Мандариновые косточки

Последним что услышал Чимин – «если встретишься с Чонгуком, скажи что я буду ждать его в следующей и любить навеки».

****

Первый трип сопровождался паническими атаками, потому что Чимин не умел чувствовать себя слишком хорошо, и ко всему этому добавлялась тревога от неумения контролировать себя и голоса в голове. Хаотичный поток мыслей смешавшихся с приятной песней, что не умолкала – давили. Сильно, беспощадно. Чимину хотелось схватиться за голову и убежать куда-то, только вот тело не слушалось его, отказывалось двигаться. При каждом движении и попытке подняться на ноги – он падал. Так продолжалось несколько раз, пока он привыкал к эффекту. Потом его было не остановить. Чимину настолько понравилось, что в какой-то момент он просто потерял связь между реальностью и состоянием под аффектом. Бесконечный прилив сил, такое хорошее настроение, что думаешь как прекрасна все таки жизнь. Любишь каждую пылинку в доме, каждый шелушащийся лист на дереве обожаешь, хочется дарить всем любовь, обниматься, бегать, прыгать, летать, излучать позитив, потому что силы эти куда-то деть необходимо. Чимин бы взлетел, жаль что крыльев у него не имелось.. Так хорошо, что аж больно… В какой-то из таких дней, когда Пак был на высоте, он решил поехать в их с Хосоком студию. Когда-то, когда те учились и дружили, проводили вместе все свободное время – они купили небольшое помещение в качестве студии для танцев. Парни тренировались там, репетировали перед конкурсами и экзаменами. А после той травмы Чимину казалось что дорогу туда ему лучше будет забыть. Но нет. Не забыл, даже под аффектом.. Он же артист, он птица без крыльев, который взлететь может только во время танца. Он становится невесомым, нежным, слишком чувственным, ощущаясь как те бабочки в животе в момент влюбленности. Чимин был на седьмом небе. И это происходило не только от эффекта порошка, а от запаха, который стоял в студии. Вдыхать его было чем-то блаженным. Запах прекрасных времен, красивой весны, запах сакуры цветущей и теплого дождя. Пирамида из самых прекрасных нот. От всего этого создавалось впечатление что ничего плохого в его жизни никогда не происходило, он все также сможет танцевать, он любим и любит, Чимин чувствовал счастье. Только вот это было всего лишь ощущение фальшивого счастья.. Он начал танцевать, как сумасшедший, без музыки, ведь зачем она нужна? В его голове звучала самая красивая песня. Движения менялись от резких импульсивных к нежно-чувственным, плавным. Чимин ощущал в себе весь мир, будто все ему одному принадлежит, он самый сильный, наполненный всем самым прекрасным, утонченным и лучшим. Он танцевал, вкладывая в этот танец всего себя, каждую частичку души, ведь эту силу приобретенную необходимо было куда-нибудь вылить иначе его бы разорвало от ощущения счастья. Он кружился, парил, потом падал. Будто по щелчку пальца, будто его отключили от зарядного блока. Наступал отходняк и мучения. В эти моменты, Чимину казалось что он видит хуевый сон, в котором он бесконечно навсегда одинок и несчастен. А под эффектом амфетамина он проживает свою реальную жизнь, ту которую он заслуживает, в которой он любит, в которой он счастлив. Чимин хотел верить именно в эту жизнь, поэтому терялся в реальности и иллюзии. Ему не было интересно ровно счетом ничего, кроме очередной дозы и трипа. Чимин уходил в это с головой, и спасать его смысла больше не имеет. К его счастью Хосок был слишком занят своим любимым, не хотел оставлять того одного, буквально позабыв о Паке, но парню это было на руку. Снова Хосок. Снова хуевый друг. Снова о себе только подумал.. Ну а почему бы нет? Разве сам Чимин не поступил бы также?

