Чумной лёд

      Вадим тихо выдыхает, ленно отрывая глаза от крайне интересной статьи, посвященной семнадцатому веку, чтобы воочию лицезреть, как пульсирует вена на виске Разумовского.       Тот как мантру повторял себе под нос, что, его Волков уникум. Он чертов гений коньков. Такой скорости, какая есть у Олега, нет ни у кого, даже у самого Сергея не было такой скорости в его лучшие годы.       А такое осознание дорогого стоит, на что Вадим с уважением кивает, продолжая вслушиваться в чужой бубнёж, перечислений достоинств и невероятных навыков Волкова. Как идеальный слух, быстрота реакции, звериная грация, фигура с хорошим потенциалом, возраст, который может позволить тому стать трёхкратным олимпийским чемпионом.       Он был фактически идеалом любого тренера. Разумовский, даже то, что он сирота, считал плюсом. И все бы здорово, но.       — Я его придушу. Нет. Зарежу. Я зарежу эту чертову малолетку.       Олег был ужасно упертым.       Если ему что-то, внимание, цитата, «не всралось», то он даже моргать не будет.       Уставится, как кот, которого не кормили аж три часа и смотрит на тебя, как на самого отсталое существо на свете.       И, правда, хоть убей его, но не переубедить. Можно только попытаться найти компромисс.       Обычно этим занималась Валерия.       Но Макарова осталась в Питере. У неё анализы, врачи, курсы молодой матери, на которые она ходит с будущей свекровью и сестрой Алтана.       Да и Золотце крайне шумно выразил своё мнение о том, чтобы его беременная невеста должна быть дома, под наблюдением, с родителями и не важно, что последний раз плохие анализы были, потому что Лера объелась с Олегом селёдки под шубой перед сдачей.       Так что тяжёлое бремя пало на самого Разумовского, которому приходилось идти на уступки. Поэтому рыжему гению отечественного фигурного катания приходится ставить на гран-при за выход в олимпийскую сборную произвольную программу под музыкальную тему из покемонов, потому что Олег отказался танцевать под что-то другое.       Где Разумовский и где покемоны.       — Ну, по-моему, ты вылитый Джиглипуфф, — Вадим даже не пытался сдержать улыбку.       У него есть на эту причины.       Алтан ему сам выебал мозг, опять же на тему Волкова. Им же пришлось жить в одной комнате.       Золотце истерило все время, как только узнал о заселении, крича, что он столько антисептиков с собой взять не сможет, чтобы все от Волкова обрабатывать, и вообще тот сворует все его украшения, он же очевидный криминальный элемент, сразу видно, что наследственное. Дальше Золотце уже получало по губам.       Потому что одно дело, истерить на Олега за то, что тот барабашка, который не знает, как убирать челку с лица, другое перегибать о родителях сироты.       И это хорошо, что Сергей не слышал. При всех причудах Серёжи, надо думать с такой травмой головы, но он такой же сирота, как и Волков. И тема родителей была неприкасаема. Сережа всегда маму Вадима то с днём матери поздравлял. Он бы точно Дагбаеву косы за такое отрезал.       Но даже это не мешало нудеть Алтану весь перелёт. Тогда уже над ним глумился Разумовский. Весело же. Волков такой крошечный, а смог выебать мозг всех и по всем фронтам. И спит себе в соседнем кресле, укутавшись в пледик.       Вадиму выебали мозг тоже.       Вадиму ближе всего к упомянутому слову.       Как выяснилось мальчик, не смотря на свой юный и, казалось бы, незрелый возраст, был достаточно сформировавшимся и страдал от спермотоксикации. И ладно бы лез к ровесникам, нет же.       Последний раз Вадим в прямом смысле оторвал его за шкирку от ширинки тренера местной хоккейной команды. Ему не хотелось думать, что Волков купился на канадский французский акцент. Хотя, о чем это он, скорее всего Олег купился на большую и толстую клюшку. Вад хочет удариться лбом о стену за такие мысли, пока несёт этого нашкодившего щенка в их пенаты, слушая триады о том, что,       — Вообще-то я трахаться хочу.       — Лучше бы ты учиться хотел.       — Чтобы ебаться образование не нужно.       — Тогда тебя и будет ебать всякий сброд.       — То есть, чтобы меня выебали вы у меня должно быть образование?       — Ты даже школу не кончил.       — Мне она не нужна, чтобы заставить вас кончить.       — У меня даже не встанет на такого тунеядца.       — А если я буду учиться?       — Сдашь все предметы, хотя бы, за девятый класс, тогда поговорим.       Вадим доволен, как он и думал, повиснет тишина, она и повисла, как и Олег у него под мышкой.       Серьёзно. Он был таким компактным и почти ничего не весил. Вад мысленно просит себя не забыть, поговорить с Серёжей о рационе его барабашки дикой. Надежды сводить Олега к парикмахеру Вадик уже оставил. Лера попросила. Тихо так, с красными глазами и слабой виноватой улыбкой, тихо попросила оставить Волкову его заслон от мира, людей, даже если это просто его волосы.       Вадим как раз передает Макаровой привет через ноутбук Алтана, оставляя Волкова на соседней кровати, не удерживаясь от того, чтобы не похвалить Золотце за идеальный порядок в их с Олегом владениях.       — Это всё он, — хмуро, будто бы смущённо и с неохотой, но под пристальный взгляд Валерии через монитор, признаётся Дагбаев.       — Ты?       — Да, — кажется, Олег моргал, нехрена за густой чёлкой не видно, — Ненавижу срач.       — Хах, правда, говорят, волки крайне чистоплотные. Молодец, правда, молодец. Поговорю с Сережкой за твоих покемонов.       Вад широко улыбается, собираясь уходить.       — Стойте. Вы правда, ну, если я школу кончу, ну того со мной…       — Если сдашь экзамены на пятёрки.       — Без базара.       — Устно. Без тестов и счастливых билетов, Волков, — Вадим усмехается, выходя из комнаты, прикрывая за собой дверь.       Олег тихо выдыхает, неуверенно потирая ладонь о ладонь, поворачивая голову к Алтану с ноутом на коленях, — Эй, луна в матроске, поможешь с учебниками? В долгу не останусь.

***

      Этапы гран-при приходят спокойно.       На всеобщее удивление. Все по графику.       Подъём, тренировка, завтрак, тренировка, свободные полчаса, тренировка на свежем воздухе, тренировка снова в зале, обед, свободные двадцать минут после еды и звонки родственникам, тренировка…       Вроде и монотонно, вроде и скучно.       Вроде и подозрительно спокойно, но Волков, правда, больше не выкидывает чего-то из рядя вон выходящего. Оказавшись слишком довольным тем номером, что поставил ему Разумовский под покемонов, которых стали смотреть все. Кроме Олега. Тот, правда сидел за учебниками, от первого класса, потому что, открыв книгу своей возрастной категории, понял, что нехера не понял и, закусив язык, и придушив гордыню, вернулся к азам.       — В детских домах такая слабая школьная программа?       Они живут в одной комнате, волей не волей, а диалог подначиваемый любопытством сам всплывает. Тем более, когда часовой пояс не позволяет разговаривать с Лерой.       — Хер знает, — Олег даже отрывает глаза от учебника, проверяя выключен ли ноутбук Алтана, он правда старался снизить уровень своего сквернословия при девушке, — Я там с десяти лет не появлялся.       — Странный ты, прожить там всю жизнь и…       — В смысле всю жизнь?       — Ты не отказник с рождения?       — Нет.       Повисла неловкая тишина.       Как-то из-за поведения Волкова все решили, что он всю жизнь прожил в казенном доме. Сложно представить домашнего мальчика, который предпочел жить в уличных условиях, как выжил то.       — Это не моё дело…       — Вот и закончили разговор.       — …но Валерия.       Олег только цокает, демонстративно закрывая учебник истории за пятый класс, злобно пялясь на Алтана на соседней койке из-под челки.       — Ещё раз напиздишь, все твои цацки бомжам местным раздам. Валера знает достаточно, чтобы сопли пускать и не задавать больше вопросов о том, что было до того, как меня притащил к вам Разумовский.       Дагбаев только скептически поднимает бровь, провожая Волкова с коньками и плеером из комнаты.

