает Дэни.       Хан смотрит на нового знакомого чуть внимательнее. Этот мальчишка выглядит совершенно обычным — с лихорадочно дёргающейся ногой, с царапинами на руке и щеке, с немного шершавыми пальцами, которыми он лениво теребил край рукава. Обычный, но при этом совсем не такой, как те дети, которые говорили гадости.       — Давай!       — Может, если тебя так это расстраивает, ты отдашь одного папу мне? — мальчик смешно складывает растрепанные брови домиком, — Что скажешь?       — Скажу, что никогда в жизни! Они только мои папы, и я ни за что их не отдам, никому!       Когда дверь кабинета конференц-зала закрывается за ними, Джисон и Минхо молча переглядываются. Разговор с директором был тяжелым — не таким агрессивным, как, возможно, ожидал Хан, но все же неприятным. Старший знает, что за один день проблему не решить, но все же было обидно, что школа так халатно относится к травле своих учеников. Они уже собирались подойти к сыну, но вдруг слышат голоса.       Остановившись за углом, мужчины выглядывают в холл и видят, как их сын сидит в кресле рядом с каким-то мальчиком и разговаривает с ним. Минхо резко вздергивает брови, а Джисон чуть наклоняет голову, пытаясь прислушаться к беседе. Их взгляды снова встречаются в многозначительном молчании.       «Если хочешь, можем дружить». На лицах обоих родителей одновременно мелькает изумление. Они напряженно ждут, как Брайан отреагирует. Но он просто смотрит на мальчишку, улыбаясь и соглашается на предложение. Минхо облегченно выдыхает, почувствовав, как внутри растекается тепло. Хан шумно трет лицо руками, стараясь не рассмеяться от счастья.       — Честное слово, я был готов в очередной раз сжигать школу.       — Нам надо сказать ему, что мы подслушивали, верно? — шепчет Джисон.       — Не-а, — хитро тянет Минхо, наклонив голову. — Пусть думает, что у нас сверхъестественное чутье на его настроение.       — Звучит как план.       Старший хлопает мужа по плечу, а затем первым шагает вперед, прерывая разговор детей. Брайан тут же поднимает на родителей взгляд, полный удивления с капелькой облегчения.       — Да, никогда не отдам!

^

      — Ну, как всё прошло? — спрашивает Чанбин, когда семья возвращается домой.       Наличие друга в квартире до ужаса пугает Джисона, стоит ему отпереть дверь, парень аж вздрагивает, но сразу же закатывает раздраженно глаза.       — Напомни, кто дал тебе запасные ключи от нашего дома?       Чанбин в ответ лишь глупо лыбится, показательно вытаскивая с верхней полки пачку печенья, чтобы вместе с ней плюхнуться на широкий диван в гостиной в ожидании ответа на свой вопрос.       — Если ещё раз услышу, что кто-то издевается над моим сыном, я выучу уголовный кодекс и пойду мстить законным путём, — вспыхивает Джисон, на что Райн фыркает.       — Папа, ты же никогда не мог даже инструкцию к пылесосу прочитать до конца.       Чанбин довольно хлопает мальчика по плечу.       — Видишь? Твои предки справились и мир не разрушился.       — Ну да, — соглашается Брайан, — Правда, мне кажется, что директор теперь немного боится Минхо.       — Честно говоря, я и сам его побаиваюсь, — бросает Хан, на что старший закатывает глаза.       — Ладно, давайте ужинать.       — Да!       — Чанбин, вали к себе домой!