*****

Чимин был потерян. По собственной воле и желанию. Ему нравилось танцевать и падать, биться в судорогах, громко выть, звать на помощь не издавая ни единого звука и задыхаться от боли в груди. Это было приятным мучением. Любовь не должна причинять боль. Но именно она способна делать настолько больно, что даже приятно. **** Весну сменило лето, лето радостно встретила осень, менялись сезоны, месяцы, погода. Пора было привыкнуть к тому, что Чонгука больше нет. Не будет. Казалось бы смерть одного человека… В день же погибает сотни, а то и тысячи людей – и ничего. А вдруг смерть Чон Чонгука стала началом череды самых хреновых событий в жизни всех, кто его окружал. Неужели? Если собрать все слезы, выплаканные Тэхеном, то можно было бы заполнить океан. От такого количества пролитых Чонгук не вернется конечно, но Тэ все равно оплакивал его, каждый проклятый день. Просыпался с высохшими слезами на лице, засыпал со свежими пролитыми. Мог и не спать по несколько суток, не ел ничего, либо пил кофе. То самое ненавистное кофе… Как долго может прожить человек чувствуя бесконечную вину, сожаление, сильную обиду, боль, без питания и свежего воздуха? На сколько его хватит? Тэхен проснулся ранним осенним утром, ощутив на коже мурашки, холодом вызванные. В руках все та же чонгукова книжка, которую он который месяц как из рук не выпускает. Самое драгоценное в его ничтожной жизни был всегда Чонгук – он им навсегда и останется. Как бы он себя не обманывал – от сердца не убежишь. Если честно плевать ему хотелось на все. На холод, отсутствие питания, на истощение и постоянную одышку, на нервные срывы, истерики и панические атаки, на галлюцинации и бессмысленный сумасшедший смех, на ту песню, которая на повторе уже который месяц в ушах , их с Гуком песня… Абсолютно и откровенно плевать… Единственное что имело какой-либо смысл для него — читать в каждой строчке книжки чонгуково горькое люблю вслух, но в ответ слышать бесконечную тишину. Тэхен разбивался вдребезги каждый день, потом эти дребезги кололись в еще меньшие, и так изо дня в день, пока он не превратится в порошок. Если вдаваться в подробности, то Тэхен в режиме ожидания смерти пребывал уже пол года, но смерть с косой в руках почему-то отказывалась его навещать, будто желая сделать ему еще больнее, чтобы мучился он, ловил глотками каждую строчку признаний Чона, давился и погибал, но не физически. Запись №3421 Я с ним целовался Тэ, прикинь... А потом появился твой запах из ниоткуда... Мне было неожиданно больно и мерзко От себя, от тебя, от трех лет тебя в моей жизни И от пяти лет без . Ты будто самое любимое и ненавистное Хочется за тебя умереть или тебя убить Ты всегда делал мне больно, но главная проблема в том что мне было чертовски хорошо от этой боли.. Столько времени прошло, Хосок все также у Юна пропадал, Чимин в студии. Всем было друг на друга плевать, каждый думал о своей любви и боли. И если Тэ с Чимином готовились смерти, так как жить без любви не хотелось, то Юнги с Хо наслаждались друг другом, пользуясь каждой минутой. По началу обоим было стремно, ведь Хосок Мина до ломоты ребер, а Юнги Хосока даже не как друга. Но что-то происходило. Химия или как эта хрень обычно называется ванильными придурками… Юнги Чимина любил, и это его правда до конца дней своих. А вот что делать с этой хрупкой душой под боком, которая за всю жизнь любовь так и не попробовала, не познала? Юнги хотелось подарить Хосоку целый мир, потому что тот определенно заслужил! Хотелось перебинтовать его раны, аккуратно прикасаясь к каждой. Хо и запахом жасминовым своим с ума сводил. Да так, что Юнги перестал засыпать если не будет слышать его. Хосок видел и чувствовал что старшему его всего-лишь жаль. Он наверно даже жалеет что его соулмейтом оказался наркоман, который вот-вот на тот свет упиздохает. Обидно за все. Хо даже найдя свою родственную душу чувствует боль…. И все же быть вместе с хёном ему нравилось, он чувствовал себя комфортно, в безопасности, в умиротворении и все такое. Хосок не думал абсолютно ни о чем и не беспокоился. Лишь одного у ангелов просил – проснуться утром. Проснуться снова в объятиях Юнги, позавтракать с ним, хоть оба ненавидели эту трапезу. Рисовать, танцевать и делать все что вздумается, лишь бы о смерти не думать, лишь бы Чонгука не вспоминать, лишь бы про Пака забыть. Они и забыли, если бы не то сообщение, которое вывернуло их всех наизнанку…

****

*Пользователь Пак Чимин создал групповой чат. Пользователь Пак Чимин добавил в чат : Ким Тэ, Юнги-хён, Хоби-хён, мама Чонгук-и. Чимми: здравствуйте. Это Пак Чимин. Хочу пригласить вас на свое выступление посвященное Чон Чонгуку. Я долго репетировал этот танец, поэтому буду рад, если все добавленные в группу участники придут! Спасибо!* Оставив данное сообщение, Чимин в еле трезвом состоянии продолжил танцевать. Спустя месяцы его было не узнать. Очерченные острые скулы, впалые щеки, синяки по всему телу от падений и ударов, исхудавший до костей, кожа почти прозрачная. Да Чимин и сам себя не узнавал, только вот Чонгука и помнил, каждый миллиметр его, каждый децибел голоса. Чимин чувствовал, что осталось ему совсем немного. Он буквально видел ангела смерти каждый день, ловил тревожность, потом вынюхивал полосу и взлетал высоко. Ничто не было страшнее смерти. Потому что он более чем был уверен – с любимыми он там не встретится. Ни с бабушкой, ни с Джуном, ни с Гуком… он уйдет в неизвестность, о нем все забудут, его просто больше не будет. Он больше не увидит дождь и радугу после него, не почувствует ветер на своих ресничках, не будет купаться в лучах солнца и слышать пение птиц за окном. Чимин снова теряет. Так и ничего не сумев обрести, он постоянно в проигрыше.….