***

      Английский язык и Волков находятся друг от друга на расстояние from Russia is love в камеру репортёрам с улыбочкой, и то, только потому, что Разумовский пообещал ему за это нинтендо.       Олег был истинным патриотом, без загонов, ценящий от других стран только блага, в частности, что-то новенькое для праздника живота. Он даже музыку то слушай исключительно отечественную, за крайним исключением, Лера поделилась интересным треком или у Разумовского идея для нового прогона. В прочем, иногда он и отзывался на какой-то укуренный долбящий клубняк, который играл в основном на вписках, чем привлекал к себе внимание и непонимающие взгляды их тренеров. От чего предпочитал уходить в аксель соображая, что взболтнул лишнего.       А для того, чтобы понять, что происходит какая-то дичь, полиглотом быть не нужно.       Олег успевает поймать Алтана за локоть, перед тем, как он с яростью сорвался в сторону других фигуристов, что крайне мерзотски улюлюкали.       Может быть, Волков и был самым мелким среди мужской половины конкурсантов, но все его тело состояло из одной мышцы, а нутро было заточено на выживать вопреки.       — Пусти. Это дело чести.       — Хуести.       — Твоё то, какое собачье дело?       — Вадим Александрович расстроится, если что-то с тобой случится. А без подготовки на четырех додиков лезть, дебилизм.       — С каких пор тебя волнует его душевное равновесие? И когда из дяди Степы, он стал Вадимом Александровичем?       — Не твоё змеиное дело.       Волков спокойно выдерживает чужой взгляд. Отпускает чужую руку с улыбкой, когда Дагбаев улыбается и матерится в ответ, нервно поправляя пучок на своей голове.       — Это бывший Валерии.       — Ясно-понятно.       — Нет, ты не понимаешь, он…       — …спизднул, что-то про то, что ты похерил карьеру Валеры, потому что она залетела.       — Да. Что-то вроде того, — Алтан был готов уверовать в отечественную систему образования, пока не вспомнил, что Волков на самообучении.       — И из-за этого ты Вадима Александровича и Валерку расстраивать собрался? — хмыкает, — Они только ко мне с фингалами привыкли, ты-то куда со своим фарфоровым фейсом рыпаешься без опыта? Тем более перед короткой программой, не ссышь лидерство просрать? — искренне интересуется, почти серебряный медалист.       — Я вообще-то умею драться.       — Угу, с тренером, с татами, чинно кланясь до и после, — Волков старается сдержать свой скепсис, — Пошли лучше в музей сходим, ты Валере обещал из меня воспитанного человека сделать.       — Ты не заболел часом? Учишься, духовно расти пытаешься, курить бросил, — за последнее Алтан правда с уважением кивает, в прочем, Волков правда заслуживал уважения за то, что всё своё свободное время тратит на учебу, да и рабочее, Алтан видел, как Олег кидает на плеер аудио-учебники и под них терпит триады Сергея.       — Надоело, что Вадим Александрович называет меня тунеядцем.       — Вся твоя мотивация заключается только в этом? Как же победа?       — Ну, когда я ему наизусть Бородино рассказал, с интонацией, он меня по волосам потрепал, прикольно так было, — Олег невольно поправляет волосы, чуть сбивая челку, ненароком показывая смущенную улыбку, — А золото нужно Разумовскому, а не мне.       Алтан крайне изумленно сводит брови, но немного поразмышляв, все-таки пришел к выводу, что раз Леры нет, то логично, что человек голодный до ласки и человеческому отношению, переключился на того, кто ему это даёт.       Не то, чтобы совесть Дагбаева достаточно громко зарокотала, но неприятное вязкое неуютное чувство дискомфорта, разбудило.       Сергею и правда был нужен от Олега только результат, который тот показывал и огребал за то, что не может обойти Алтана по даже не десятым, а сотым крупицам баллов. Просто потому что не вытягивал игрой.       Именно поэтому и начались эти встречи с журналистами, пресс-конференции, лживые аккаунты в социальных сетях от лица Олега, что вёл Разумовский, дабы все были в курсе о грустной-печальной истории восходящей звезды. А так же не догадывались о его проблемах с характером. Представая для публики, неким идеальным мальчиком одуванчиком с трагичной судьбой.       Проникались всё на раз-два. И Олег был не против. Ему было плевать.       Ему было куда важнее получить похвалу от Вадима за то, что он реально въебывал. Прочитанные учебники, прослушанные книги, понижение в своей речи мата по максимуму.       Сергей и Вадим ощутимо теряются, когда Олег сам подкатывает к ним с предложением прокатать под Евгения Онегина.       К идее они сначала относятся скептически, опасаясь того, что Волков имеет ввиду не произведение Пушкина, но проезжающий мимо Алтан поясняет, что во время очередного созвона с Валерией они втроем смотрели мюзикл по произведению. Разумовский кивает, что раз так. Будет Волкову номер под «Прощание» из Онегина, раз его так впечатлило, почему бы не пойти ребёнку навстречу.       Номер готов за пару дней.       Волкову не нужно подтягивать элементы, достаточно просто назвать порядок и уточнить с какой скоростью, где и что катать, остальное дело за игрой.       Вадим не ожидает ничего сверхъестественного, хотя задумчивый вид Сергея заставляет его не паясничать, когда Олег выезжает на лёд.       Такой маленький, в простой белой футболке, в кой-то веке не черной, да и волосы с лица убрал, как всегда делал перед выступлениями для жюри. Тихо кивает, что можно включать музыку и начинает прогон.       Волков двигается плавно, где нужно намеренно резко, продуманно жестко приземляясь в прыжках, отыгрывая эмоции Онегина. Тут его врожденная, стало быть, хмурость, даже к лицу. Вадим даже делится наблюдением, что так Олег выглядит куда старше своих лет, когда собран и точно знает, что делает. Понимает и отдаёт отчёт.       Единственный минус, который находит Вадик это то, что пацан в силу возраста отдаётся целиком и без остатка, проживая момент, проецируя всё на себя взаправду. Прогон идеальный. Только Волков все ещё Онегин с разбитым сердцем от собственных амбиций, что вынужден смириться с страданием любимой.       — Это может стать проблемой.       — Для тебя. Потому что ты смотришь на лидера нашей олимпийской сборной.       Сергей довольно хмыкает, поднимая руки высоко и хлопая Волкову, игнорируя то, что тот даже спотыкнулся от неожиданности. Олег насколько ушел в себя, что потерялся. Растерянно озирается по сторонам, не понимая что происходят и что от него хотят, пока Вадим не останавливает его, опустив ладони на плечи.       — Это было потрясающе, волчонок, ты чувствовал то, что ты катаешь. И понимал, — пальцы мягко, но сильно сжимают подростковые плечи, отрезвляя.       Олег моргает полминуты, хмыкая в привычной для себя манере.       — Много ума, чтобы понимать историю дуры и кретина, не нужно.       — Зато жизненно.       — В жизни и без того, дур и кретинов хватает, чувства тут ни при чем, Вадим Александрович.       — Это не отменяет того, что прокатил ты невероятное, такому и продуть не стыдно, — Вад смеется, извиняясь перед Алтаном, что проехал мимо с самым кислым выражением лица, на которое только был способен. Вадим качает головой, снова с широкой улыбкой смотря на Олега, заботливо поправляя его волосы, мягко трясет щеку, — Не прячь, свой талант, Волчик. Смотреть на тебя глазам всласть.       Алтан уже прокатывает третий круг, а Волков все так и стоит, смотря в дверной проем, где уже давно скрылись Вадим и Сергей.       — Пф, влюбился что ли?       — Походу. Да, — неожиданно искренне выдыхает Олег, приходя в себя только, когда слышит шум за спиной. Дагбаев вошел и перекувыркнулся через бортик.